Дом под звездным небом, часть 4

Недалеко от города, время неизвестно, ориентировочно 11-12 часов дня
Иван на всякий случай еще раз щелкнул рычажком рации. Никакого ответа. Нахмурившись, летчик посмотрел на меня.
Я к этому времени отчаянно цеплялся за холодный металл вышки, пальцы свело от холода, еще немного – и вниз полечу. Ветер был настолько сильный, что оторваться от железных балок хотя бы на пару сантиметров означало бы чистой воды самоубийство. Поняв напарника без слов, я аккуратно, скользя перчатками по железу, буквально пополз вниз. Уже около самой земли ветер, словно издеваясь над нами, прекратился, и вскоре вышка выглядела уже совершенно безобидно, хоть сейчас бери да лезь.
Ивану повезло чуть меньше, потому что уже на последних метрах он поскользнулся и сорвался прямо на снег. Кажется, обошлось без переломов, хотя сам летчик выглядел крайне недовольным.
- Странно. Ничего не понимаю, - сказал он, оттряхивая штаны.
- Что, сигнала нет?
- Вообще никакого. Поле, значит, работает еще.
- А твой этот товарищ не мог…
- Не мог, – резко оборвал меня Иван. Я примиряюще поднял руки.
- Ладно, ладно, я просто предположил.
- Вот и не надо так больше предполагать, - буркнул тот. – Я Сашку знаю давно и хорошо, до роли крысы он бы никогда не опустился.
- И что теперь делать будем? – я осмотрел окрестности. Да, любой мало-мальски квалифицированный следопыт вычислит нас в два счета, дай только заметить вышку.
Летчик не ответил, продолжая крутить рычажок рации.
***
- Нос болит, - ныл Петухов. У Пашки начинало самопроизвольно дергаться веко, и даже невозмутимый финн, идущий впереди, постепенно терял терпение. Они шли по следу беглецов примерно час, и большую часть этого времени они потеряли именно из-за Петухова. Бывший начальник охраны «Берега» за время пути совсем раскис, шел по снегу кое-как, дважды останавливался передохнуть. Пашка периодически подгонял Петухова легкими пинками, вызывая этим новую порцию жалоб.
- Господин Петухов, это некрасиво, - пробормотал Матти сквозь сжатые зубы. – Я считаю, что человек на вашей должности должен быть более… компетентным.
Последнее слово финн сказал зря, потому что в мозгу у Петухова щелкнул некий триггер, на секунду он замолчал, а потом поднатужился и воспроизвел на свет неимоверно мощнейший залп словесного поноса по поводу его, Петухова, компетентности и значимости. Опешившие Пашка и Матти даже остановились. Если начиналась речь еще более-менее складно, то под конец пошел такой поток сознания, что Пашка, не вытерпев, приблизился, чтобы хорошенько ударить спутника. Однако Петухов, внезапно обретя некое сверхъестественное чутье, моментально заткнулся.
Немного переждав, группа продолжила путь.
- Далеко уйти они не могли, - Пашка потирал подбородки толстыми, похожими на сардельки пальцами, - карты у них, наверное, нет. Значит, они будут идти, ориентируясь на выдающиеся объекты.
Троица остановилась, глядя на абсолютно однообразный зимний лес вокруг себя. Особой необычностью он не отличался, не было ни пригорка, ни самой захудалой хижины. Последним ориентиром, который Пашка помнил, являлась метеостанция.
- Что у нас тут есть… - вслух подумал Пашка. Матти пожал плечами.
- Вы же знаете, это не моя территория. Я, кроме станции, на объектах не бывал. Предлагаю вызвать помощь.
- Тут есть трасса неподалеку – раздался пронзительный голос со стороны сугроба, - электрические вышки, а потом небольшая гора, если еще километра два на северо-запад идти.
Пашка присвистнул.
- Ты-то откуда знаешь?
- Я карты изучал. Я же знал, куда меня направят, и основательно подготовился, - бывший начальник охраны сиял, как медный грош, от осознания того, что хоть раз он оказался кому-то полезным. И Пашка, и финн одобрительно покачали головами.
- Вот уж от кого, а от тебя не ожидал. Пошли тогда в ту сторону, проверим.
Петухов бодро затрусил во главе колонны.
***
- Вот такая вот фигня получается, - я сидел, опершись спиной о бетонный блок опоры ЛЭП, и нервно ковырял снег носком ботинка. – Сигнала нет, пищи нет, и никакой надежды тоже нет.
Летчик не ответил. Он обхватил голову руками и напряженно о чем-то думал. Я решил оставить его в покое – авось и найдет выход из ситуации – и, в который уже раз, от нечего делать посмотрел на далекое свинцовое небо.
Вот уж где точно ничего не меняется. Едва заметные облака лениво катились по низкому, туманному небу, а солнце все так же ярко светило, создавая этим самым необычный контраст. Подумать только, какие-то два дня назад я точно так же сидел и любовался северной природой из окна своего дома. Будто все это происходило в другой жизни, далекой и непонятной, где не было ни медицинских экспериментов, ни непонятных заговоров, да и город был не призраком, а вполне нормальным, человеческим местом. Мои бывшие друзья, знакомые, да и просто случайные горожане – очень не хотелось думать, что на самом деле они официально мертвы, а фактически являются лишь пешками в чужой, великой и хитроумной игре. В игре, смысл, правила и результат которой я упорно не мог понять.
Хорошо, допустим, мы сможем каким-то чудом вырваться из этих мест. Что дальше? Без пищи и воды до цивилизации мы не доберемся. Попробовать поиграть в Рэмбо и захватить операционную? Во-первых, не получится – если Ивану и удалось переиграть персонал станции, в большей степени это произошло лишь благодаря чистому везению, слишком много случайных факторов слились воедино, чтобы ему помочь. Тут же охрана изрешетит нас еще на подходах к операционной, или, что хуже, захватит живыми. Я поёжился.
А почему, собственно, здесь при лоботомии получается такой результат? Насколько я помню, вегетативное состояние являлось скорее побочным эффектом, который проявлялся лишь у малого количества прооперированных. Один из американцев, перенесших операцию, впоследствии даже книжку был в состоянии написать, так что именно этот побочный эффект лоботомии, приведение человека в состояние амебы, видимо, и являлся целью всего местного процесса. Но зачем? Вряд ли создание целого городка как научной площадки для опытов оправдывается только лишь интересом посмотреть на забавных подопытных, впавших в пассивное безумие. Нет, что-то тут не то, все эти цифры, про которые упоминал Иван...
Иван, кстати, все так же сидел и думал. Наконец, он расправил плечи, зачерпнул ладонью пригоршню снега и хорошенько протер снегом лицо.
- Значит так, Семён, - голос звучал глухо, Иван не отрывал от лица руку, - с вышкой мы облажались, и это факт. Уйти просто так мы не сможем чисто физически. За нами охотятся и не выпустят наружу. Думаю, поле на «береге» они уже восстановили. Так что остается нам только попробовать передать сигнал непосредственно из города.
- Мы не сможем. Ведь по периметру стоят…
- Глушилки, да, знаю. Но вспомни-ка, в городе есть радиостанция?
- Конечно, по утрам радио передает новости, музыку… ну, еще фигню всякую.
Иван слегка приободрился.
- Если проникнуть внутрь и настроить все передатчики на необходимую частоту, может быть, нам удастся прорвать поле помех. Имей в виду, шансы крайне невелики, я бы даже сказал, совершенно призрачны, но это, наверное, единственное, что мы можем вообще сделать в такой ситуации…
- Да, пожалуй ты прав, - я оттряхнул рукав куртки и спросил Ивана, уже понимая, каким будет его ответ, - а почему ты замялся?
Летчик нахмурился, не глядя на меня.
- Понимаешь, после событий на станции, после того, как я засветился с вертолетом… в общем, боюсь, что в город тебе придется идти одному. Ты знаешь планировку, знаешь, как можно относительно незаметно дойти до радиостанции. Я, похоже, уже нахожусь в розыске, и каждый человек в состоянии меня опознать и сообщить, куда следует, тогда шансов не останется совсем. Понимаешь, я не вправе тебя заставлять, понимаю, что задание практически невыполнимо, но…
- Согласен, - коротко ответил я. – Все равно рано или поздно мне пришлось бы туда возвратиться. Не знаю даже, как это объяснить, просто чувствую.
- Гляди. Вот аварийная частота, - он начертил на снегу цифры, дал немного времени, чтобы я их запомнил, потом стер, - вот это – частота моей рации. Как только выдастся возможность, переключи аппаратуру на аварийную. Просто переключи, ничего больше делать не надо, это создаст необходимый канал. Как только сделаешь, бегом возвращайся сюда, вот именно на это самое место. Я поброжу пока по окрестностям, попытаюсь поймать сигнал. Если не получится, все равно возвращайся сюда, что-нибудь придумаем. Если получится, попробуй выйти на связь через мою частоту. Не думаю, что они глушат собственное оборудование.
- А если на это уйдет больше времени? День, два?
- Боюсь, столько времени у нас просто не будет. И так уже засекли, забыл?
- Да нет, не забыл, - я на секунду закрыл глаза. Было не страшно, нет, было чувство непонятной усталости. – Тогда я пошел.
Иван молча протянул мне руку, я, сжав зубы, крепко ее пожал, развернулся и пошел по искрящемуся снегу прочь.
- Удачи, - бросил летчик.
- Взаимно, - ответил я.
***
Спустя ровно одиннадцать минут после предыдущей сцены
- Следы, - Матти указал на цепочку следов, ведущую от старой ЛЭП в лес. Другая цепочка, чуть поменьше размером, уходила по направлению к городу.
Рация на поясе Пашки забарахлила, толстяк отошел в сторону и принялся отвечать.
- Да. Нашли, похоже, они разделились. Кто второй, не знаю, один из них точно наш пилот. Так. Все, понял, конец связи, - Пашка высморкался в перчатку, обтер ее о штаны, - идем в лес, а о втором позаботятся уже без нас.
- Будем убивать, или возьмем живым? – флегматично спросил Матти, поигрывая пистолетом.
- Пилота можно замочить, а второго нельзя. Пока нельзя. То ли какая-то важная шишка, то ли еще хрен знает кто.
- А я? – спросил Петухов. – Мне что делать?
- А ты стой здесь, если что, мы тебя позовем. И не лезь, куда не следует, - жирный Пашка, отдуваясь и переваливаясь с бока на бок, заспешил в лес, с его лица крупными каплями лился пот. Финн недобро ухмыльнулся и последовал за ним. Петухов посмотрел им вслед, внимательно оглядел чужие следы, почесал щуплый подбородок и нервно зашагал вперед-назад, засунув руки в карманы. Ему было не по себе. Мало ли, думал он, вдруг именно сейчас из леса вылезут эти трое, которые поймали его в операционной, и нападут, а у него и оружия-то никакого нет. Поглощенный мрачными мыслями, Петухов не заметил ледяную корочку возле опоры, поскользнулся и смачно воткнулся лбом в бетон. Поскуливая и потирая окровавленную голову, Петухов зачерпнул снег, приложил его к ссадине. Снег начал таять, падая на землю нежно-розовыми каплями.
- Не везет мне что-то в последнее время, - думал Петухов.
***
Иван понял, что за ним следят.
Сначала он просто пошел в лес, чтобы запутать следы. Несколько раз обогнул небольшую заснеженную полянку, поплутал между деревьями, едва сам не заблудился и кое-как выбрался на более-менее открытое пространство. Там он устроил для себя привал, перекусил конфискованным ранее у Петухова шоколадным батончиком, упаковку закопал в снег, уже было собирался трогаться дальше, как услышал вдалеке треск веток.
Летчик машинально пригнулся к земле, отполз чуть назад, снял пистолет с предохранителя и затих. Похоже, за ним идут как минимум два человека, потому что источники шума кардинально рознились. Справа двигался кто-то грузный и пыхтящий, отчаянно, но безуспешно пытавшийся оставаться незамеченным, а слева шаги были легкие и быстрые. Иван понял, что слева преследователь придет к нему гораздо быстрее, поэтому пополз в противоположную сторону, надеясь, что медлительный противник не успеет его перехватить, однако шум резко прекратился.
Иван выругался про себя, уже не стараясь быть тихим, встал и, что было сил, побежал вперед. Тут же раздался громкий треск почти у него за спиной.
- Стоять! – раздался громкий крик. Голос показался Ивану похожим, он едва не выстрелил в сторону источника звука, но буквально на ходу передумал. Пускай думают, что он без оружия, потеряют бдительность. Летчик бросился за ближайшее дерево, на секунду прижался к нему спиной, собрался с силами, и, словно пружина, вылетел на открытое пространство, в любую секунду ожидая выстрела в спину. Выстрел все-таки прозвучал, но пуля прошла мимо, сбив снег с соседнего дерева, нападавший стрелял в движении, даже не пытаясь прицелиться.
Следующие пять минут отложились в памяти Ивана, как хаотическая мешанина – мелькающие перед глазами однообразные деревья, собственное тяжелое дыхание, соленый привкус во рту и бьющий в лицо ледяной воздух. Один из преследователей оторвался, но второй неотвратимо шел по следу. Наконец, Иван понял, что уйти не сможет, и решил прибегнуть к хитрости – в случае неудачи она вполне могла бы стать последней хитростью в его жизни. Он положил пистолет в карман куртки и, пытаясь выглядеть как можно более спокойно, пошел навстречу противнику, подняв обе руки вверх.
- Эй, ты! – крикнул летчик. – Не стреляй, я сдаюсь!
***
Город выглядел пустынным. Особо людным он вообще не был, но в этот раз все смотрелось как-то странно. Будто американский ghost-town, не хватало только заколоченных окон и перекати-поля. Впрочем, перекати-поле посредине зимы выглядело бы несколько странно.
Сейчас город полностью оправдывал свою суть, которую нам рассказал щуплый человечек около «Берега». До сих пор я замечал, что для своих размеров город уж очень больно малонаселен, и теперь это имело смысл. Неужели они настолько уверены в себе и своих экспериментах, что выстроили такую крупную «игровую площадку»?
На окраинах мне не встретился никто, разве что где-то вдалеке истошно лаяла собака. Интересно, они и собак специально отбирают, подумал я, мотнул головой, скользнул в подворотню и огляделся. Вроде бы никакой слежки. Я осторожно выглянул из-за угла.
А вот теперь это начинало пугать. Ни одной живой души на улицах, машины стоят на месте, только ветер метел легкую поземку. Вымерли тут все, что ли. Кто знает, какие методы могут использовать эти люди, просто чтобы удостовериться, что никто не выйдет за предел периметра.
Хотя стоп. Вот открылась дверь пивной, вышел слегка шатающийся человек, за ним еще двое, кажется, его приятели. Изнутри здания доносятся смех, звон бутылок. Сегодня какой-то праздник, выходной? Не помню, совсем не помню, не тем голова занята.
И ведь даже если удастся пройти на радиостанцию, если получится переключить аппаратуру – еще надо будет выбраться, а это, боюсь, будет ой как нелегко.
- Ну, привет, - раздался голос прямо над ухом. Я аж подскочил на месте, резко развернулся. На меня смотрел, усмехаясь, невысокий человек в распахнутом пальто, держащий руку на поясе с кобурой.
- Что, не узнаешь? – опять спросил человек. Я, слегка оцепеневший, помотал головой, чувствуя, как в висках начинает пульсировать кровь. Так, без паники. Нужный момент, нужный момент…
- Сам пойдешь, или отвести? – человек потянулся к кобуре, а я что было сил рванул в сторону, краем глаза отметив, что те самые пьяницы, которых я видел раньше, тоже направляются сюда, притом вполне уверенными и быстрыми шагами. Раз палить не начали, как раз живым взять и хотят. А это мы еще посмотрим. Я додумывал уже на бегу, слыша топот шагов за спиной.
Двери соседнего дома распахнулись, из них выбежал еще один человек, бросился мне наперерез. Пришлось срочно менять маршрут, и я, кое-как оторвавшись от него, забежал совсем уже в глушь. Этот район города был наименее населенным, в основном старые, разваливающиеся, заброшенные здания, продуваемые всеми ветрами. Прятаться бессмысленно, к тому же, люди организации не спешат с погоней, видимо, все выходы перекрыты. Либо же не считают меня первостепенной угрозой, так, дополнением к Ивану. Судя по его рассказу, потеря островной станции, лаборатории, склада и вертолетов с грузами должна вызвать у них действительно мощную фрустрацию, и теперь отомстить они хотят именно ему, а я просто под руку попался.
Тут послышались шаги, и я опять припустил вперед по улице.
***
Преследователь, особо не таясь, вышел вперед, поигрывая пистолетом. Иван, естественно, сразу его узнал – он бы отдал многое, чтобы стереть вечную самодовольную ухмылку с лица Матти. Финн сделал вид, будто сильно удивился:
- Господин Иван, – как всегда нарочно путая ударение, картинно кривляясь, начал он, - ну надо же, какая встреча! Помнится мне, наше знакомство происходило примерно так же – я целюсь в вас, вы сдаетесь. Ирония, не правда ли?
Иван был совершенно спокоен. Маневр, на который он решил положиться, занял бы одну – максимум две секунды, и все зависело от быстроты реакции финна. Так что оставалось лишь отвлечь внимание противника – ну и надеяться на удачу, разумеется.
- Быстро ты здесь оказался, - проговорил летчик, поворачивая руки ладонями вперед, демонстрируя отсутствие оружия.
- Такова работа, - пожал плечами финн, не переставая целиться в летчика. – Но знаете, на этот раз поступил приказ вас уничтожить, так что не обессудьте…
- Стой! – Иван выпрямился. – Не надо, я могу рассказать о том, что эксперимент на станции пошел не так!
- Правда? – Матти прищурился, склонив голову чуть набок, - и в чем же дело?
- Я скажу, только не тебе, а высшему руководству.
- Вы и вправду думаете, господин Иван, что вас там хотят видеть? – рассмеялся Матти, непроизвольно дернув рукой с пистолетом.
- Нет, - коротко ответил летчик, падая на землю. Финн машинально сделал то же самое, надеясь уйти от пули, однако ничего не произошло.
- Ах ты! – потеряв самообладание, рыкнул Матти, уже догадавшийся, что руку в карман летчик засунул не просто так. Он только и успел поднять руку с пистолетом, а в следующую секунду грянул выстрел. Потом ещё. И ещё. И ещё один.
***
Спустя примерно пятнадцать минут я понял, что совершенно выдохся. Меня загоняли, словно дикого зверя – профессионально, аккуратно, почти не показываясь на глаза. Круг преследователей сжимался, я, конечно, пытался вырваться из него, дома мелькали перед глазами, но в итоге я пришел к тому месту, возле которого уж точно не собирался находиться. К моему собственному дому.
Пришлось забежать в подъезд. Больше идти было некуда. Ну, вот и все, думал я, поднимаясь по знакомым ступенькам и чисто машинально дергая ручку двери. Дверь, разумеется, была заперта. Люк на крышу заварен с незапамятных времен, а, судя по тому, как хлопнула входная дверь, назад пути уже нет.
- Сдавайся лучше по-хорошему! – крикнули снизу.
- Пошел на **й, скотина! – ответил я, перебрасывая ногу через перила.
Я ожидал любую реакцию, но, услышав следующую фразу преследователя, едва и вправду не свалился в лестничный пролёт от удивления.
- Совсем не изменился, ты смотри, - человек, особо не волнуясь, встал на лестничную площадку этажом ниже. Что-то в его лице казалось знакомым… но нет, раньше я точно никогда его не видел. В руке у человека поблескивало оружие странной формы: пистолет с необычно длинным и сужающимся стволом.
- Выстрелишь – сорвусь, - предупредил я. Если им приказано взять меня живым, рисковать они не будут.
- Хватай его, - человек бросил одному из своих напарников, но я вовремя отпустил одну руку, и агент нерешительно остановился.
- Ладно, будем действовать по-другому, - человек вскинул руку, и только быстрая реакция в итоге спасла меня от падения вниз… От первого выстрела я кое-как увернулся, рывком перепрыгнув обратно на этаж, услышал, как о камень лестницы щелкнула вторая металлическая игла, бросился вверх. Уже на последнем пролете уткнулся в закрытый люк на крышу, подергал его, но ни на йоту не сдвинул.
Топот сзади перешел в обычные шаги, щелкнул затвор.
- Вашу ж мать, - не оборачиваясь, только и успел недовольно ответить я, а потом игла вонзилась в шею. Ноги превратились в вату, я прижался щекой к холодному железу и сполз по стенке на грязный пол.
Стало темно и легко.
***
Иван пробирался сквозь заснеженный лес, уходя все дальше и дальше от места перестрелки. По пути он несколько раз проверил рацию, однако никаких изменений в составе радиополя не заметил.
- Черт, что же делать, - крутилась мысль у Ивана в голове. Времени прошло достаточно, а Семен оставался, пожалуй, единственной надеждой. Пару дней без припасов продержаться еще можно, но за это время очень легко замерзнуть насмерть. Наконец, приблизительно представив себе на карте расположение глушилок и метеостанций, переданное Артемьевым, он решил, что где-то неподалеку должен быть пункт снабжения, или, на худой конец, какой-нибудь склад. Так, чисто гипотетически. Собственное местоположение он не знал. Ничего, хмуро думал летчик, продираясь через сугробы и чувствуя ноющую боль в оцарапанном пулей боку, времени на поиски у него много.
***
Жирный, огромный Пашка, задыхаясь, наконец, добрался до места происшествия и обессилено рухнул на снег.
- Что тут случилось? – кое-как пробормотал он, вытирая лицо рукавом. Чуть поодаль в снегу корчился Матти, плюясь кровью. От его невозмутимости не осталось и следа.
- Kirotaaaa, - хрипел финн, сгребая к себе красный снег. Две пули попали в живот, одна в руку, еще одна прошила шею. – Lisaa apua, ystlava, lisaa… Aitiiii…
- Я не понимаю, - ответил Пашка, подошедший к финну поближе.
- Помоги… госпиталь… быстрее…
Пашка, вздохнув и выпятив толстую, покрытую герпесом губу, приставил пистолет к голове Матти и выстрелил. Потом убрал в карман все гильзы – включая четыре штуки у ближайшего дерева, аккуратно, чтобы не испачкаться, повернул труп лицом к небу и закрыл ему глаза.
- Эй! Слышите! Подождите, я сейчас! – раздавался визгливый голос Петухова. Пашка закатил свои маленькие, поросячьи глаза, и тут ему в голову пришла очень интересная идея. Он поменял магазины двух пистолетов – своего и Матти – местами, вложил оружие в окоченевшие пальцы финна и стал ждать. Меньше чем через минуту ввалился взмыленный Петухов, хватающий воздух широко раскрытым ртом. Увидев тело финна, он в шоке схватился за ветку, чувствуя, как подкашиваются ноги.
- Ты чего сюда полез? – строго спросил Пашка. – Я тебе где оставаться велел?
- Ммэ… Мне страшно там стало, я за вами пошел… - блеял Петухов, - я только не успел…
- Видишь, что тут произошло? - спросил Пашка. – Когда он понял, что все кончено, застрелился. Проверь оружие.
Глупый и доверчивый Петухов сразу же бросился осматривать пистолет, зажатый в руке трупа.
- Да ты его себе возьми, дурачок, Матти он уже не понадобится, - Пашка достал рацию. – Это четвертый. Беглец ушел, ориентировочно на северо-запад. Возникла чрезвычайная ситуация, подробности доложу лично. Есть потери. Направляюсь обратно.
Нажав «отбой», Пашка повеселел и хлопнул Петухова по спине, едва не сломав тому позвоночник.
- Ну что, пошли домой, что ли?
- Д-домой? А как же… - Петухов указал на финна.
- Потом подберут. Я первым же делом вышлю людей. Ты пистолет его взял?
- Да, вот он, - Петухов продемонстрировал оружие.
- Ну и отлично. А беглец в лесах долго не протянет. Между прочим, - продолжал Пашка, уже по пути назад, - откуда за полярным кругом лес?
- Понятия не имею.
- Я тоже.
***
- Есть! – лейтенант снял наушники и наклонился к дежурному офицеру. – Роман Петрович, второго взяли. Пришлось чуть-чуть повозиться, зато цел и невредим.
Роман Петрович сыпал сахар в кофе.
- Молодцы. Кто руководил группой?
- Сотрудник второго отдела Капчигашев.
- Объявите благодарность. А насчет второго - это уже не наши заботы. Пускай тащат его до «берега», на месте и допросят.
- Не получится, сверху пришел приказ доставить его сюда. Кому-то из руководства не терпится с ним поговорить. Вы не представляете, это ведь тот самый.
Роман Петрович вопросительно приподнял бровь, но ничего не сказал.
- Инцидент Туманова, помните?
- Что, опять?
- На этот раз все прошло легче. Да, поступил вызов от группы Сааремоси, тоже идут сюда и срочно требуют машину. Я уже вызвал, - Осмоловский съел печенье, надел наушники обратно, - кстати, там, наверху, недовольны, что упустили первого. Говорят, он с островного склада, который не выходит на связь. Люди Фасова, которых на остров послали, словно испарились, чертовщина какая-то. Короче, послали поисковую группу, а нам пока велят никого из города не выпускать.
- Ладно, придумаю что-нибудь. Предупреждение о снежной буре, шторм, да мало ли чего, - Роман Петрович просыпал сахар на стол, выругался и полез в ящик за тряпкой. – Больше, надеюсь, инцидентов не возникло?
- Да вроде нет. Буду держать вас в курсе, если что случится, - Осмоловский запустил «Героев 3» на стареньком компьютере. – Зарубимся пока?
- Соблюдайте субординацию, лейтенант.
- Да ладно вам, мы же тут одни, да и делать пока что нечего, - махнул тот рукой. Роман Петрович нехотя подошел к монитору.
***
От небольшого, ничем не примечательного дома отъехал небольшой крытый грузовичок. Кое-как пробираясь по разбитому асфальту, он добрался до другого, абсолютно столь же непримечательного дома. Водитель просигналил и вышел из машины. Буквально через пару минут на улицу вышел высокий человек в надвинутой на глаза меховой шапке, подошел к водителю. Они перекинулись парой фраз, покурили, затем забрались в кабину. Человек в шапке выкинул окурок в сугроб, глотнул из припасенной фляги, предложил водителю, но тот отказался, и машина двинулась дальше.
***
- Надо было проверить! Трижды проверить, прежде чем посылать неизвестного человека на такой важный объект! - гремел твердый голос у меня под ухом.
- Маслов говорил, что людей был дефицит, пришлось первого же пилота брать. Они все равно собирались избавиться от него после прибытия контрольной группы.
- И что с этого? Где теперь Маслов? Где Фасов, где его люди, которых послали следом? Полный разгром, утеряны важнейшие приборы, сведения, да и в контрольной группе после утраты сырья смысла больше никакого!
- Послушайте, доктор, - голос был явно рассерженный, - со всем уважением вынужден вам заявить, что вас сейчас заносит, причем очень сильно. Маслов, как-никак, знал, что делал, не в первый раз работал. То, что всё пошло наперекосяк, не его вина. Кроме того, среди тел на станции Маслова не нашли, есть вероятность, что он еще живой. Как раз контрольную группу на поиск летчика и направили, а что касается второго, приказ был однозначным – брать живым. Что люди Капчигашева и сделали.
- Вы понимаете масштаб произошедшего? Четыре из семи числовых установок находились на острове! Я получил только часть данных о полевых испытаниях аппарата, остальные данные утеряны вместе с установками! Исследования отброшены на несколько месяцев назад…
В ушах зазвенело, я кое-как разлепил веки.
Похоже, лежу лицом вниз на деревянном полу. Голова кружится, конечности не слушаются, говорить не могу, хочется блевать. С невероятными усилиями удалось чуть повернуть шею. Просторное помещение, целый ряд компьютеров, какие-то непонятные приборы рядом. Около стола стоят три человека – один в стираном белом халате, седой, два других в камуфляже – и яростно спорят, впрочем, слов я не слышу, потому что голова дико болит. Тут человек в халате заметил, что я смотрю на него.
- А, очнулся, наконец. Много чего мог ожидать, но что это будешь опять ты…
Доктор подхватил меня за воротник, посадил на кушетку рядом.
- Вот ваш драгоценный прибор, при обыске нашли, - человек с лейтенантскими погонами протянул доктору орбитокласт. Тот обрадовался и вроде даже слегка подобрел, что ли.
- Слава богу, а я-то волновался. Теперь, что будем делать с этим? – он указал на меня. – Как в прошлый раз?
«Какой еще прошлый раз? Что вообще всё это значит?» - голова раскалывалась от вопросов, но задать я их не мог чисто физически.
- Ждать, - лейтенант щелкнул пальцами.
- Повторная обработка может быть необратимой, Туманов нам голову за это оторвёт, - тут доктора прервал второй «военный».
- Контрольная группа прибыла.
Тут в комнату вошли двое. Одним был какой-то огромный толстяк крайне неприятной внешности, со спутанными сальными волосами и жирной, довольной рожей, покрытой угрями. Другим оказался Петухов, который сразу меня узнал.
- Вот он! Вот он, который с беглецом был! Попался, сволочь! – он подскочил ко мне и ударил, но удар вышел настолько слабым, что я его даже не почувствовал.
- Мы и так знаем, что «вот он», Петухов, - старший офицер не изменился в лице, - успокойся. Где Сааремоси?
- Мертв, - ответил толстяк. На секунду воцарилась тишина.
- Чего??? – опешил лейтенант.
- Мертв, говорю же вам, - толстяк сделал печальную мину. – Погиб при задержании пилота.
- Вашу ж мать, что творится. И что мы теперь финнам скажем, - старший офицер сел за стол, обхватив голову руками. Петухов забеспокоился.
- Пашка, - дернул он толстяка за штанину, - ты обещал вызвать людей, чтобы тело забрать…
- Погоди, - перебил его Пашка. – Но это еще не всё. Я нашел виновного в гибели Сааремоси.
- И кто? – устало спросил офицер.
- Да вот же он, - Пашка кивнул на Петухова. Тот как стоял, так и застыл с ошеломленным видом.
- Ч…ч-ч-ч… - силился выговорить он.
В дверях показался тот самый недавний преследователь, воротник его пальто был припорошен снегом.
- Роман Петрович, прибыла группа… А, вижу, они уже тут, извините…
- Проходите, Капчигашев, проходите, - не отрывая взгляд от Петухова, приказал офицер. Человек подмигнул мне и уселся рядом. – А вы продолжайте, - эти слова относились уже к Пашке, который с охотой начал рассказ, тряся пухлым пузом.
- Мы шли по следу приблизительно полчаса. Разделились, чтобы было легче поймать цель. Петухов и Сааремоси были вместе, я один. Они наткнулись на беглеца и вступили в бой, но тот ушел, потому что потом я обыскал окрестности и никого не обнаружил. В перестрелке Сааремоси был легко ранен, и Петухов, решив воспользоваться случаем, добил своего товарища. Скорее всего, он хотел занять вакантное место в организации, свалив вину за убийство на беглеца. Однако я успел вовремя, чтобы заметить гнусный поступок, но, к сожалению, воспрепятствовать уже не успел. Я сделал вид, что недавно пришел и ничего не заметил, обманул бдительность негодяя, подыграв ему, и вместе с ним добрался сюда. И вот, передаю его в руки правосудия.
Петухов только сейчас понял, как же сильно он попал. Он, судорожно разевая рот, словно рыба, попавшая на землю, облизывал губы, поворачивался от одного человека к другому, его руки отчаянно дрожали.
- Но это неправда! Это… это… да ты что, я же думал, что мы друзья… это… всё было не так! Я остался один, я… да я сам уже пришел, когда…
- По пути я вызвал людей на место гибели Сааремоси. Они подтвердят, когда вернутся, что финн был застрелен пятью выстрелами в упор, последний из которых был контрольным. В магазине пистолета Петухова нет пяти патронов, на нем сохранились отпечатки пальцев Сааремоси, очевидно тот хватался за пистолет, пытаясь отвести его от себя. У меня все патроны на месте, можете проверить. А оружие финна, наверное, Петухов куда-то выбросил.
- Это его пистолет, а не мой, мой же забрали… Ты же сам говорил, подержи… Да это ты и хочешь воспользоваться ситуацией, ты же про себя говоришь! – Петухов плакал, кусая губы и дрожа уже всем телом. Внезапно он бросился ко мне, схватил меня за плечи. – Ты! Ты же видел, вы трое же сами отобрали у меня оружие, вы же видели, это не я, ну хоть ты скажи им!
Честно говоря, в этот момент мне даже стало немного его жаль. Впрочем, ничего сказать я не мог, продолжая находиться в полуамёбном состоянии. Петухов опустился на пол, корябая доски ногтями.
- Это не я, я ничего не делал, я не делал, я не делал… - он уже неразборчиво шептал. Лейтенант о чем-то тихо спросил Пашку, отошел к приборам, послушал трансляцию в наушниках, его лицо становилось все мрачнее и мрачнее.
- Да, люди подтверждают, в упор. Ну-ка, обыщите его.
Сидящий рядом со мной агент и Пашка живо обыскали совершенно раскисшего Петухова. Агент достал из брючного кармана горе-охранника пистолет, вытащил магазин, щелкнул.
- Один, два, три. Еще пяти нет. Все сходится.
Офицер, нахмурившись, посмотрел на Пашку, тот лишь ухмыльнулся.
- У меня безупречный послужной список. Мне врать незачем.
- Ну, что нам остается делать, - офицер задумчиво почесал подбородок, глядя на безвольного бывшего начальника охраны «Берега», на Петухова, который отдал приказ на убийство моих друзей, который передал Захара в руки этих людей. – Это конец, Петухов, мы терпели твои выходки довольно долго, но на этот раз тебе уже не отвертеться. Ты понимаешь, кто погиб? Такое не прощается, такое надо наказывать, чтобы неповадно другим было. Артем Леонидович, вы, вроде, говорили, что вам нужна практика? – он обратился к доктору, который сразу же оживился.
- Приступайте, - доктор достал из кармана тонкие хирургические перчатки, расправил их. В воздухе едва ощутимо запахло антисептиком. Совсем как от той сахарницы у отцовского знакомого.
- Что, прямо здесь? - поморщившись, спросил лейтенант. Доктор мотнул головой.
- Скажите людям, пускай приготовят транспорт до операционной.
Петухов вдруг вскочил на ноги, вскинул голову, в его глазах читалось абсолютное отчаяние.
- Не дам! – завизжал он, метнулся к выходу, но Капчигашев, словно ожидавший этого, уже у самой двери молниеносно ударил его в лицо. Петухов, как подкошенный, рухнул на пол. Агент и лейтенант поволокли его наружу, раздался визг, звуки борьбы и громкий хлопок. Доктор раздраженно щелкнул пальцами.
- Я же просил… - бросил он вошедшим. Агент протирал тряпочкой ствол пистолета – на этот раз уже самого что ни на есть обычного.
- Что? Он пытался сбежать. Честно, - невозмутимо ответил Капчигашев. – Уж лучше, чем отдавать его финнам. Мы ведь не звери, в конце концов.
- Ну-ну… - кое-как прохрипел я, напрягшись изо всех сил. Доктор уставился на меня так, будто в первый раз увидел.
- До сих пор не отошел? Надо же, либо ослаблен организм, либо… - он подозрительно глянул на агента. – Ты чем в него стрелял?
- Дополнительный состав, сам готовил. Он же резвый тип, приходится импровизировать. Да не беспокойтесь, антидот у меня всегда с собой.
С этими словами Капчигашев полез в карман, достал оттуда ампулу, проделал какие-то манипуляции с особым оружием – какие точно, я видеть не мог, потому что делал он это, отвернувшись – потом приставил дуло к моему плечу и нажал на спуск. Сразу же по всему телу от места укола начало распространяться ощущение тепла, конечности стало покалывать. Нормально двигать я ими, впрочем, еще не мог, слишком уж они были ватные.
Доктор подошел ко мне, нацепив по пути перчатки.
- Так… посмотрим, как оно… давненько…
- Да что давненько? – проорал я, чувствуя, как пальцы в резиновой перчатке ощупывают лоб, виски и заднюю часть головы. Доктор удовлетворенно хмыкнул и отпустил мою голову.
- Ну-с, молодой человек, всё в полном порядке. А ведь я говорил, надо периодически обследоваться.
Последнюю фразу доктор адресовал не мне, а кому-то около двери. Повернув голову, я увидел того, кто всё это время бесшумно наблюдал за мной.
Папаша собственной персоной.
- Как дела, Семён? – как ни в чем не бывало, спросил капитан второго ранга Андрей Туманов, пожимая руку доктору.
Я закрыл глаза.
***
- Да уж, заставил ты меня поволноваться, - говорил отец, широкими шагами продвигаясь – иначе и не скажешь – по длинному узкому коридору. Я не говорил ничего. Вообще ничего, ни слова.
Отец открыл дверь в самом конце коридора, жестом пригласил меня войти. Внутри было тесновато, но достаточно уютно. Карта на стене, телефон, переговорное устройство с тумблером, старый радиоприемник. Я сел за деревянный стол с грубо обструганными краями. Отец сел напротив меня.
- Ну, ты скажи хоть что-нибудь.
- А что тут говорить, - мой голос прозвучал на удивление тихо. – Что теперь? Иглу под глаз и на остров?
- Семён, - протянул отец. – Ты сначала послушай, в чем дело. Кстати, вижу, ты помнишь про остров, это интересно.
- Помнишь? Ты хотел сказать «знаешь?».
- Да нет, я сказал то, что сказал. «Помнишь», - отец осекся, достал из нагрудного кармана наполовину раскрошившуюся сигарету, попробовал кое-как засыпать табак обратно, но его пальцы едва дрожали, и сделать это у него не получилось. Провозившись так с минуту, он окончательно скомкал сигарету, кинул ее за плечо, залез в карман, достал новую пачку, аккуратно вскрыл ее, достал новую сигарету и, на сей раз уже нормально, закурил.
Всё это время я молча смотрел на него.
- Я даже не знаю, как начать. Давай я буду рассказывать всё с самого начала, а ты слушай и вспоминай.
- Вспоминай? В каком смысле?
- Ты всё давно знаешь. Просто молчи и слушай,- отец посмотрел мне в глаза. Выражение его лица было необычным, я никогда раньше такого за ним не замечал. Новое, непонятное чувство… тоска? Непонятно.
- Ну… хорошо. Рассказывай.
***
Рассказ бывшего капитана второго ранга Андрея Анатольевича Туманова, начальника второго отделения организации.
- Итак, началось все достаточно давно. Ты ведь знаешь, что такое лоботомия? Нейрохирургическая операция, разрез кое-каких частей мозга – я не буду грузить тебя медицинскими терминами, скажу только то, что вот этот «эффект безвольного овоща» на самом деле является достаточно нечастым отклонением. Обычно лоботомированный пациент остается вполне нормальным.
Но всё это работает, только если операцию провести правильно. Правильно сделать разрез, правильно ввести инструмент, правильно повернуть рукоятку орбитокласта. А вот что будет, если специально сделать надрез чуть дальше нормы?
- Другой эффект?
- Именно. Необратимое повреждение головного мозга. Та самая неудавшаяся операция, как это показывают в фильмах.
Так вот, еще в Советском Союзе однажды случилось странное происшествие. Лейтенант Сергей Пахомцев, который сидел на гауптвахте за мелкую кражу, взбесился и убил всех своих сокамерников. И не просто убил – буквально разорвал на куски. Говорили, что часть этих кусков он даже съел. При этом, когда всё это обнаружили, Пахомцев вел себя абсолютно нормально – если слово «нормально» вообще применимо к подобной ситуации. Он был в ужасе, смотрел на свои окровавленные руки, тихонько выл, короче говоря, полный шок. Что было с Пахомцевым потом, неизвестно, его отправили в психиатрическую лечебницу при тюрьме, оттуда он, если я правильно помню, уже не вышел. Загадка была в другом: что заставило воришку, неопасного человека сотворить такое с неизвестными людьми?
Проверялись все версии – неуставные отношения, резкий психоз, но ни одна из них не была на сто процентов точной. И вот тогда обнаружилось, что во время Корейской войны Пахомцев, который был в числе военных советников в КНДР, но сам отсиживался в тылу, после очередного приступа белой горячки, вызванного неумеренным потреблением рисовой водки, был прооперирован неопытным полевым медиком, принявшим его состояние за острую шизофрению. Операция была новой, медик прочитал про нее в трофейной американской книге. Догадываешься, что это была за операция?
- …
- Вижу, что догадываешься. Дело Пахомцева, вследствие его необычности, вел Валентин Вязников, военный врач, которого эта деталь очень заинтересовала. Он ночами не спал – изучал все мелкие детали происшествия. Написал целую кипу рапортов, проводил экспертизы. И, наконец, он нашел причину резкого буйства.
Радио.
В момент ЧП в комнате охраны никого не было. Охранник вышел на улицу покурить, не беспокоясь, что заключенные сбегут, так как решетчатая дверь камеры выходила прямо на его пост. Именно через решетку он и увидел кровавое месиво, когда вернулся обратно, а курил он всего лишь минут пять и никаких криков не слышал.
Выяснилось - чтобы заключенным не было скучно, он оставил включенным радио. А по радио именно в этот момент стали передавать результаты розыгрыша очередной лотереи.
То есть наборы цифр.
Когда Вязников об этом узнал, он тут же бросился проверять свою догадку – выписал несколько цифр на листок и поехал в психушку к Пахомцеву. Когда он зачитал цифры вслух, не произошло ничего – лейтенант лишь тупо смотрел на него. Когда он продиктовал цифры в рацию и включил запись – Пахомцев бросился на него, смял и, пока его оттаскивали санитары, успел откусить три пальца на правой руке. Один палец он при этом проглотил.
Разумеется, после такого случая Вязников не горел особым желанием самому проверять полученные знания на практике. Однако он написал прошение о проведении экспериментов, адресовав его высшему руководству страны.
- И что?
- И, что любопытно, получил согласие. Однако, с практической точки зрения, опыты Вязникова завершились полным фиаско. Заключенные – в основном это были те, кого не жалко, маньяки, убийцы, военные преступники, которых его отделу выделили на эксперименты – должны были быть прооперированы особым образом, чтобы цифры возымели на них хоть какой-то эффект. Нужно было, чтобы разум полностью покинул человека, но все моторные функции организма продолжали исправно работать. Кроме того, запись чисел на носители тоже была непростой. В итоге, прошло три года, а никакого полезного эффекта опыты не принесли. Правительство было разочаровано, и финансирование «проекта 42» - так называли опыты Вязникова – прекратилось.
Вязников был вне себя. Он долго обивал пороги кабинетов, но всё было тщетно. Разозлившись окончательно, во время очередной встречи с партийными руководителями он заявил, что на Западе могли бы найти лучшее применение его знаниям, и ушел восвояси. Через четыре дня тело Вязникова с огнестрельным ранением было найдено плавающим лицом вниз в одном из каналов Петербурга. Убийц так и не нашли, дело было закрыто.
И после этого документы о «проекте 42» пылились в сейфах министерства до тех пор, пока не настала перестройка. В те времена, сам понимаешь, к документам, даже и конфиденциальным, относились не так трепетно, а, когда Союз уже затрещал по швам, документы попали в руки человека, который, по иронии судьбы, носил точно такую же фамилию, как и невезучий лейтенант. Владимир Пахомцев.
Владимир моментально понял, что при помощи такой операции можно лепить из человека всё, что душе угодно. В записях Вязникова говорилось о том, что после операции можно провести обратный эффект, когда разум постепенно вернется, однако программа останется внедренной. Можно, например, составить настолько сложную программу, что человек будет заниматься своими обычными делами, и никто даже и подозревать не будет, что он следует приказам.
И Пахомцева поддержало трое его лучших друзей, все, как и он, морские офицеры. Сергей Епифанов, заместитель командира подводной лодки, который нашел подходящее место для экспериментальной площадки. Владислав Матюшин, довольно хитрый паренек, по слухам связанный с контрабандистами, который пообещал найти помощь за границей. И некто Андрей Туманов, капитан второго ранга, знакомый с умеющим хранить секреты редактором новостного агентства, который придумал интересную схему, связанную с газетными публикациями и авиакатастрофами.
Понимаешь, мы были молоды и очень, очень амбициозны. Мы не думали, что прооперированные люди уже никогда не вернутся к обычной жизни. «Сколько червей погибает при бурении нефтяной скважины?» - вот примерно так мы и думали, основывая организацию – название организации мы специально не подбирали. Мы думали, что у нас получится сделать так, чтобы операция перестала отнимать разум, но не перестала давать контроль, а тогда у нас получилось бы создать новое, кардинально отличающееся от других общество, где всё недозволенное можно просто взять и навсегда запретить.
Сперва всё шло просто идеально. Организация постепенно росла, в нее приходили новые, проверенные люди. Первые эксперименты были успешными и внушали нам, что мы идем по верному пути. Кстати, твоя будущая мать тоже была в числе радиотехников, подбирающих правильные комбинации цифр. Я отвечал за безопасность, и, хочу сказать, никаких происшествий не было. Однако нам отчаянно не хватало ресурсов. Такого города, как сейчас, у нас не было, все ютились только на «береге», небольшом объекте, заброшенном давным-давно - ты там уже был. И вот тогда Матюшин сделал свой роковой шаг. Он связался с КММ.
Видел тот странный знак? Круг с ромбом внутри, закрашенный черточками? Естественно, тебе, да и большей части населения страны он ничего не скажет. Если же ты будешь в Финляндии, найдешь его в любой больнице на автоклавах, каталках, тех же хирургических инструментах.
***
Я схватился за голову.
Перед глазами начали всплывать туманные, скрытые образы. Отрывки фраз, силуэты лиц … память?
***
- Папа, что это за значок?
- Это? Знаешь, подрастешь немного, я расскажу, ладно?

***
- Это обыкновенное клеймо изготовителя. Аббревиатура КММ произошла от названия компании «Канельярви Медикал Механика», самый крупный на Западе производитель медицинского оборудования. Матюшин долго и очень тщательно выходил на след КММ, и в итоге ему удалось узнать, что господин Юхя Сааремоси, президент компании, уже с давних времен занимается похожим делом – опытами, раскрывающими потенциал человеческого мозга.
Матюшин пошел на контакт с КММ не сразу. Он досконально изучил всю подноготную компании, и оказалось, что под вывеской благовидного предприятия скрывается немало темных делишек. Например, химическая атака одного известного индусского города в восьмидесятых. До сих пор это считается техногенной аварией, на самом же деле это являлось спешным уничтожением испытательного полигона, на котором ученые компании исследовали галлюциногенные газы. Результат испытаний неизвестен, однако, раз уж ученые смогли вот так просто с легким сердцем зачистить полгорода, чтобы замести следы, это о чем-то да говорит. По слухам, точно такой же испытательный комплекс был тайно построен в Восточной Сибири, как они умудрились это сделать, понятия не имею, хотя по тем же слухам, комплекс был быстро покинут и заброшен.
Господин Сааремоси никогда прежде не слышал о «проекте 42» и с радостью предоставил нам всю экономическую мощь своей корпорации. В частности, постройка города, островных баз и лабораторий финансировались напрямую КММ. Английское оборудование, лучшие инструменты, японская радиотехника, всё самое удобное для работы. В ответ мы обязались гарантировать постоянное присутствие команды финских ученых и позволить им принимать непосредственное участие в экспериментах.
И вот тут мы и попались.
Это было ужасно. На самом деле ужасно. Понимаешь, тех людей, которых мы оперировали, мы содержали в более-менее хороших условиях. Удачных пациентов мы отправляли работать на нас, запрограммировав их не замечать странности вокруг. Неудачных – отводили в специально созданный психиатрический блок, в надежде позже исправить свои ошибки и вернуть им разум. Так вот, финнов такой порядок совсем не устроил. Первым же делом к нам прибыл вооруженный до зубов отряд, который вывел всех неудачно прооперированных во внутренний двор «берега» и расстрелял – чтобы показать нам, кто тут теперь главный. Затем часть остальных подопытных ученые заставили драться между собой – просто чтобы посмотреть, какие из комбинаций цифр дают максимальную ярость и нечувствительность к боли.
И теперь мы, основатели организации, были уже не у руля. По сути, мы превратились в некий филиал КММ. Стало ясно, что их интересует чисто один аспект опытов - военный. Как можно использовать полученный в ходе опытов материал в военных целях, и гадать не надо.
Бунтовать смысла не было, охрана КММ превосходила нас численно. И всё-таки, вскоре произошло событие, после которого мы выдвинули финнам ультиматум – либо они дают нам обратно полный контроль над экспериментами, либо мы уничтожаем все записи Вязникова и все наши документы, касающиеся проекта. Этим событием стало предательство Матюшина – он под шумок уехал в Финляндию, прямо в Канельярви, и получил там кресло вице-президента КММ, «за свои заслуги перед делами компании».
Инициатором ультиматума выступила твоя мать. Она смогла уговорить меня и Пахомцева постепенно свернуть проект. Всё, что мы могли, мы уже сделали, эксперимент получился неудачным, говорила она, идеального результата добиться невозможно. Один бог знает, что натворят люди КММ, если продолжить им заниматься операциями.
После того, как мы бросили заниматься исследованиями, сюда прилетел сам господин Сааремоси. Он выслушал наши условия. Покивал головой, сказал, что всё будет нормально, и укатил обратно. Контроль стал ослабевать, и мы уже решили, что победили.
А через полмесяца в здании главной лаборатории – которое сейчас находится на «береге», домик с обвалившейся крышей – прогремел взрыв. Как раз в этот момент там были Пахомцев, твоя мать, еще несколько человек из ученых и охраны. Не выжил никто. Заявлялось, что случайно сдетонировал один из газовых баллонов, подключенных к операционным агрегатам.
***
- Папа, а где мама?
- Тише, сынок, мама уехала. Она надолго уехала, может быть, даже очень надолго. Ты не беспокойся, я-то тебя не брошу…
- А она вернется?
- Ну конечно вернется, сходим вместе куда-нибудь. Ты спи…

***
Через день после взрыва Сергей Епифанцев, взяв свой старый табельный пистолет, застрелил финна-охранника, проник в казармы КММ, взломал оружейную и положил почти половину бойцов и ученых КММ, которые сбежались на выстрелы. Забаррикадировавшись внутри, он держался три часа, подстрелил еще с десяток человек, был трижды ранен и застрелился последним патроном.
Я в этот момент помочь ничем не мог, потому что был арестован по обвинению в подготовке взрыва, подумать только, наглость какая. Потом выпустили, однако продолжили внимательно следить за лояльностью. Случай с Епифанцевым напугал Сааремоси, и он ограничился тем, что прислал для наблюдения своего среднего сына – Матти. Того самого, которого сегодня застрелил неизвестный террорист.
Потом дела пошли спокойно. Город рос, результаты становились более удовлетворяющими, но я лично хотел только одного – уйти. Просто уйти отсюда, вывезти тебя, и забыть «проект 42» как страшный сон. Тебе я, разумеется, ничего не говорил. Просто не хотел, чтобы ты тоже вляпался в это. Так что обучался ты дома, сам, почти все контакты с внешним миром я ограничивал.
- Но как же тогда…
***
- Семён, извини, но ты не можешь выйти на улицу. Ты болен. Ты же не хочешь, чтобы остальные дети тоже заболели?
Тишина, за окном медленно падает снег.
- Я не понимаю, папа. Всегда всё было хорошо, а теперь ты говоришь, что я болен. Чем? Я смотрел книги, ни в одной из них про такие болезни нет ни слова.
Отец молча кладет мне руку на плечо. От него пахнет табаком и мокрой шерстью бушлата.
- Просто подожди. Когда-нибудь я всё расскажу.

***
- А потом я все-таки решил тебе обо всем рассказать. Время шло, ты становился все более любопытным. Я долго готовился, никак не мог решиться – но ты меня опередил, ты первым докопался до истины. Помнишь?
***
Ночь. Отец спит. Он пришел домой поздно, уставший, наскоро поужинал и завалился на диван, даже не разуваясь.
Я тихо, чтобы не разбудить, достаю из его письменного стола папку с документами. Иду в свою комнату, зажигаю фонарик. На всякий случай закрываю дверь на щеколду. Смотрю в окно, но это скорее рефлекторно, так как там все равно никого нет – улица пустынна.
Первыми в папке лежат какие-то карты. Некоторые из них настолько стары, что бумага практически крошится под руками, пожелтевшие листы хрустят. Я откладываю карты в сторону.
Несколько писем. Письма тоже старые, от них приятно пахнет – так пахнет от старых книг, которые отец приносит мне из библиотеки. Чернила почти полностью выцвели, но некоторые буквы можно разобрать. Я не силен в физике, в письмах говорится что-то про частоты, фазы, волны. Скучные ряды цифр, таблицы, графики. Письма я тоже откладываю.
Следующей в папке лежит газета.
Газета широкая, сложена вчетверо. Я расправляю лист и молча смотрю на огромные буквы заголовка, позабыв, как дышать. «ТРАГЕДИЯ В СЕВЕРОМОРСКЕ. ВОЕННЫЙ ТРАНСПОРТНЫЙ САМОЛЕТ РАЗБИВАЕТСЯ ПРИ ЖЕСТКОЙ ПОСАДКЕ. ВЫЖИВШИХ НЕТ». Чуть ниже: «С ПРИСКОРБИЕМ СООБЩАЕМ О ГИБЕЛИ ЗАМЕСТИТЕЛЯ КОМАНДИРА В/Ч 21229 АНДРЕЯ ТУМАНОВА И ВСЕЙ ЕГО СЕМЬИ. В СПИСКЕ ПОГИБШИХ ТАКЖЕ ЧИСЛЯТСЯ 8 ВОЕННОСЛУЖАЩИХ».
Пролистываю всю публикацию. Фотография – улыбающийся, еще молодой отец, рядом с ним женщина, которую я уже не помню. На руках отец держит совсем маленького мальчика с крайне недовольным выражением лица. Судя по тексту, место крушения обнаружил офицер Епифанов, сообщивший в штаб. Эвакуация обломков произошла только через четырнадцать дней, ввиду разыгравшейся снежной бури.
Примерно полчаса спустя руки перестают дрожать, и я продолжаю изучать документы. В папке остались только вырезки из медицинских журналов. Глянцевая бумага, слегка липкая, до сих пор сохранившая резкий запах низкокачественной типографской краски.
Я читаю вырезки, и постепенно весь мир вокруг меня сужается до уровня текста, набранного мелким шрифтом на небольшом листике. Пытаясь сохранять спокойствие, я тщательно складываю в папку все документы, строго по порядку, выключаю фонарик, иду обратно в зал. Отец храпит. Я аккуратно кладу папку на место и возвращаюсь к себе, пытаюсь заснуть, но сон не приходит.
Завтра. Надо подождать до завтра.

***
- Как же ты орал на меня, - отец горько усмехается. – Хотя, разумеется, ты был прав. Сначала я даже слова вставить не мог. Однако потом ты выдохся, охрип и замолчал. И вот тогда я рассказал. И про Вязникова, и про «проект 42», и про КММ. Даже про тот инцидент в лаборатории.
***
Отец отставил стакан с водой в сторону.
- Вот такие дела, Семён. Я надеялся, что ты никогда это не узнаешь, но, раз уж всё пошло по-другому, прошу тебя: не стоит влезать в это дело. Давай сделаем вид, что ты ничего не видел и ничего не слышал.
- А зачем? – я сижу за тем же самым кухонным столом, обхватив голову руками. – Какой смысл? Как будто от нас – и от меня в частности – что-то зависит?
- Мы уйдём отсюда, сын, - отец постукивает пальцем по клеенке стола. – Но не сейчас. Надо выжидать. Надо готовиться. Пока что контроль над организацией всё еще силен. Просто…
- Да, - внешне я выгляжу невероятно спокойным, хотя каждое слово дается с огромным трудом. – Позже. Я понимаю. Я всё понимаю.
Я встаю из-за стола, слегка нетвердой походкой направляясь к себе в комнату.
- Мне надо отдохнуть.
Отец не отвечает.

***
- Я серьезно недооценил тебя. Думал, ты успокоишься, не станешь контактировать с организацией. И действительно, следующую неделю ты провел, как ни в чем не бывало. Разве что был чуть более тихим, чем прежде, но я не обратил на это внимания, я думал, что любой после подобного откровения будет чувствовать себя так же.
Вот только ты не успокоился. Ты решил проникнуть в центральный комплекс лабораторий.
***
До этого момента я, слушая рассказ отца, тупо пялился в стену, вспоминая соответствующие моменты, но на этом месте аж поперхнулся.
- Я… ЧТО?
***
- Да, да. Ночью ты спустился во двор, подкараулил часового около контрольно-пропускного пункта, оглушил его и отобрал оружие. Как ты это сделал, я не знаю, но факт фактом. Часового, разумеется, обнаружили почти сразу, объявили тревогу, он смог вспомнить, кот на него напал, и мне довелось провести несколько минут в состоянии полнейшего шока. Наконец, я приказал не пускать оружие в ход при твоем задержании. Сначала я думал, что ты просто решишь уйти из города, но окрестные патрули никого не заметили. Тогда стало ясно, что ты стремишься в одно конкретное место.
***
Ночь, звездное небо. Несколько зданий, одно из них с провалившейся крышей. Около шлагбаума двое солдат. Я, спрятав оружие под курткой, подхожу ближе.
- О, смотри, сын капитана. Привет, как там тебя… Степан? – спрашивает один из них. Достаточно дружелюбное широкое лицо. Второй курит, кивает мне.
- Семён, - вежливо поправляю я, стараясь не волноваться. – Мне надо отца тут подождать, пропустите?
- Валяй, проходи, - говорит первый, но второй выплевывает недокуренную папироску в снег, толкая товарища под локоть.
- А обыскать? Правила же, - говорит он, и внутри у меня всё холодеет.
- Ой, да забей ты. Это ж сын Туманова, он нам башку оторвет, если мы с его пацаном что-нибудь не так сделаем, - первый отходит чуть в сторону, второй хмурится.
- Да в обыске ничего такого… Хотя ладно, проходи, парень.
- Спасибо, - я иду во внутренний двор, освещаемый ярким светом прожектора, закрепленного на соседней крыше. Слева находится операционная, судя по карте, центральные лаборатории впереди. Я почти дохожу до широких двойных дверей, как вдруг у солдата на КПП начинает громко пищать рация. Он слушает переговоры, меняется в лице и кричит мне вслед:
- Эй, Семён! Стой!
Я, не целясь, стреляю в него, и, разумеется, промахиваюсь. Ответная пуля выбивает крошку из кирпича над моей головой. Оглушительный вой сирены, из казарменного здания начинает высыпать охрана, но я уже ныряю в черный прямоугольник дверей заброшенного здания.
Вентиль с другой стороны металлической двери надежно запечатывает единственный выход. Теперь я в относительной безопасности. Оглядываюсь и присвистываю.
- ** вашу ж мать… Какое… огромное место…

***
- Вот только внутри ты пробыл считанные минуты. По твоему следу тут же пустили нашего лучшего специалиста – агента Сергея Капчигашева.
***
Всё мелькает перед глазами. Огромные пустые залы, свет, приборы. Таблицы на стенах, цифровой шум. Я не задерживаюсь ни на секунду, пытаясь запутать преследователя. Тот молчит, но я уверен, нагоняет с каждой секундой.
Черт, ну как же они умудрились вскрыть дверь? Я надеялся, что смогу уничтожить хотя бы что-то из оборудования, но, похоже, все насмарку.
Грохот сзади, баррикада около двери склада прорвана, я захлопываю дверцу вентиляционной комнаты, привалившись к стене и тяжело дыша. Хрупкие железные подмостки, внизу – бездонная шахта с белеющим внизу огромным вентилятором. При работе он производит странные звуки, шум, похожий на голоса. Или это у меня уже крыша едет.
В дверь вентиляционной стучат.

***
- В общем, он тебя поймал, обезвредил и вернул на базу. Там финны уже рвали и метали, а молодой Матти успел приговорить тебя к смерти. Не представляешь, каких титанических усилий мне стоило договориться с ним.
Но, разумеется, просто так это не оставили. Мне жаль, сын, но Матти Сааремоси предложил провести тебе операцию. Не специальную – а стандартную, которая при правильной работе уничтожает почти всю память.
Это был единственный способ оставить тебя в живых. Ситуация была безвыходной, поверь.
***
Ослепительный свет галогенных ламп, запах антисептика, я лежу на спине, еще не отойдя от действия транквилизатора, и вижу вверху только большую хирургическую лампу. Рядом доктор, нацепивший зеленую марлевую маску, протирает инструменты.
- Так, молодой человек, приступим-с, - он смазывает кожу у меня над левым глазом ваткой, смоченной в спирте. Кожу должно приятно холодить, но ничего, кроме паники, я не испытываю.
Доктор осторожно прикладывает острую хромированную иглу к моему лицу. Чувствую легкий укол, дискомфорт… пустоту.
Темно.

***
- Новую жизнь пришлось моделировать. К счастью, сохранив разум, ты избежал официального кодирования, потому что за кодирование отвечал мой протеже лейтенант Осмоловский, а он парень неплохой, кое-что подделал в официальных постоперационных бумагах, так что вопросов у финнов не возникло.
А неофициальное кодирование пришлось применить.
Два года ты провел в больнице при операционной, где буквально по кусочкам мы с Осмоловским лепили твою память. Кое-что ты вспоминал сам, кое-что пришлось подсказывать, помогая при этом цифрами. Например, твои «школьные друзья» на самом деле знакомы с тобой меньше года. Они были отобраны из числа твоих ровесников, а после этого подвергнуты точно такому же кодированию, как и ты. Всё должно было быть идеально, ни тени сомнений с твоей стороны, поскольку повторный стресс мог бы вызвать необратимые изменения мозга.
Так всё и вышло. Через два года ты вернулся домой, совершенно ничего не помня о прошлом и считая замещенные воспоминания настоящими.
***
- Ну вот, сын, мы и дома.
Отец гордо хлопает меня по спине. Я, прищурившись, оглядываю свою комнату.
- Странно. Такое чувство, как будто я давно здесь что-то забыл.
- Да нет, всё в порядке. Сегодня всё будет по-другому, да и потом, обещаю, - как-то непонятно тихо говорит отец, но потом оживляется, услышав звонок в дверь. – Ага, а вот и твой лучший друг Захар пришел! Иди, встреть, что ли.
- Кто? Какой еще лучший друг? – хмурюсь я, однако дверь открываю. На пороге стоит парень, лицо которого я никогда, совершенно точно никогда не видел, но через секунду он кажется мне подозрительно знакомым, а потом я вспоминаю. Ну да, это же мой лучший друг Захар, с которым я знаком уже лет десять. Я протягиваю ему руку.
Парень тоже морщится, словно задумавшись о чем-то, но потом его лицо проясняется, и он отвечает на рукопожатие.
- Привет, Семён. Что-то тебя давно видно не было.
- Да так, уезжал, - отвечаю я, хотя уже не помню, куда и зачем уезжал, да и неважно это. Совсем неважно.
По крайней мере, сейчас всё нормально, думаю я, выходя вместе с Захаром из подъезда. В лицо дует свежий ветер.

***
- Ну, а дальше ты сам всё знаешь. Я решил, что прошло достаточно времени, чтобы ты начал вспоминать события, при этом не повредившись рассудком. С этой целью я и показал тебе тогда карту с отмеченным на ней «берегом». Думал, что постепенно выведу тебя на разговор, и уже теперь мы вместе придумаем, как отсюда уйти. Но, как видишь, еще раз недооценил твою решительность. К тому же, люди из КММ поняли, что их кодировка на тебе не работает, и попытались вывести тебя из равновесия, подкинув тот конверт на окно. Когда я выбрался из дома, сразу же приказал снять охрану с «берега», помня о прошлом случае, однако центральные лаборатории перенесли в другое место год назад, так что теперь там только дополнительная операционная, генератор и пост охраны. Осталось ждать тебя внутри, но вмешался этот таинственный пилот. Вот, как-то так.
***
Сказать, что я офигел, это еще ОЧЕНЬ мягко выразиться.
Я молча трогал кожу чуть выше левого глаза. Теперь, получив ответы на большинство вопросов, я просто не мог в них поверить, хотя и понимал, что всё это правда.
- Ну как? – сочувственно спросил отец. Я поднял на него глаза.
- Да, - только и ответил я. Отец встал со стула, подошел ко мне и крепко обнял.
- Я не мог поступить… - начал он, но я перебил.
- Да ладно, хватит, не начинай.
- Ты меня хоть когда-нибудь перестанешь перебивать? – гневно спросил отец, нахмурив брови. Я невольно улыбнулся.
- Я только что прослушал здоровенный рассказ, и почти ни разу слова-то не вставил, а ты еще и жалуешься?
И вот тут мы, не сдержавшись, стали ржать, как два идиота.
- Между прочим, - просмеявшись, сказал отец, - этот твой напарник нанес очень серьезный удар и по организации, и по КММ. Островных станций всего три, одна из них покинута, вторая не очень важная – просто дополнительная вертолетная площадка, а на третьей, которую он уничтожил, склад горючего, склад радиотехники, четыре цифровые станции и даже запасной шумовой передатчик.
Я присвистнул.
- А еще он, судя по всему, пристрелил сынка Сааремоси. С этим у тебя должны быть личные счеты.
- А Петухов?
- Да что Петухов, - махнул отец рукой, - был дураком и умер дураком. Ясно же, что это Пашка Гноев постарался. Тип мерзкий, но специалист довольно неплохой. Сейчас займет место Петухова, обычная карьерная подстава.
И тут я вспомнил про свою рацию.
- Папа, а ведь я могу связаться с Иваном. Ну, с тем летчиком.
- А вот это просто замечательно! Внутренние каналы не блокируются, особенно с моим личным кодом доступа, тогда передачу и перехватить нельзя – отец схватил рацию. – Диктуй волну.
- Ох уж мне эти цифры, - я наморщил лоб, вспомнил, продиктовал. Отец щелкнул рычажком.
- Да? Иван? Здравствуйте. Вы меня не знаете, меня зовут Андрей Туманов. Да, отец Семена. Послушайте, Иван, у меня к вам есть одно предложение…

23-07-2012, 16:27 by sikorski_87Просмотров: 27 838Комментарии: 6
+21

Ключевые слова: орбитокласт станция снег хирургия тайное общество

Другие, подобные истории:

Комментарии

#1 написал: Towelie
23 июля 2012 22:24
+1
Группа: Посетители
Репутация: (0|0)
Публикаций: 0
Комментариев: 1
Шикарно, с нетерпением жду продолжения yahh
За историю +
#2 написал: Jesolo
26 июля 2012 22:15
0
Группа: Посетители
Репутация: (0|0)
Публикаций: 0
Комментариев: 3
История супер просто! da Мне безумно нравится как вы пишете! С нетерпением буду ждать продолжения winked
#3 написал: planeta
13 августа 2012 13:15
0
Группа: Посетители
Репутация: (0|0)
Публикаций: 0
Комментариев: 8
поддерживаю, автор, вы великолепны!!!!
#4 написал: olgazueva
10 марта 2015 14:20
0
Группа: Посетители
Репутация: (0|0)
Публикаций: 0
Комментариев: 1
Уважаемый автор, все эти петросянские отсылки к "Зеленому слонику" абсолютно портят впечатление от действительно захватывающего рассказа.
#5 написал: Онанимус
23 апреля 2016 22:30
0
Группа: Посетители
Репутация: (0|0)
Публикаций: 1
Комментариев: 10
Очень годно и интересно, но с Пахомцева и Епифанова проиграл?
#6 написал: Фобоs
11 января 2020 14:14
0
Группа: Посетители
Репутация: (6|0)
Публикаций: 8
Комментариев: 68
Очень хорошо!
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.