Праздный. Часть 2: Двойное дно
Праздный. Часть 2: Двойное дноПоезд трогается. Меня качает – ритмично, сонно. Я люблю это чувство. Будто тебя убаюкивает огромный железный нянь, которому плевать, выспишься ты или нет. Вагон старый. Я специально дождался такого. Новые – эти «Москвы-2020» (или 2024?) – они как стоматологические кабинеты: светло, стерильно, противно. Зарядки для телефонов, экранчики с рекламой, сиденья, от которых затекает задница. И окон мало. Маленькие такие бойницы, будто ты в танке едешь.
А в старых — окна на всю стену. Даже спереди и сзади можно смотреть в соседний вагон, как в коридор чужой квартиры. И грохот. И запах. И эти продавленные сиденья у самого края — три места в углу, где можно сесть, отвернуться от всех и смотреть в тоннель. Я люблю такие. Люди их избегают — кажется, что там сквозняк или темно. А мне нравится. Там я как в своей норе.
Сажусь. Справа — стекло. Слева — пустое сиденье, потом женщина с огромной сумкой, потом старик с авоськой, потом ещё кто-то. Я их не вижу. Я смотрю в тоннель.
Провода бегут. Чёрные, толстые, иногда на них блестят капли воды. Стены тоннеля — грязные, с подтёками, как старая кожа. Вспышки света от фар встречных поездов. И темнота. Бесконечная, мокрая, жирная темнота. Она давит на стекло, но стекло держит. Спасибо стеклу.
Сумка женщины вздыхает. Нет, серьёзно. Она издаёт звук — что-то среднее между всхлипом и стоном. Женщина не обращает внимания. Она смотрит в телефон. Я покосился на сумку. Она большая, старая, кожаная, с потёртыми углами. Наверное, возит в ней что-то живое. Или не живое, но дышащее. Сумка вздыхает ещё раз. Я говорю тихо:
— Ты бы потише...
Сумка замирает. Женщина поднимает голову, оглядывается по сторонам, будто что-то почувствовала. Никого не видит. Снова утыкается в телефон. Сумка молчит. Но я знаю – она слышала.
Проезжаем «Спортивную». Никто не вышел. Никто не зашёл. Только женщина с сумкой перекладывает её с колен на пол. Сумка глухо стукается.
Мост. Воробьёвы горы.
Поезд выныривает из тоннеля, и я щурюсь. Света стало больше. Окна теперь показывают не подземелье, а реку. Москву-реку. Серую, маслянистую, с мелкими волнами. Набережную. Деревья без листьев. И дома – те самые стекляшки, которые уходят в облака. Сейчас они по пояс в тумане. Верхушки обрублены, будто великан прошёл и откусил. Или просто членом задел. Но неважно.
Красиво. Тошнонтворно красиво.
Я смотрю на воду и думаю о времени. О том странном чувстве, когда всё сделал – и можно выдохнуть. Лечь на диван, уставиться в потолок и знать, что никто не придёт, не позвонит, не попросит. Пустота. Не злая, не добрая. Просто пустота. Она как эта река – течёт себе, и плевать ей на твои дела.
Или когда просыпаешься в четыре утра. Думаешь: «Пять, пора вставать». А там четыре. И до будильника ещё целый час. Этот час – как подарок, который никто не заворачивал. Он просто есть. Ты лежишь в темноте, слушаешь, как гудит холодильник, и никуда не надо. Тоже пустота. Но приятная.
Вот я сейчас – в пустоте. Еду без цели. Вышел бы на любой станции – и всё равно. Зачем? Не знаю. Просто смотреть. Наблюдать. Считать грехи.
Перевожу взгляд на пассажиров. Старик с авоськой. Ему лет семьдесят, лицо в морщинах, глаза мутные. Держит на коленях пакет с буханкой хлеба и свёртком – кажется, колбаса. Он смотрит в одну точку, не моргает. Мысли у него тихие, серые. Дома его никто не ждёт. Только телевизор, который бормочет про курс доллара, и тарелка гречки на плите. Он знает, что завтра будет то же самое. И послезавтра. Я смотрю на него и чувствую странное – не жалость, нет. Что-то другое. Узнавание. Я мог бы сказать ему что-то. Но что? «Живи дальше»? Смешно. Он и так живёт. Просто грустно.
Поезд ныряет обратно в тоннель. Снова провода, темнота, вспышки. Женщина с сумкой выходит. Старик остаётся. Парень в наушниках засыпает, клюёт носом. На его месте я бы тоже клюнул. Но я не сплю. Я вообще мало сплю. Враш не любит, когда его подопечные видят сны. Сны делают их слишком человечными.
Станция «Университет». Объявляют тихо, с хрипотцой, будто диктор только что проснулся.
Я поднимаю голову. И вижу его.
Мужчина. Лет пятидесяти, в старом пальто, сером, потёртом на локтях. Сидит на том самом тройном сиденье у окна – на моём любимом. Но я его не заметил раньше. Как так? Я всегда замечаю всех. А он сидел и молчал. И люди... люди его не видели. Проходили мимо, не обходя, даже не поворачивая головы. Как будто его не было.
Я щурюсь. Он не двигается. Лицо бледное, глаза закрыты. Дышит? Не видно. Он не человек? Или человек, но такой же пустой, как я?
Двери открываются. Мужчина встаёт – медленно, беззвучно. И идёт к выходу. Никто не уступает ему дорогу. Никто не смотрит в его сторону. Все просто расходятся, как вода вокруг камня.
Я встаю. Иду за ним.
Платформа. Люди спешат, но он идёт не спеша. Я держу дистанцию. Он сворачивает к лестнице. Я за ним. Вверх по ступеням, через длинный переход. Вентиляция гудит, пахнет бетоном и мочой. Мужчина идёт, не оборачиваясь. Я пытаюсь представить его мысли. Пусто. Абсолютная пустота. Как будто внутри него ничего нет.
Выходим в город. Светло, но серо. Дождь кончился, но лужи остались. Мужчина идёт по тротуару, потом сворачивает во двор. Я за ним. Он останавливается у старой машины – «Жигули» цвета ржавчины. Достаёт ключи. Садится. Заводит.
Я стою в двадцати метрах, смотрю. Он выезжает со двора и уезжает. А я даже номер не запомнил.
Вот и всё.
Стою посреди двора. Дети на площадке орут. Бабка на лавке щурится и смотрит на меня подозрительно. Я для неё – не пустота. Она видит. Жалко, что не понимает.
Кто это был? Другой отмеченный? Или глюк? Или Враш решил проверить меня, подсунув фальшивку?
Не знаю. И это бесит.
Но это была только прелюдия. Сказка – впереди.
Я иду к выходу со двора. Не в метро – в город. Хочу побродить. Заодно подумать.
Надо бы обзавестись какой-нибудь хернёй для наблюдения. Бинокль там или трубу складную. Чтобы смотреть издалека, не приближаясь. Чтобы не упускать таких, как этот. Где-то там, за парком, вроде был магазин с охотничьим барахлом. Деньги? Нет. Но это дело наживное. Карманы у людей полные, а я – пустота. Кто заметит?
Дождь начинается снова – мелкий, противный. Я поднимаю воротник. Иду мимо старых домов, мимо сквера. Люди спешат, не замечают.
— Ну и что это было? — бормочу я в никуда. Никто не отвечает. Только ветер в проводах.
Думаю о нём. О его пустоте. Может, он тоже когда-то получил дар, а потом устал. И теперь просто ездит на ржавых «Жигулях» и спит без снов. Моё будущее? Или прошлое?
Не знаю.
Выхожу на проспект. Магазин «Охота и рыбалка» горит жёлтым светом. Я толкаю дверь.
Конец второй части.
Новость отредактировал Летяга - Сегодня, 12:16
Причина: Стилистика автора сохранена
Ключевые слова: страшилки легенды городские легенды мистика хоррор психологический хоррор атмосфера праздный наблюдатель авторская история