Порча
Было это накануне Купальской ночи. Травы тогда — в рост, цветы — с кулак, а коренья — в землю на аршин уходят, и не вытащить без слова. А слово без дела — пусто. А дело без слова — слепо.Жила в деревне Настасья. Баба видная, грудастая, собой бела, руса, глаза — как у кошки в темноте: то зелёные, то жёлтые, а то и вовсе белые, когда осерчает. А она осерчать умела. Зла не помнила — она вообще ничего не помнила, потому что зелье мешала. Зелье такое, от которого у человека ни рук, ни ног, ни памяти, ни воли. Одна тоска.
Мужики её боялись. Бабы крестились, когда мимо проходили. А старая Матрёна, что в крапиве жила у оврага, сказала один раз громко, при всех:
— Порченая ты, Настасья. И самá портишь. Отойди от нас, пока гром не грянул.
Настасья засмеялась. Тихо так, по-змеиному: «шшш-шшш». И ушла в ночь.
---
А по ночам она ходила. Не по деревне — по межам, по тропам заячьим, по болотам, где клюква спит, а кикимора пальцы из кочек высовывает. Собирала. В подоле — коренья, в кулаке — осиновые щепки, за пазухой — перья чёрного петуха, убитого в полнолуние. Дома — в ступу. И толкла. Толкла и шептала:
— Слово моё — змея. Дело моё — смерть. Встань, порча, на все четыре ветра. На красный — на любовь. На чёрный — на болезнь. На синий — на тоску. На жёлтый — на разлуку. Иди, порча, куда пошлю. На кого шепну — того и бери. За сердце. За печень. За язык. За сон. За свет дневной. За ночь бессонную.
И шла порча.
Первым захворал кузнец Степан. Мужик — кремень: кулак — чугун, слово — гвоздь. И вот сидит он в своей кузнице, а огонь не горит. Мех тянет — ветра нет. Молот поднимает — рука отнимается. Вышел на крыльцо — солнце слепит, а он не видит. Домой пришёл — жена на стол поставила щи, а он ложку мимо рта. Ложку мимо рта, братцы.
— Сглазили, — сказала жена. — Или того хуже — испортили.
Побежала к знахарке. А знахарка — старая, мудрая, из соседней деревни, — поглядела на Степана, пощупала висок, понюхала дыханье.
— Порча, — сказала. — Красная. На любовь делана, да не на его. На чужую. Кто-то захотел мужика себе, а на твоего, Степана, случайно вышло. Как обухом по голове. Ты ни сном ни духом, а его — приложило.
— Кто ж такая? — спросила жена.
— А та, у которой глаз как нож. А слово как петля. А улыбка — как гнилой зуб, — сказала знахарка. — Настасья. Кто ж ещё. Третью неделю глядит на Степана. А он — не видит. А она — осерчала. Вот тебе и порча.
В ту же ночь Настасья сидела у печи, гладила чёрную кошку — не свою, приблудную, с ободранным ухом, — и слушала, как в трубе ветер плачет.
— Тише, — сказала она ветру. — Не мешай. Я сейчас такое сотворю — все у меня запляшут.
Достала из-за печки куклу. Мочальную. С головой в горошину, с руками-мочалками, с ногами — из ниток. Приблизила к свечке. Кукла качнулась.
— Будет Степан моим, — шепнула Настасья. — Будет за мной ходить, как пёс. Будет дом свой забывать, детей забывать, жену — в гроб класть. А меня — любить.
И всадила в куклу иглу. Не в руку, не в ногу — в самое сердце.
Кукла дёрнулась. И тихо стало. Даже кошка — и та замерла, шерсть дыбом.
А наутро Степан встал здоровым. Как рукой сняло. Глаза видят, рука молот держит, ложка щи до рта доносит. Только странное: смотрит он на жену — а видит Настасью. Идёт на работу — а думает о Настасье. Ложится спать — а вместо подушки — лицо её, белое, с глазами жёлтыми, как у совы.
— Это не порча уже, — сказала знахарка. — Это приворот. И не на тебя, Степан, а сквозь тебя. Как через окно. Как через дверь, которую забыли запереть.
— Кому ж надо? — спросил Степан.
— А той, кому ты — как кость в горле. Ты ей не нужен. Ты — посылка. А письмо — заказное — к другому адресату.
И тут все поняли.
Настасья не Степана хотела. Она хотела попа. Отца Василия. Молодого, красивого, с бородой клинышком, с голосом — как лебедь перед смертью. Он крестил детей, отпевал стариков, а на Настасью — и не смотрел. Даже когда она в церкви стояла в первом ряду, даже когда свечку подавала особым жестом — не смотрел. Говорил: «Нечисто тут». И отворачивался.
Вот и осерчала Настасья. Решила порчу пустить. Но порча — она слепая. Как пуля. Как град. Как слово матерное на ветер. Летит — не разберёшь, куда попадёт. Ударила в Степана — а должна была в отца Василия.
— Снимать надо, — сказала знахарка. — Пока не поздно. Пока все за ней не пошли.
Взяли бабы лён, взяли соль четверговую, взяли крапиву — ту, что на могилах росла. Свили веревку. Смочили в родниковой воде. И пошли к Настасьиной избе.
А Настасья в избе сидит, куклу на коленях держит, иглу втыкает и вынимает, втыкает и вынимает. И кукла стонет. Не по-человечески — по-лоскутному: «ы-ы-ы, ы-ы-ы».
— Выходи, Настасья, — сказали бабы. — Выходи по-хорошему.
Она не вышла.
Тогда они обвязали избу веревкой. Три раза. С молитвой. С приговором: «Как лён сохнет, как соль тает, как крапива жжётся — так твоя порча рассыпется. Не на людей — на ветер. Не на сердце — на пень. Не на жизнь — на смерть комариную».
И тут изба как застонет! Как заскрипит! Как закачается! Дверь вылетела в щепы, и выбежала Настасья. Лицо — серое, глаза — белые, волосы — седые, а на руках — та кукла, вся в иглах.
— Беги, — сказала знахарка. — Беги отсюда, пока ноги не отсохли. И никогда не возвращайся. Ни с порчей, ни с добром, ни с любовью, потому что любовь твоя — это не любовь, это петля. На себя затянутая.
Настасья завыла. Волком. По-звериному. И побежала в лес. А в лесу её встретила чёрная кошка — та самая, с ободранным ухом, — и повела за собой. Туда, где болото, где чёрт лапшу из тины варит, где леший счёт потерял, где кикимора плачет и умывается росою, а над ней — месяц, как наманикюренный ноготь.
Больше Настасью не видели. Говорят, в ведьмы пошла. Говорят — в берёзу превратилась. А говорят — сидит она на старом пне, куклу на коленях держит, иглу втыкает и ждёт, когда какая-нибудь баба с глазами жёлтыми придёт её сменить. Порчу передать.
Не ходите в лес на Купальскую ночь. Особенно если имя ваше — Настасья. Или если вам поп отказал в любви.. Не надо портить никого. Себя в первую очередь только испортите.
Порча — она не на того летит, на кого думаешь. Она в себя бьёт .Всегда в себя .
Аминь.
Или не аминь. А как пойдёт.
Новость отредактировал Летяга - Сегодня, 11:30
Причина: Стилистика автора сохранена
Ключевые слова: Порча деревня знахарка авторская история