Не кормите проклятых
Расскажу, как я отца потерял.Мне тогда лет десять было. Батя любил посадить меня в свою старую «шестерку» и кататься по области, просто куда глаза глядят. Заезжали в какие-то глухие деревни, в степи, где кроме овец и травы ничего нет.
Как-то летом заехали мы в совсем глухое место. Холмы, жара дикая, земля аж трескается. Батя заглушил мотор, мы легли прямо на капот, смотрим в небо. И тут он показывает рукой.
Над горизонтом висело облако. Странное такое, плотное. Не расползалось от ветра, а стояло вертикально. Реально похоже на мужика в широких штанах и остроконечной шапке. И рука у него вытянута, как будто он посохом указывает на группу старых деревьев на соседнем холме.
Батя мужик был любопытный. Говорит: «А погнали глянем, что там». Сели, по бездорожью дотряслись до этих деревьев. Заходим в кусты, а там могила.
Ни оградки, ни других крестов рядом. Голая степь на километры вокруг, и торчит огромный, почерневший от времени каменный крест, наполовину вросший в землю. На нем выбита надпись, еле прочитали: «Сава Чалый. Саблями посеченный. Помяни, путник, душу грешную».
Батя у меня был человек простой, советской закалки. Говорит: «Жалко мужика, один тут лежит хрен знает сколько лет». Достал из багажника кусок хлеба, налил в пластиковый стаканчик водки, поставил на камень. Я еще с дуру пару каких-то полевых ромашек сорвал, рядом положил. Постояли, помолчали и поехали домой.
Если бы мы тогда знали, что нельзя кормить проклятых.
Обратно ехали молча. На улице пекло, а в машине дубак стоял такой, что я в кофту кутался. Батя всю дорогу нервничал и постоянно в зеркало заднего вида смотрел, хотя сзади была пустая пыльная грунтовка.
А через месяц он начал сдавать. Резко. Сначала появился сухой кашель, потом слабость такая, что он по утрам встать не мог. Потащили по больницам. Врачи руками разводили, потом нашли онкологию. Но какую-то бешеную. Она его жрала так, будто кто-то изнутри куски мяса откусывал. Здоровый, крепкий мужик за три месяца превратился в обтянутый кожей скелет.
Он таял на глазах, и с каждым днем ему становилось всё страшнее. Он перестал спать. Говорил, что как только свет выключает, в углу комнаты кто-то стоит.
За два дня до смерти я сидел у его кровати. Он уже на тяжелых обезболивающих был, почти не говорил. Вдруг открывает глаза, смотрит в пустой угол палаты и хрипит:
— Пришел... Стоит в шапке своей. Ждет.
Я его за руку взял, говорю: «Бать, это лекарства, нет там никого». А он смотрит туда, не моргая, и шепчет:
— Зря я ему тогда налил. Он за мной увязался. Выпил меня.
В ту же ночь батя умер.
Я уже потом, когда в старших классах учился, наткнулся на это имя в книгах по истории. Сава Чалый. Это был казак, которого свои же товарищи поймали и на куски саблями порубили за предательство веры и своих людей. Таких никогда на нормальных кладбищах не хоронили. Их зарывали, как собак в чистом поле, чтобы земля проклятие впитывала.
А батя по незнанию его помянул. Принял приглашение, дал привязку. И эта тварь, которой в аду тошно было, просто присосалась к нему, сожрала его здоровье и утащила за собой.
Мораль тут простая. Видишь одинокую могилу — разворачивайся и уходи. И никогда ничего не оставляй мертвецам, которых похоронили вдали от людей. Они там лежат не просто так.
Новость отредактировал Летяга - Сегодня, 16:13
Причина: Стилистика автора сохранена
Ключевые слова: Облако могила привязка авторская история