Исповедь социального работника
Я хочу рассказать вам историю того, что я видел.Раньше я верил в карму. В то, что добро возвращается. Я был волонтером — это было мое социальное хобби. Я развозил продукты одиноким старикам, колол им дрова, слушал их истории. Мне нравилось чувствовать себя нужным, казалось, что я делаю этот мир чуточку светлее, что я — тот самый щит между ними и одиночеством.
Я вообще подобного никогда не видел в жизни, такого ужаса, мне жутко это все писать.
А работал я тогда в одном поселке в за пределами МО.
Что ж , начну свою повесть ....
Эта история произошла с моим подопечным, Юрием Васильевичем.
Дом его стоял на отшибе полузаброшенного села. Когда-то он жил здесь с женой и сыном, работал сварщиком. Потом жена умерла от рака, а через год сына размазало по трассе в ДТП. Инсульт парализовал правую половину тела старика, навсегда усадив его в коляску.
Каждый раз, когда я переступал порог его дома, меня накрывало физически ощутимым куполом безысходности. Это была не просто грусть. Это была тяжелая, плотная тишина, которая сжирала любые звуки. В этом доме остановилось время. Здесь больше не было будущего, здесь было только медленное, механическое ожидание финала.
Из-за поломки моей машины и заносов на дорогах я не мог приехать к нему пять дней. Когда я наконец добрался и открыл незапертую дверь, в нос ударил запах. Я никогда его не забуду. Это была густая смесь аммиака, застарелого кала и сладковатого, приторного душка гниющего мяса.
В прихожей валялась перевернутая инвалидная коляска. Одно колесо жалобно скрипело на сквозняке. На кухне отклеились старые обои в цветочек, свисая со стен, как мертвая кожа. На полу была разлита вода — старик добывал её из обвалившегося колодца. Я знал про этот колодец. Вода там зацвела, в ней завелись белые черви-нематоды, и Юрий Васильевич процеживал её через тряпку. Ведро валялось перевернутым.
Он лежал в луже этой самой воды, в метре от ведра. Он упал во вторник, а я приехал в воскресенье. Пять суток на полу.
Я бросился к нему, перевернул на спину, и меня вырвало прямо на свои ботинки.
Его парализованная правая сторона, на которой он пролежал всё это время, превратилась в сплошной некроз. Кожа лопнула, обнажив почерневшее мясо на бедре и ребрах. Но самое страшное было не это.
В доме было тепло. Зеленые мясные мухи, которых приманил запах недержания и пролежней, сделали свое дело. В его открытых ранах копошились тысячи белых личинок. Они пульсировали сплошным ковром, въедаясь в живую ткань. Я слышал этот звук — тихое, влажное чавканье и шорох сотен крошечных тел под его кожей.
Его лицо было серым. Губы потрескались до крови. Он пил ту самую разлитую воду из колодца прямо с грязного пола, вместе с червями. И теперь эти паразиты жрали его воспаленный кишечник изнутри, пока опарыши доедали его снаружи. Он стал живой экосистемой. Кормовой базой.
Я трясущимися руками достал телефон, чтобы вызвать скорую, но сети не было. Я кричал ему: «Держитесь, я сейчас побегу на трассу!».
Но он вдруг открыл глаза. В них не было надежды. В них был кристально чистый, животный, первобытный ужас и бесконечная мука.
Его левая, здоровая рука взметнулась и вцепилась мне в запястье с невероятной силой. Ногти впились в мою кожу до крови. Он задергался. Из горла вырвался булькающий, сухой хрип.
Он смотрел прямо на меня, и в этот момент я понял: он осознает всё. Он понимает, что его честная жизнь, любовь к покойной жене, горе по сыну — всё это не имеет никакого значения. Природа просто переваривает его заживо.
Его хрип перешел в свист. Глаза закатились. Пальцы, сжимавшие мое запястье, вдруг обмякли, оставив на моей коже глубокие красные полумесяцы. Он выдохнул последний раз, выпустив изо рта струю зловонного воздуха.
Я просидел на этом грязном полу еще три часа, пока по размытой грунтовке добиралась труповозка и участковый. Я сидел в углу кухни, поджав колени, и смотрел, как по лицу Юрия Васильевича ползают мухи. Я не отгонял их. Это больше не имело смысла. Тело стало просто куском остывающего мяса.
Когда зашел фельдшер, он даже не поморщился. Достал из кармана баллончик дешевого освежителя воздуха с запахом «Морской бриз», обильно напшикал вокруг трупа, буднично надел резиновые перчатки и пнул перевернутое ведро. Для них это была просто рутина. Ещё один кусок отработанного биоматериала.
Вечером я вернулся домой.
Моя девушка ждала меня на кухне. Она приготовила ужин, зажгла свет. Когда она увидела мое лицо и пустые глаза, она бросилась ко мне. Она плакала, гладила меня по голове, говорила: «Господи, какой ужас... Иди в душ, я тебя согрею, всё прошло, ты ни в чем не виноват». Она пыталась прижаться ко мне, дать мне свою любовь, свое тепло, свою эмпатию.
А я стоял, смотрел сквозь нее и не чувствовал абсолютно ничего.
Я смотрел на пульсирующую венку на ее нежной, теплой шее, на ее чистые волосы, на ее влажные от слез глаза и видел только одно: анатомию. Я знал, что под этой красивой кожей — точно такое же мясо. Одно неудачное падение в ванной, один оторвавшийся тромб, и через три дня в ее открытых глазах будут копошиться те же самые белые, жирные личинки.
Вся ее «любовь» ко мне, вся эта уютная квартира, наши планы на будущее — всё это оказалось жалкой, картонной декорацией. Смешной попыткой спрятаться от абсолютного, ледяного закона энтропии.
Такие вот эмоции в тот момент я испытывал и...
Я уволился с работы и уехал в другой город.
История эта не даёт мне покоя внутренне.
Что-то поменялось у меня внутри после пережитого......
Я работаю над собой и живу сейчас в тихом месте, где людей немного, стараюсь и помогать.....чем могу....
Я осознал, что надо быть добрее к людям и уметь их слышать..... Обращать внимание на тех, кто не может сам себе помочь..... И помогать им.
Мне страшно осознавать, что такое может случиться с каждым человеком... Я работаю над собой.... Верю в то, что смогу однажды кого-то спасти от такой участи.....
P.S.
История полностью переписана со слов моего товарища А. по его личной просьбе, в качестве памяти к его подопечному старику, которому он помогал при жизни.
Одиночество — это действительно страшно......... И это действительно острая социальная проблема...... Особенно у пожилых людей......
Новость отредактировал Летяга - Сегодня, 06:57
Причина: Стилистика автора сохранена
Ключевые слова: Соцработник старик одиночество смерть авторская история