Телефон горячей линии

В то утро Павлик окончательно решил покончить с собой. Причина для этого была самая что ни на есть банальная - его бросила Кристина. Кристина была его девушкой ни много ни мало, а целых два месяца, и это были первые «серьёзные отношения» в его жизни. Павлик не был уродом, но и красавцем его назвать было довольно трудно - худой, но уже с наметившимся брюшком и проявляющимися пивными сиськами. И если какое-то время Кристина терпела его из тех соображений, что лучше «пусть хоть кто-то цветы дарит, чем вообще никто», то когда размер его груди вплотную приблизился к её, она не выдержала. Причину она, как и все девушки, конечно, назвала другую, но суть сводилась именно к этому. Мужчинам на заметку - пиво превращает мужчин в женщин, а женщин в кастрюли с тестом.

Павлик переживал расставание очень тяжело, о чём красноречиво свидетельствовал бардак в комнате и восьмидневная щетина на заплывшей физиономии. Подсознательно он прекрасно понимал, что как парень он далеко не подарок, и что ближайшую вечность ему придётся провести в одиночестве, в квартире с мамой. Перспектива вырисовывалась совсем безрадостная. Вдобавок ко всему, буквально вчера местные гопники (из которых местный был только Жора, а все остальные с трудом говорили по-русски) изящно отжали у него айфон, на который тот копил чуть ли не полжизни. Одним словом - жить дальше было незачем. Работа в Макдональдсе удовлетворения не приносила, денег не было, из института должны были вот-вот выпереть, девушка бросила, позвонить было не с чего и некому.

Павлик серьёзно подготовился к последнему делу в его недолгой жизни. Ещё с вечера он купил бутылку дешёвой водки и умело спрятал на кухне. Пачку снотворного он нашёл в большой пластиковой коробке, в которой его мама хранила все лекарства. В тот день она работала во вторую смену, поэтому двухкомнатная хрущёвка была полностью в распоряжении Павлика.

Проснулся он около 2-х часов дня, после того как всю ночь просидел Вконтакте, захламляя стену своей странички перепостами «с намёком» на грядущий печальный финал. Над одним только последним «статусом» он думал около часа, так ничего путного не придумал и в результате остановился на «Закрой за мной дверь, я ухожу...», причём без указания авторства Цоя. Завтра все, включая Кристину, поймут, что именно он имел в виду, но будет уже поздно... Как бы ему хотелось увидеть её лицо, когда она узнает о его ужасном поступке! Но это, по понятным причинам, было невозможно.

Когда Павлик, одетый только в трусы-боксеры, выполз на кухню, мамы уже не было дома. Обед, как всегда, был на плите, нужно было только разогреть. Осторожно выглянув из окна кухни во двор, он увидел ту же компанию гопников, которая отжала у него айфон. От воспоминаний об утраченном электронном чуде настроение испортилось ещё больше. «Катись оно всё!» - мрачно подумал Павлик и откупорил бутылку, спрятанную вчера от мамы за мусорное ведро. Мусор надо было вынести, но в тот момент Павлику было до всех этих житейских забот как до Луны. Мысленно он уже был в вечности.

Павлик взял со стола заботливо вымытую мамой чайную кружку и налил водки. Сначала налил половину, потом подумал и налил до краёв. Пить водку вообще-то полагалось из рюмок или на худой конец стакана, но ни того, ни другого под рукой не было - мама не пила, немногочисленные родственники приходили в гости крайне редко, особенно с тех пор, как спился и умер отец.
Павлик поморщился, выдохнул и начал пить. Организм моментально запротестовал, и Павлик поперхнулся. Пока он откашливался и размазывал по лицу выступившие слёзы, спиртное успело подействовать. Отдышавшись, Павлик снова решительно выдохнул и допил остатки водки. Настроение несколько улучшилось, от натощак выпитого спиртного резко закружилась голова. Пора было приступать к главному.

Павлик присел на табурет за кухонным столиком. Таблетки лежали прямо перед ним на вчерашней газете. Затуманенное сознание Павлика всё же обратило внимание на тот факт, что обычно дома газет не было - да и у кого они сейчас бывают - но перед тем решительным шагом в бездну, который он собирался сделать, такие мелочи казались совсем незначительными. Павлик вздохнул и протянул руку к упаковке снотворного. В этот момент он и увидел то объявление.

На самом объявлении была изображена довольно симпатичная девушка с озабоченным выражением лица. «Трудно? Позвони!» - гласила надпись. И приписка внизу, крупным шрифтом: «служба предотвращения самоубийств». И ещё ниже - телефонный номер горячей линии этой службы. Павлик был фантазёром, мечтателем и, в глубине души, законченным романтиком. Его воображение немедленно разыгралось. Вот он набирает номер, и ему отвечает именно эта прекрасная незнакомка. Вот они разговаривают - и о чудо - она понимает его с полуслова! Она и сама прошла через депрессию и поэтому решила пойти работать в эту службу. Они разговаривают обо всём на свете часы напролёт, а потом решают встретиться. Дальше всё, конечно, заканчивается бурным сексом и любовью до гроба. Павлик и сам не заметил, как взял в руки домашнюю телефонную трубку и набрал номер.

- Здравствуйте, вы позвонили в службу предотвращения самоубийств, можете подождать минуточку? - голос был женский и очень деловой.

- Да... – несколько обескураженно ответил Павлик. Он надеялся на совсем другое начало задушевного разговора, да и голос у таинственной незнакомки был вполне обычный.

- Спасибо! - ответила девушка, и в трубке зазвучала музыка.

«Опять ждать...» - несостоявшийся Ромео был немного расстроен таким подходом к клиентам, если так можно выразиться. Всё-таки он человек на грани жизни и смерти, а тут на тебе...

Музыка прервалась так же резко, как и включилась.

- Да? - новый голос в трубке был то ли мужской, то ли женский, не поймёшь. Предыдущий женский голос, несмотря на всю его посредственность, был куда приятнее.

- Это горячая линия? - спросил Павлик.

- Это очень горячая линия! - тут же ответил голос. - Говорите!

Приказной тон голоса Павлику не понравился. Он уже начал жалеть, что позвонил этим бессердечным, бесчувственным людям.

- Меня зовут Дима. Я хочу покончить с собой... у меня депрессия из-за того...

- Как ты собираешься это сделать? - деловито прервал его голос.

- Какое это имеет значение? - ошарашенно спросил Павлик.

- Как? - настойчиво повторил голос в трубке.

- Принять снотворное с алкоголем... - Павлик посмотрел на початую бутылку на столе.

- Фу... Слабак! - в голосе невидимого собеседника явно зазвучало презрение. -Целка! Самый безболезненный способ выбрал. А ещё мужик! Хотя... какой ты мужик. Даже не мальчик, а так, пародия на мальчика. Нет. Снотворное жрать я тебе не позволю, Павлик.

- Откуда вы знаете моё имя? - ляпнул было он, но тут же поправился. - Меня зовут Дима, и я не понимаю...

- Тебя зовут Павлик, не Паша, не Павел, не Пал Анатольич, а именно Павлик! - резко перебила трубка. - Обманывать старших нехорошо!

Без пяти минут самоубийца молчал в полной растерянности.

- Вот что, дорогой мой. За то, что так позорно решил уйти из жизни, мне придётся внести некоторые коррективы в твой план. Вместо уютного сна ты у нас вскроешь вены. Жил, как малолетняя истеричка, и умереть должен так же. Сможешь вскрыться, надеюсь? Бритвы опасной у тебя, наверное, нет, а чёртовым Джилеттом вообще ничего не перережешь, но нож для мяса-то должен быть? Посмотри на кухне, во втором ящике. Советую всё проделать в ванной, как заведено у малолетних истеричек.

Павлик сидел с открытым ртом. Больше всего его поразила даже не невероятная осведомлённость наглого незнакомца или незнакомки, а то что его, похоже, никто и не собирался отговаривать совершать самоубийство. Безупречный план нарушился.

- Вы что хотите... Чтобы я правда с собой покончил? - голос Павлика начал дрожать.

- В смысле? Это ТЫ этого хочешь! Ты же позвонил нам, а не мы тебе.

- Ну... а вы разве не должны попытаться меня отговорить?

- Зачем? Судя по тому, что мы о тебе только что узнали, этот мир будет гораздо лучше без тебя. Нам все эти розовые сопли не нужны. Так что давай к делу. Хорошо?

Разговор зашёл явно куда-то не туда. Павлик замолчал и в шоке начал нервно поглаживать наметившийся второй подбородок - символ победы сладких пончиков над его отсутствующей волей.

- Эй, ты там? Живой ещё? - голос в трубке звучал раздражённо.

- Да... - заторможено ответил Павлик.

- Почему? Давай быстрей уже! Раз-два и я переключусь на следующий звонок. Из-за тебя работа стоит!

- Не буду я этого делать. До свидания...

Павлик хотел было повесить трубку, но следующие слова страшного собеседника буквально пригвоздили её к его уху.

- Не вздумай трубку повесить! Твоя мама, Валентина Михайловна, работает во второй горбольнице. Если ты не убьёшь себя, то тогда мы убьем её, причем точно таким же способом. Чтобы отчётность не нарушать.

- Вы чего..? - растерянно прошептал Павлик. - Откуда...

- Оттуда! - перебила трубка. - У нас план, понял? За свои слова надо отвечать. Ты сказал, что хочешь себя выпилить? Сказал! Вот и давай, нечего обратку включать. Если не уйдёшь ты, то уйдёт она. Тебе что, жалко её?

-Ну, конечно... - забормотал Павлик. - Конечно, это же моя мама, вы что?!

- А то, что ты её решил сына единственного лишить - это по-твоему нормально? Ты хоть понимаешь, что у неё удар будет? Она женщина слабая, уже давно в предынфарктном состоянии, на износ работает, а тут ты ещё... Так что всё равно ей умирать скоро. Максимум может до твоих поминок продержится. Нечего тут жалость сопливую разводить. Раньше надо было думать, сейчас поздно уже. Давай, не тяни!

- Ну, я так не могу! - голос Павлика неожиданно сорвался на фальцет.

- Как это не можешь? Ты же ещё десять минут назад мог!

- Ну... я передумал.

- В смысле передумал? В этом деле передумать нельзя. Так что, давай уже. Это в компьютерной игре передумать можно. Или сохраниться.

- Ну, я не хочу, чтоб вы... – начал ныть Павлик, но его собеседнику или собеседнице на другом конце провода эти разговоры явно надоели.

- Понятно. По-хорошему не хочешь. Ну, как хочешь. Будет по-плохому. Только время с тобой зря теряем. Я сейчас положу трубку, а тебе советую позвонить маме. Минуть пятнадцать у тебя будет.

- Стойте! Подождите! Откуда вы всё обо мне знаете? Вы из полиции? Или из спецслужб? Я думал вы телефон доверия! Я ни в чём не виноват! Я не хочу умирать! Я не хочу, чтобы что-то случилось с моей мамой!

- Прекрати истерику! - резко сказал голос. Не сказал даже, приказал.

- Какая полиция? Какие спецслужбы? Сериалов насмотрелся? Ты хоть понимаешь, куда ты позвонил?

- В службу по предотвращению самоубийств, горячая линия телефона доверия... – газета с объявлением лежала прямо перед Павликом.

- Понятия не имею, что это за служба. Ты сам-то себя слышишь? Как можно довериться первому встречному, которого, вдобавок, ещё и не видишь? Не ври мне тут! Люди, все же, не настолько глупы.

- Но объявление... - робко начал Павлик.

- Так! Я не знаю о чём ты. А знаю я то, что с тобой мы уже потеряли пятнадцать минут времени. За это время в мире с собой покончили двадцать три человека, если статистика не врёт. А она не врёт никогда. Ты нарушил график. А значит, и наказание тебе придётся ухудшить. Про вены и ванную забудь. Теперь...

Повисла зловещая пауза. Павлик сглотнул слюну в ожидании нового приговора.

- Теперь ты получишь 220 вольт. А не эти твои безболезненные выкрутасы. Поджаришься, как курица, которую тебе мама оставила на обед.

Павлика уже не шокировало то, что страшный голос сыплет такими деталями его быта, которыми при всём желании не могла бы владеть ни одна спецслужба мира. Курица, в конце концов, была приготовлена всего два часа назад. Ему хотелось только одного - поскорее закончить этот жуткий разговор.

- У твоей мамы где-то есть старые советские шпильки для волос. Поищи, даю одну минуту. Потом что делать, надеюсь, понял? В детстве ты же как-то чуть шарахнул себя током, года в четыре, а? Избавил бы нас от всех этих соплей сейчас.

Павлик ничего не помнил, но был уверен, что голос говорил правду.

- Давай, вперёд. Жду ровно 60 секунд. Если опоздаешь, лучше сразу вешай трубку и звони маме. Может, успеешь попрощаться.
Павлик положил трубку на стол и, как сомнамбула, поднялся на ноги. Алкоголь полностью выветрился - он был трезв как стёклышко, несмотря на принятые до этого двести граммов. На трясущихся ногах Павлик пошёл в спальню мамы. Возле кровати стоял комод, в котором она хранила свои женские принадлежности. В комоде обнаружилась большая пластиковая коробка с дешёвой бижутерией. Павлик открыл крышку и высыпал содержимое на аккуратно застеленную мамой кровать. Дрожащими руками, как сквозь сон, он стал перебирать пуговицы, нитки, резинки для волос и другие незнакомые ему предметы. Шпилек не было. Возможно, мама хранила их где-то ещё. Павлик понял, что минута вот-вот закончится и побежал обратно к телефону.

- Нету!! Правда, нету, я не вру, Богом клянусь, нету, пожалуйста, поверьте мне, пожалуйста, не трогайте маму, я найду! Я найду, пожалуйста, дайте мне ещё минуту, пять минут, я найду! – закричал он в трубку на грани истерики. Под конец даже начал всхлипывать.

- Верю, – неожиданно спокойно сказала трубка. – Не врёшь.
Павлик продолжал всхлипывать. На мгновение ему показалось, что собеседник на другом конце провода поморщился.

- Перестань. Меня этим не проймёшь. Хорошо, со шпилькой не вышло. Сейчас, подожди.
Павлик был готов поклясться, что услышал, как на другом конце кто-то забарабанил пальцами по клавиатуре. Голос на время замолчал, словно читая что-то на экране монитора.

- Так... – наконец произнёс он. – Ну, смотри, у нас тут ситуация такая. Шпильки нет – не твоя вина. У нас информация устарела, такое бывает. Есть альтернативы...

При этих словах Павлик протянул руку к бутылке с водкой.

- Не сметь! – рявкнул голос. – Трезвым пойдёшь на тот свет! А не как твой папаша!
Рука Павлика беспомощно упала на стол. Он уже ничему не удивлялся, но всё же решился спросить:

- Откуда вы всё про меня знаете? И про папу?

- Я не всё про тебя знаю. Только то, что касается нашей сферы деятельности. Твой папаша, свинья редкостная, по другой части проходил, не через наш отдел. Он в твоё дело подшит только потому, что отец, не более того. Как видим, яблочко от яблони... – Павлик почувствовал ухмылку в голосе. – Хотя я считаю, что алкоголизм это тоже суицид, только для трусов. Медленнее и гаже, но финальный результат такой же. Но нашему начальству виднее.

Голова Павлика пошла кругом. Он уже не знал, чему удивляться больше – явной сверхестественности собеседника и службы, которую он представлял, или вполне человеческой, бюрократической организации их работы.

- Ладно, ближе к делу! – бодро сказала трубка. – У меня для тебя по списку казней есть два варианта. Поскольку поджарить ты себя не можешь не по своей вине – ухудшить наказание я тебе не могу. Следующим по списку у нас было повешение. Хотя я сильно сомневаюсь, что такой бесполезный кусок мяса, как ты, сможет завязать затяжной узел. Ты хоть гвоздь-то забить сможешь? Ладно, не отвечай. Мне всё равно наплевать.

Павлик молчал. Никаких подходящих слов в голову просто не приходило.

- Таким образом, я могу тебе предложить либо повеситься, это ниже по списку – но это на твоё усмотрение, либо выпрыгнуть из окна. Способ, конечно, некрасивый, но зато практически моментальный. На уровне предыдущих. Если правильно исполнишь, конечно. Инструкции я тебе дам. Учти – прыгнуть проще, чем вздёрнуться. Но как завязать петлю я тоже могу тебе рассказать. Хотя, скажу тебе по секрету, не все удавленники умирают сразу. Ну и потом, говно в штанах от резкого сокращения мышц, глаза из орбит... Некрасиво. Мама придёт, а тут такое болтается, представляешь? Впрочем, узел ты всё равно не завяжешь, так что, остановимся на прыжках с высоты.

- Почему же вы обо мне такого мнения? – хрипло спросил Павлик. Несмотря на весь ужас ситуации, он почувствовал укол обиды. – Я не идиот...

- А я и не говорю что ты идиот. Я говорю, что руки у тебя из жопы. Ты за всю жизнь хоть что-то руками сделал?

Павлик вспомнил, как когда-то давно, когда отец ещё не стал алкоголиком, они вместе смастерили скворечник. Собственно скворечник сколотил папа, а Павлик бегал вокруг отца и изображал птиц, которые будут жить в этом скворечнике. Ему было тогда три или четыре года. Это был замечательный, весенний день, и они провели на улице добрую его половину, пока мама не позвала их обедать. Где-то в глубине души Павлик ощутил отблеск того счастья, которое закончилось, когда отец начал закладывать по-чёрному и через два года умер от удара.

- Нет, – ответил Павлик пустым голосом.

- Ну, вот и я о том же. И откуда вы такие пошли? Как из теплицы, из инкубатора... Ни руками что-то сделать, ни за себя постоять...

Павлик сразу понял, на что намекает телефонный палач.

- А что мне оставалось делать? Их много было, они по-русски почти не говорят, кроме Жорика. Всё равно бы отобрали и избили бы, наверное... – мрачно произнёс он.
– А может, и вообще убили...

Он очень тяжело переживал утрату айфона, который стал для него за последний месяц окном в огромный прекрасный мир.

- Тебя? Убили? Не смеши! – презрительно сказал голос. – Кому ты нужен? Они же гопота местная, зачем им труп на районе? Сам-то себя слышишь?

- Ну, избили бы точно... – насупился Павлик. Слова страшного незнакомца или незнакомки задели его за живое. – И из местных там только Жора...Остальные вчера приехали, завтра уехали. И ищи потом...

- Скорее всего, да, избили бы, не отрицаю, – согласился голос. - И что?

- Как это что? Это же больно!

- А ты откуда знаешь? Тебя когда-нибудь избивали?

Вопрос был излишен. Павлик всегда сторонился тех, кто мог причинить ему хоть какой-то вред - спасибо маме, которая взрастила в нём заячий страх по отношению к каждому шороху. Потеряв сравнительно молодого мужа, она больше всего на свете боялась однажды потерять ещё и сына. И... в результате потеряла его, превратив в некое подобие дочери в мужском теле.

- Ну вот! – голос словно прочитал мысли Павлика. А может – действительно прочитал?

- Ну, это же и так понятно, что больно... – начал Павлик.

- Боль физическая проходит. Ну, максимум уродства остаются, шрамы там, кости неправильно сросшиеся... А увечья духовные остаются на всю жизнь, понял? Так что ты у нас, Павлик, урод получаешься, моральный. Такие дела! – голосу явно доставляло удовольствие опускать Павлика.

- В общем, решено. Ты прыгаешь! Фу, думал с тобой никогда не закончим...

- Я не хочу умирать... – прошептал Павлик.

- Опять двадцать пять!!

- Правда, не хочу... Пожалуйста... Дайте мне шанс. Один. Я исправлюсь. Я изменюсь. Я стану лучше, я пойду работать руками, я... я запишусь на самбо, пожалуйста....

- Нет! - отрезал голос. – У тебя была уйма шансов за твои 24 года. Ты рохля, нытик, лентяй и трус. И эгоист вдобавок. И ты никогда не изменишься! Люди не меняются!

- Меняются! – Павлик проглотил набежавшую слюну, еле сдерживая слёзы.

- НЕТ!! – уже зло ответил голос. – Ещё одно слово и я ухудшу наказание сразу на три пункта! Ты меня умолять будешь, чтобы я тебе газом отравиться разрешил! Прыгай давай!

- НУ, Я НЕ ВИНОВАТ! – изо всех сил завопил Павлик, – НЕ ВИНОВАТ Я В ТОМ, ЧТО МЕНЯ ТАКИМ СДЕЛАЛИ! ЧТО ВОСПИТАЛИ МЕНЯ ТАКИМ! НУ, ПРИ ЧЕМ ТУТ Я!! Я САМ НЕ ХОЧУ БЫТЬ СОБОЙ!! НО Я - ЭТО ТО, ЧТО Я ЕСТЬ, ТО, ЧТО ИЗ МЕНЯ СДЕЛАЛИ!!

Павлик закрыл глаза и зарыдал в трубку. Голос молчал.

- Тут ты прав, – наконец согласился голос. – Это не только твоя вина. Примера мужского у тебя в жизни не было. Судя по твоему покойному отцу – может, это и не так уж и плохо. Тебя создала среда. А среда сейчас уже не та, что раньше. Мне даже немного жаль тебя, в теории. Потому что мы не испытываем человеческих чувств.

Голос снова помолчал.

- Теперь ты уже понял куда позвонил?

- В Преисподнюю... – не открывая глаз, прошептал Павлик.

- Ну, пусть будет так! – рассмеялся голос. - Преисподняя... А что, хорошо! Недалеко от истины... А ты, значит, грешник, которого осудили на вечное кипячение в котле? Нет, Павлик. Ты телёнок, которого ведут на убой. Которого для этого и растили, понимаешь? Это судьба, Павлик. Её не выбирают. Её принимают, какой бы она ни была.

Павлик молчал. Раскрасневшимися от слёз глазами он смотрел куда-то сквозь стену. На лице застыла гримаса отвращения. Отвращения к самому себе.

- Ладно, посмеялись и хватит. Павлик, надо прыгать,- голос звучал почти сочувственно, но твёрдо.

Павлик встал. Первое, что он отметил, было то, что ноги перестали трястись. Всё тело было, как будто выпилено из дерева.

- Советую на задний двор, прыгай или из своей комнаты, или лучше из маминой спальни. Там внизу асфальт, будет надёжнее, – продолжал инструктировать голос. – Когда будешь прыгать, старайся полететь головой вниз - перелом шеи гарантирован, почти ничего не почувствуешь. Ну, хотя, когда у тебя голова на куски разлетится, тут уж не до шеи. Всё-таки пятый этаж.

- Нет, – сказал Павлик. – Я по-другому хочу.

- Как именно? Учти, я предлагаю тебе самые безболезненные варианты, ты сам этого хотел.

- Нет, – твёрдо повторил Павлик. – Я из окна кухни прыгну.

Он подошёл к окну. Внизу был виден двор и часть подъезда под козырьком. Рядом сидела вся та же компания гопников из пяти приезжих и одного местного.

- Может, хоть одну из этих тварей с собой заберу... – зло прошептал он и протянул руку к шпингалету, закрывавшему окно. Шпингалет поддался со второй попытки. Ладонь пронзила боль, но Павлик даже не поморщился. Окно открылось, и куча мелкой трухи просыпалась на подоконник.

- Сейчас... – пробормотал Павел. – Сейчас, суки...

Он подошёл к столу и правой рукой поднял табурет. Левой рукой он изо всех сил сжимал нагревшуюся за последний час трубку.

- Я вам покажу, твари, гниды, мрази... – бормотал Павел, забираясь на табурет. Из окна веяло приятным весенним ветерком. – Сейчас, сейчас...
Павел уже наступил правой ногой на подоконник, когда голос в трубке скомандовал: «Стоять!»

Он замер.

- Лезь обратно! – голос звучал несколько по-иному. В нём звучало... удивление.
Павел слез с табурета.

- Закрой окно! – приказы продолжались. Павел подчинился.

- Садись. Поговорим ещё.

Павел сел на табурет и замер, как солдат перед старшим по званию.

- Ладно, я тебе верю. Может, ты и правда изменишься, хоть и редко такое бывает. Но могу предложить тебе шанс. Под свою ответственность. Начальство в известность ставить не буду, там на это никто добро не даст. Осознаёшь степень оказываемого доверия?

- Осознаю, – механически произнёс Павел.

- Ты должен будешь кое-что для меня сделать. Вернее, не для меня, а для себя, но сейчас это одно и то же. Итак, внимание! Если ты не выполнишь того, что я сейчас скажу – смерть. Если выполнишь, но потом снова превратишься в кусок прокисшего теста – смерть. И тебе, и матери. Без разговоров и соплей. Согласен?

- Согласен.

- Хорошо. Первое. Сейчас ты встанешь, пойдёшь в ванную и побреешься. Трехдневная щетина и та не всем идёт, а у тебя она восьмидневная. Ты не Джордж Клуни. Бриться будешь каждый день, до самой смерти.
Павел почесал отросшую щетину. Она и ему самому не нравилась – рыжеватая и росла пучками. И всё время чесалась. Типичные депрессивные заросли.

- Слушай дальше. Второе. Ты сейчас выльешь белую в раковину. Тем более, что ту дрянь, которую ты купил, и водкой-то назвать нельзя. Выльешь и больше никогда не притронешься к спиртному. Вообще никогда! Бутылку выброси в ведро. Затем пойдёшь в свою комнату и уберёшься там. Там мусора на полный пакет. Как раз тебе мать велела мусор вынести? Велела. Соберёшь и пойдёшь.

Павел молча кивнул. Он был уверен, что голос на том конце его кивок увидел.

- И третье. Когда встретишь этих внизу... У твоего отца где-то был молоток, мать его точно не выбрасывала. Напряги мозги, вспомни где. Ну, тот самый, которым он тогда скворечник сколотил. Возьмёшь его. Спокойно подойдёшь к ним и скажешь, что телефон тебе нужен обратно прямо сейчас. Дальше скажешь, что, если он не появится в течении минуты, то первому из них ты проломишь череп прямо на месте. Остальным предложишь себя отмудохать, но первый, кто полезет, гарантированно лишится жизни и очень болезненно. Это ты им обещаешь. Дальше скажешь, что если выживешь, то тюрьмы ты не боишься. Сядешь, выйдешь по УДО за хорошее поведение, вернёшься и переубиваешь их всех по очереди... ну и, к примеру, ещё и их родственников. У Жоры старушка мать есть, а у Жамшида дочка недавно родилась. Понял, да?

- Они там по-русски почти не понимают...

- Ничего-ничего. Поймут, поверь мне. Но учти – если запахнет жареным – за слова придётся ответить. Но я не думаю, что до этого дойдёт, они все на самом деле такие же трусы. Если всё это выполнишь – считай заработал свой второй шанс. Если нет... Ну, ты понял.

Павел снова кивнул.

- Ну, всё, договорились. И больше нам никогда не звони.

- А можно вопрос? – сам вопрос прозвучал уже вполне по-армейски. Почти как «Разрешите обратиться!»

- Спрашивай. Напоследок, – разрешил голос.

- Простите, а как вас зовут? Вы мужчина или женщина? – набравшись смелости, спросил Павел.

- Во-первых, это два вопроса. Во-вторых, если я тебе отвечу хоть на один из них, то тебе придётся расстаться с жизнью. Причем таким образом, чтобы ты перед смертью никому о нас рассказать не смог. Описать процесс?

- Не надо.

- Ну, вот и хорошо. А теперь давай, дерзай! Помни, что тебе оказали очень серьёзный кредит доверия. Под мою личную ответственность. Если разочаруешь меня... – голос помолчал, – то я тебе перезвоню. И это точно будет последний разговор в твоей жизни. И наказание я тебе назначу с самого конца нашего списка. А он у нас очень длинный...

- Понял.

- Ну, вот и хорошо! – повторил голос и в трубке раздался щелчок, за которым последовали короткие гудки.

Павел медленно опустил трубку телефона и нажал сброс. С момента начала разговора прошёл час. За окном стояла поздняя весна, и ярко светило солнце. День был безоблачный. Павел несколько секунд смотрел в окно, после чего повернулся и пошёл в ванную.

«Надо бы у стола ножки подбить, а то шатается, - на ходу подумал он. – И табуретки эти старые выкинуть, стулья купить...»

Включив свет в ванной, он увидел в зеркале заросшую рожу со следом от телефонной трубки с левой стороны. Включил холодную воду, умылся. Выдавил на ладонь немного геля для бритья и принялся бриться. Брился он очень тщательно, не пропуская ни кусочка растительности. Сбритая щетина вместе с пеной весело уносилась в водоворот раковины, и вместе с ней уносился в небытие Павлик. Побрившись, Павел промокнул лицо лосьоном и взглянул на себя в зеркало. Лицо изменилось, стало моложе, стройнее и ... твёрже. Это новое ощущение шло откуда-то изнутри, оттуда, откуда раньше не доносилось никаких сигналов.

Павел вытер руки и вышел из ванной. Уборка заняла у него полчаса. Это ещё хороший показатель, если засирать комнату неделями, то на уборку могут уйти и месяцы. Большой пузатый пакет с мусором ждал в коридоре, пока Павел одевался. Накинув лёгкую куртку прямо на майку и обув красные кеды, он спустился с пятого этажа и открыл дверь подъезда.

Зрение моментально скользнуло вправо, отметив всю гоп-компанию. Их оживленный разговор прервался, как только они увидели свою вчерашнюю жертву. Один из неместных сказал другому что-то на незнакомом языке, и только Жора выразил общее мнение восклицанием «Опа!». Твёрдой походкой Павел пересёк двор и выкинул пакет в мусорный контейнер. Затем он развернулся и спокойно последовал в обратном направлении. Внутри него словно тикал хорошо отлаженный механизм, который подавлял дрожь в коленях, нервные эмоции на лице и потливость рук. Павел шёл, как скелет Терминатора. К подъезду он подошёл уже под откровенными взглядами всей компании. Те, очевидно, прикидывали, что ещё можно отжать у этого дохляка с пятого этажа.

Павел открыл дверь и, обернувшись, жалостливым голосом сказал: «Ребят! Ребят, вы только не уходите никуда, ладно? Хорошо? Подождите, пожалуйста, пару минут, я сейчас вернусь! А, ребят? Две секунды! Буквально две секунды!» После чего он вошёл в подъезд и побежал вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

Он вспомнил, что отцовский молоток лежал в деревянном ящике с инструментами в кладовке.

Новость отредактировал LjoljaBastet - 10-05-2016, 11:06
10-05-2016, 06:01 by olegvaldayПросмотров: 1 264Комментарии: 6
+16

Ключевые слова: Решение депрессия звонок незнакомец авторская история

Другие, подобные истории:

Комментарии

#1 написал: Мурик
10 мая 2016 14:11
+2
Группа: Посетители
Репутация: (22|0)
Публикаций: 0
Комментариев: 1 028
Плюс за оригинальный сюжет!
Единственное что мне осталось не понятно - это назначение службы предотвращения самоубийств, т.е. это они таким способом меняют людей в лучшую сторону или же наоборот. Ну вот огреет Павлик кого-нибудь молотком и сядет в тюрьму, и что тогда?

В общем, если после прочтения истории есть над чем поразмышлять, значит труд автора не прошел зря!
   
#2 написал: Isa.Laspikrilo
10 мая 2016 16:09
+1
Группа: Посетители
Репутация: (0|0)
Публикаций: 0
Комментариев: 14
Очевидно, Павлик хоть и позвонил в службу доверия, но попал совсем не туда. Думаю, трусливая компания гопников сдалась и без мер с молотком.
#3 написал: olka85858585
10 мая 2016 17:05
0
Группа: Посетители
Репутация: (1691|1)
Публикаций: 21
Комментариев: 1 061
Отличная история. Молодец автор!!! Плюс
    
#4 написал: catberry
10 мая 2016 18:32
0
Группа: Главные Редакторы
Репутация: (477|0)
Публикаций: 44
Комментариев: 780
Интересная история. Как я поняла, это была не служба предотвращения самоубийств. Это "пусть будет Преисподняя" оставила номерок "под прикрытием", так сказать. ))) Заслуженный плюс
    
#5 написал: Vиктория
14 мая 2016 13:35
0
Группа: Посетители
Репутация: (602|0)
Публикаций: 0
Комментариев: 693
ну...самоубийство ведь действительно было предотвращено smirk
плюс, понравилось очень
  
#6 написал: Winnie-the-Pooh
17 мая 2016 17:23
+1
Онлайн
Группа: Комментаторы
Репутация: (2265|-1)
Публикаций: 32
Комментариев: 9 049
Цитата: Мурик
Ну вот огреет Павлик кого-нибудь молотком и сядет в тюрьму, и что тогда?


Ему же сказали, что они трусливые. А если и огрел бы, то было бы за что. Они у него трубку отжали? Отжали! На суде бы сказал, что пытался заставить их вернуть и перестарался. Молотком тоже не так-то просто убить. Сотряснул бы кому-нибудь мозг и получил бы потом 2 года условно по 116-ой + выплата ущерба. За то человеком стал. Это адекватная цена вопроса!
               
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.