Молчание. Глава 8

Фатальные ошибки

1

В операционную хирургического отделения два санитара – Лебедь и Бобров внесли длинный стол и поставили его у стены.
- Спасибо за помощь, - сказал Магамединов. - Мне бы ещё компьютер сюда.
- Мы сходим на кухню, похаваем чего-нибудь, а затем уже найдём вам компьютер. Хорошо, Максим Викторович?
- Хорошо. Только не задерживайтесь долго.
- За полчаса справимся.
Магамединов бросил на санитаров злой взгляд.
- Да мы быстрее поедим, - пообещал Бобров. - Нам и пятнадцати минут хватит.
- Вбейте себе в голову как истину: время сейчас играет против нас, - не выдержал Максим Викторович. - Каждая минута на счету. Не относитесь ко времени с такой расточительностью.
Лебедь и Бобров кисло улыбнулись и вышли из операционной. Магамединов подошёл к столу и выложил из кожаной мужской сумки на стол три чёрных папки, две истории болезни и свой ежедневник.
В операционную заглянул Николаев.
- Я вообще-то сам хотел предложить тебе, чтоб ты сюда перебирался. Но я вижу, ты и без моего предложения неплохо справился.
Магамединов медленно закрыл кожаную сумку на замок.
- Так мне, - забормотал он, - Весюткина сказала, что ты… О, чёрт! Как я сразу не догадался?!
- О чём ты не догадался?
Магамединов отчаянно ударил кулаком по столу, потом ещё раз и ещё.
- Чёрт! Чёрт! Чёрт! – взвыл он. - Я знаю, почему она так поступила!
- Ты можешь мне хоть что-нибудь объяснить? – попросил Павел Петрович.
- Да, что тут объяснять! Весюткина в последнее время только и давала всем советы. Обратите внимание на то, на это…
- Ты хочешь сказать, что она… заражена?
Магамединов кивнул и тихо произнёс:
- И как же я это сразу не заметил?
- Просто мы все очень сильно устали, - ответил на это Николаев, - и много чего не замечаем.
Максим Викторович и Павел Петрович секунд десять смотрели друг другу в глаза. Магамединов бросил сумку в сторону, она заскользила по столу и остановилась на его краю.
- Чёрт! Я этой потери не перенесу! – закричал Максим Викторович.
Друзья, не сговариваясь, в один миг сорвались с места. Они выбежали из операционной и понеслись, сломя голову, по тёмному коридору, в котором горело только две лампы.
- Вот же дура! – орал Магамединов. - Но так же нельзя!
Николаев оттолкнул в сторону попавшегося на пути больного и попытался успокоить Максима Викторовича:
- Не реви! Может ещё всё обойдётся! Может быть, ты сделал ложные выводы.
- О, господи, как я хочу, чтоб я ошибался! – взмолился Магамединов.

2

Круглова медленно опустилась на серый пол, опёрлась головой о железные двери, и по её щекам покатились слёзы.
- Инга, не оставляй меня здесь одну, - зашептала она. - Инга, пожалуйста. Я без тебя пропаду…
- Успокойся немедленно, Лена! Успокойся, дорогая! - раздался за дверью усталый голос Весюткиной. - Сейчас не время для слёз. Поднимайся и иди навстречу судьбе. Что тебя ждёт впереди, никто не знает…
Инга Вацлавовна закашлялась. Приступ кашля затянулся надолго. И только через минуту бедная женщина смогла продолжить разговор, который отнимал у неё последние силы:
- Но ты должна выжить любой ценой, - заговорила она. - Ради того, чтобы улыбнуться солнцу, которое растопит эту ледяную ловушку и вновь придаст жизни смысл.
Круглова впала в истерику. Она заорала:
- Всё, что ты говоришь - это полный бред! Я даже слушать этого не хочу! Открывай двери, немедленно, соплячка ты этакая! Я сама разберусь, что мне делать и как.
- Успокойся немедленно! – повторила Весюткина. - Это я должна плакать, а не ты.
Этажом выше раздался скрип двери, а затем топот ног. Николаев и Магамединов, спустившись по лестнице, встали рядом с Кругловой.
- Она, что там, закрылась? – спросил Максим Викторович.
Круглова шмыгнула носом и кивнула.
- Так это не проблема! – заявил Николаев. - Я сейчас эту дверь выломаю!
Павел Петрович схватился за ручку и резко дёрнул дверь на себя. В результате в руках у него осталась вырванная дверная ручка. Он выругался матом и проглотил ком, подступивший к горлу.
Весюткина улыбнулась, представив опешившего Николаева. Инга Вацлавовна сидела на полу, опёршись правым плечом о двери. Она ужасно устала, физические и душевные силы покидали её, оставляя после себя слабость, нежелание бороться и внутреннюю пустоту. Этот разговор для неё был настоящей пыткой.
Весюткина понимала, что ей нужно будет убедить друзей не предпринимать никаких попыток для её спасения. Не стоит им напрасно рисковать своими жизнями. Смысла в этом нет никакого.
А значит, она должна держаться. Она ещё нужна умирающим. Не зря же она приготовила девять уколов с быстродействующим ядом и пять уколов с наркотиком, гарантирующим, пускай не быструю, но приятную смерть. Не всем, конечно, хватит, но хоть кто-то напоследок почувствует себя счастливым.
- Остановитесь и замрите! Если вы попытаетесь выломать дверь – я покончу с собой в считанные секунды.
- Что ты творишь, Инга! – закричал Магамединов. - Опомнись! Может ещё не всё потеряно, а ты уже бросаешься в такие крайности.
- Мне осталось три, максимум, четыре часа жизни. Скоро я начну превращаться в зверя. И я не хочу, чтобы вы меня запомнили с большим вздутым животом и неконтролируемыми звериными повадками. Прошу вас - ради меня, ради того, что я когда-то жила на земле, - примите верное решение и не дайте этой заразе атаковать вас. Во что бы то ни стало остановите этот адский праздник смерти.
Николаев отвернулся от железной двери.
- Друзья, мне трудно это признавать, но она права: нечего нам там делать, - проговорил он. - Мы не имеем права подвергать себя риску. Мёртвым и умирающим мы ничем уже не поможем, а вот живым ещё понадобимся.
Магамединов отчаянным взглядом посмотрел на Николаева.
- Ты что такое говоришь? Мы оставляем её в таком аду, что врагу не пожелаешь.
- Дурак ты, Магамединов! – громко сказал Павел Петрович. - Она не хочет твоей жалости и твоих соплей – она хочет, чтоб её смерть была последней в этом чёртовом списке смертей!
Магамединов от удивления раскрыл рот и несколько секунд молча смотрел на Николаева. Максим Викторович вспомнил свою первую встречу с девушкой в чёрном платье и с вороном на плече. Она тогда ему сказала: «Кто-то стёр тебя из списка смертей. Видимо, у тебя появился сильный покровитель, определи его и наладь с ним связь».
- Я не понял! Повтори ещё раз! – попросил Магамединов Николаева. - О каком списке ты говоришь?
Неожиданно на вопрос Максима Викторовича ответил пьяным и взволнованным голосом Погодин:
- Он говорит словами одного из героев книги «Вестница смерти».
Магамединов обернулся и увидел неизвестно куда пропавшего завхоза терапевтического отделения, который медленно спускался по ступенькам к ним на лестничную площадку.
3

Николаич и Игоревич совершили в определённом смысле подвиг. Вернувшись после неудачных поисков в пищеблок, они успели приготовить для всей больницы ужин. Работа оказалась нелёгкой, но мужчины справились.
Время шло к ночи. Игоревич наводил порядок на кухне, а Николаич выкладывал из большой кастрюли в кастрюлю поменьше перловую кашу с тушёнкой.
- Из терапии не пришли за едой, - сообщил Николаич, - и из ожогового отделения.
- Из терапии точно никто за едой не придёт, - сказал Игоревич. - А вот из ожогового, я думаю, скоро подтянутся.
Николаич выгреб из кастрюли большой ложкой остатки каши, перевернул кастрюлю и застучал по ней ладонью.
- Надо нам с тобой, Игоревич, помощников на кухню искать. Одни мы тут не управимся.
- Может быть, не стоит добровольно на себя взваливать эту тяжёлую работу?
- Я тебя здесь не держу, если хочешь – уходи!
- А Варвару свою ты собираешься дальше искать или же поискал и хватит?
- Я почти всех, кто сюда заходил, просил о том, что если они увидят где-нибудь Варвару, то пускай дадут мне об этом знать.
Игоревич осуждающе покачал головой.
- Нет! Так не пойдёт. Нам с тобой самим хорошо бы обойти больницу, заглянуть в каждую палату и в каждый кабинет. Только тогда можно будет считать, что мы сделали всё как надо.
Николаич взглянул на Игоревича и подумал о том, какой же он всё-таки странный человек.
- Тебе-то что до моей Варвары? Какая тебе разница, найду я её или нет?
- О, как ты заговорил! – удивился Игоревич. - А раньше всё меня за собой тянул. Пошли вместе искать.
Николаич в ответ устало махнул рукой.
- Это было раньше.
- Ну и как хочешь, - разозлился Игоревич. - А я пойду и найду её. И женюсь на старости лет. Скажу ей, твой мужик на тебя плюнул, бросай его и выходи за меня.
- Иди-иди! – усмехнулся Николаич. - Ты даже не знаешь, как она выглядит.
- Ничего страшного, я её по запаху узнаю,- ответил на это Игоревич. - От неё, скорее всего, борщом и жареными котлетами пахнет.
Николаич замахнулся пустой кастрюлей на Игоревича.
- Чего-чего ты сказал?! – заревел он, как медведь, которому наступили на лапу. - А ну, повтори!
Игоревич отступил на шаг назад.
- Спокойно! – закричал он. - Каждый сам выбирает, чем бы ему хотелось заняться.
- Умник, иди кастрюли мой! Помоешь, потом будем думать, что дальше делать.
Игоревич спиной упёрся во входные двери.
- Хорошо, хорошо! Ты только кастрюльку на место поставь.
- Пойми, дурень, - ревел, не успокаиваясь Николаич, - нельзя кухню оставлять без присмотра. Кто-то здесь должен оставаться за старшего, иначе её быстро разбазарят голодные засранцы. Растаскают всё, что здесь лежит, - затем он немножко успокоился и добавил. - Вот такие пирожки, ёлки-палки!
Игоревич потёр виски и спросил:
- Николаич, ты не чувствуешь, что дышать стало как-то тяжелее, словно кислорода здесь становится всё меньше и меньше?
- Я сам об этом у тебя хотел спросить…

4

Николаев, Магамединов и Круглова уставились на Погодина, как на живого мертвеца. Он был похож на грязного, помятого двухметрового Кощея Бессмертного, по несчастному лицу которого было видно, что кто-то нашёл его смерть в яйце и аккуратно приложился к ней ногой.
Магамединов хлопнул его по плечу.
- Погодин, чёрт побери, ты где пропадал всё это время?!
- Это долгая и очень грустная история, - стал объяснять своё исчезновение завхоз. - Какая-то тварь уничтожила меня в одно мгновение. Она украла все мои распечатанные книги. И стерла все мои творения, сохранённые в ноутбуке.
- Ничего себе! – воскликнул Магамединов.
- Когда я обнаружил пропажу, то подумал, что это чья-то злая шутка. И бросился искать виновника. Я заходил в каждый кабинет - но так ничего и не нашёл. Тогда я взвыл хуже волка, а потом нажрался спирта в пульмонологии до чёртиков.
Погодин достал из кармана пачку сигарет, щелчком выбил из неё сигарету и закурил. Он удивился тому, что никто не засмеялся над ним и его бедой.
- А когда проспался и пришёл в себя, - продолжил свой рассказ Павел Петрович, - понял, что от сильных переживаний мне снесло башню.
- Башню снесло не одному тебе, - успокоил его Николаев. - Поэтому можешь расслабиться.
Погодин сплюнул себе под ноги и замотал головой.
- Легко сказать – расслабься. Я ещё вам не сказал самого главного. Всё, что сейчас происходит в больнице, очень похоже на сюжеты двух моих романов. У меня волосы становятся дыбом, когда я слышу, как кто-нибудь дословно цитирует героев моих произведений.
- Каких ещё к чёрту произведений?! – вскрикнула Круглова.
- «Молчание» и «Вестница смерти»… Моя фантазия каким-то образом ожила… И чтоб всё прекратить, эту фантазию надо уничтожить. Найти все мои книги и сжечь их!!! А самое главное - сжечь романы «Молчание» и «Вестница смерти», остальное не так страшно…
Магамединов обвёл всех взглядом и тихо произнёс:
- Ну вот, она – первопричина, которую мы все так долго искали.
- Можешь убить меня, но никакой первопричины я здесь не вижу, - не согласился с ним Николаев. - Фантазии не имеют свойства самостоятельно оживать.
Магамединов развёл руками и мрачно улыбнулся.
- Как видишь, - сказал он,- в правилах бывают исключения. Фантазия Погодина взяла и ожила.
- Какой смысл сейчас спорить? – вмешалась в разговор мужчин Круглова. - Давайте найдём эти проклятые книги и уничтожим их.
- Извините, но я этой ерундой заниматься не буду,- сказал Николаев. - Есть дела и поважнее. Кстати, главврач категорически запретил осуществлять план Весюткиной. Сказал, что этим планом мы поднимем неконтролируемую волну паники.
Раздался звук слабого удара по железной двери. Это не выдержала Весюткина и хлопнула кулаком по ней.
- Да что вы все до сих пор стоите у этой двери! – зашептала она.- Не дарите своё время неизвестно чему или кому. Крушите, переворачивайте всё вверх дном, ищите причину происходящего или тех, кому всё это нужно. Но ни в коем случае не стойте на одном месте.
Николаев тяжело вздохнул, его лицо перекосила душевная боль.
- Прощай, Весюткина! – громко произнёс он. - Спасибо тебе за все твои советы. Мы обязательно ими воспользуемся.
Магамединов положил ладонь на дверь, по щеке побежала слеза.
- Прощай, Инга, и прости за то, что не заметил твою любовь. Я знаю, что эта любовь была бы самым великим моим счастьем…
- Мужики, я вас умоляю, давайте без этих трогательных прощаний. Я умирать собираюсь, конечно, но не сейчас! – прервала его Инга.
Круглова, чтобы не завыть при всех, сорвалась с места и побежала вниз по лестнице.
- Вы как хотите, а я отправляюсь на поиски книг,- крикнула она срывающимся голосом.
Магамединов, долго не раздумывая, схватил за плечо завхоза и потянул его за собой.
- Постой, я и Погодин составим тебе компанию.
Весюткина грустно улыбнулась и произнесла на прощанье:
- С Богом друзья! Удачи каждому! Надеюсь, что вы ещё не скоро заявитесь на небеса.

5

Вадиму было очень страшно. Он потерял зрение! Опустив голову на колени, он сидел на холодном бетоне возле стола Ольги и Сергея, тёр руками пустые молочного цвета глаза и, борясь с паникой, прислушивался к мрачным звукам темноты, среди которых были и человеческие голоса.
Вадим вздохнул. Он никак не хотел мириться с создавшимся положением. Сплошная темнота и голоса людей раздражали его, и он больше всего боялся психически сломаться, завыть от безнадёги.
- Я долго думал об этих странных подземных этажах, - заговорил Вадим. - И вот что мне не даёт покоя. Мы с Жорой спускались вниз по лестнице и обнаружили первый вход в подземный этаж на уровне восьмого подземного этажа, если считать эти странные этажи сверху вниз. А вот на первых семь этажей входа не было.
- Значит, нет там этих семи первых этажей, - сказал Сергей.
- А я всё думаю, что они есть,- возразил Вадим.- Просто эти этажи в целях чей-то безопасности скрыты от посторонних глаз.
- И чего тебе сдались эти скрытые этажи?
- Неужели ты не понимаешь, - удивился Вадим, - что я, скорее всего, подобрался к разгадке всего происходящего в этой больнице. Я думаю, что если мы попадём на эти этажи, то найдём много ответов на интересующие нас вопросы.
- Знаешь, я столько за последнее время наслушался всякого бреда по поводу происходящего, - ответил на это Сергей, - что мне даже улыбаться в ответ стало впадлу.
- А я, кажется, догадался, как можно попасть на скрытые этажи, - влез в разговор Жора.
- Тут только дурак не догадается, - буркнул Вадим.
Сергей скептически улыбнулся и сказал:
- Если я всё правильно понимаю, то речь идёт о странной шахте, которая очень похожа на лифтовую.
- А чего ты лыбишься? – вспыхнул Жора.
- Да то, что эта шахта у вас как таблетка от всех болезней. Всё, что только можно, вы сваливаете на неё. А она может быть самой обыкновенной шахтой, которая никаких ответов на ваши вопросы в себе не прячет.

6

Погодин проснулся в шесть часов утра на жутко холодном полу в вестибюле первого этажа из-за собственного выворачивающего наизнанку кашля. Он потянулся рукой к бутылке коньяка, в которой осталось граммов двадцать живительной влаги.
Пётр Алексеевич открыл рот, вылил в него остатки коньяка и только после этого взглянул на Магамединова, который лежал посередине вестибюля и громко храпел.
Погодин откинул бутылку в сторону, она загремела на полу и медленно покатилась. Максим Викторович вмиг перестал храпеть. Он повернулся на спину и открыл глаза.
- Господи, как раскалывается башка, - пожаловался Кощей Бессмертный.
- Погодин, мы что, опять с тобой, как в старые добрые времена, нажрались до свинячьего визга? – осторожно, всё ещё надеясь, что он ошибается, спросил Магамединов.
Погодин с грустью посмотрел на пустую коньячную бутылку.
- Получается, что так,- ответил он.
Максим Викторович поднялся и уже в положении сидя стал интенсивно тереть свои уши, а затем виски.
- Не напомнишь, что мы отмечали?
Погодин попытался вспомнить, но вспышка головной боли перекосила всё его лицо. Пётр Алексеевич покрутил головой по сторонам, тихонечко выругался матом и заметил остатки костра: чёрные угли и обломки стульев.
- Так мы ж, - вскрикнул Погодин, - провожали в последний путь мою фантазию. Кремировали её, короче.
- И что ты хочешь сказать, что нам с тобой для того, чтобы нажраться, хватило одной бутылки коньяка на двоих? – спросил Магамединов, проводив взглядом «ногогрыза», который вылез из-под скамейки и вновь заполз под неё. - Нет, тут что-то не так…
- Можно, я тебя поправлю? – спросил Погодин.
Магамединов заторможено кивнул, не понимая, что хочет поправить Пётр Алексеевич.
- Давай, валяй, - сказал он.
- Не на двоих, а на троих. С нами ещё Круглова пила.
- Точно! - воскликнул Максим Викторович. - Интересно, куда же она подевалась?
Погодин икнул и неуверенно пожал плечами.
- Может, она побежала ещё за одной… и-ик… чтоб догнаться.
Магамединов отчаянно вздохнул.
- Погодин, я тебя умоляю, - попросил он, - давай думать, как интеллигентные люди.

7

Во второй палате хирургического отделения утро начиналось намного хуже. На полу лежал какой-то человек, с первого взгляда трудно было определить, кто это. По его волосатой руке перемещались беловато-красные червячки, серые «жучки» и маленькие «ногогрызы». Все они озабоченно двигались в своих направлениях. Жизнь их шла своим чередом. Голова человека тоже кишела живностью, из-за которой не было видно его лица.
Неожиданно открылись глаза. Часть ползучих тварей разбежалась по сторонам. Зрачки осторожно покосились налево, затем направо…
Николаев чуть не закричал от ужаса, ползающего по нему. Сердце так сильно забарабанило внутри грудной клетки, что он сам почувствовал каждый его стук. Левая рука метнулась и стряхнула с лица большую часть ползучих тварей. Павел Петрович осторожно приподнялся на локте и расширенными от ужаса глазами посмотрел на кровать, которая стояла рядом с ним.
На кровати лежал большой мужчина в возрасте сорока лет. Из его вздутого и треснутого живота выползали ползучие твари. Такими же тварями была усеяна вся кровать. Глаза несчастного испуганно бегали из стороны в сторону.
Николаев резко вскочил. Он начал бешено отряхиваться. За спиной Николаева раздался голос Маскутина - больного, который что-то ел и смачно чавкал:
- Я фигею от такого утра, Павел Петрович.
Николаев вздрогнул и медленно повернул голову. Маскутин сидел на своей кровати и ел… свою же руку. Пальцев на ней уже не было, из рваных ран текла алая кровь с примесью чего-то жёлтого.
Николаев заорал:
- Ты что творишь?!
- Я сам ещё толком ничего не понимаю, - ответил больной. – Есть хотите? – спросил он и протянул Николаеву свою обглоданную руку, с которой капала кровь.
Павел Петрович почувствовал запах тухлого мяса, тут же согнулся пополам и содрогнулся от приступа рвоты.
Маскутин посмотрел на свою руку любопытным взглядом. Его зрачки расширились от ужаса - до его сознания начало доходить то, что он видел.
- О-ё! – прошептал он. - Что это с моей рукой?!
Затем осмотрелся по сторонам и заорал во всю глотку:
- А-а-а!!!
Николаев бросился к двери, нажал на её ручку. Дверь не поддалась. Тогда он налёг на неё плечом и с шумом вылетел в коридор, в котором летали огромные чёрные мухи, и ползало столько всякой гадости, что она образовывала живой писклявый ковёр.
- Господи, объясни мне, - завыл Павел Петрович, - когда же моё отделение успело превратиться в ад?!
Николаев, шатаясь, побрёл по коридору в сторону поста дежурной медсестры. На посту никого не было. Николаев зашёл внутрь отгороженного дежурного поста и посмотрел усталым взглядом на пол.
На полу лежала Алёна. Николаев наклонился и схватил её за руку.
- Алёна! Алёна! – закричал он и стал трясти её нежную ручку.
Дежурная медсестра открыла глаза и непонимающими глазами уставилась на Николаева.
- Что случилось? – спросила она. - Почему я на полу?

8
Игоревич и Николаич мелкими глотками прихлёбывали чай. На кухне кроме них никого не было. Игоревич чувствовал себя хуже некуда. Его мучили и давление, и тошнота, и дикая слабость. Николаич же выглядел бодрячком. Он успел даже побриться.
- Со мной такое происходит второй раз, - сообщил начальник мастерских. - Я не могу вспомнить, как я ухитрился заснуть прямо за этим столом. Я даже не помню тот момент, когда меня потянуло на сон.
Игоревич кивнул и поставил свою кружку на стол. Руки его совершенно не слушались, они дрожали как листья на ветру.
- Что-то мне совсем нехорошо, - пожаловался он. - Тошнит меня основательно. Всё трясётся, дёргается, стены едут…
- Потерпи чуток, - сказал на это Николаич. - Должно пройти. Меня тоже сразу штормило, как только я проснулся.
Игоревич вытер ладонями свой лоб и мрачно улыбнулся.
- Ты говоришь, не помнишь, как за столом заснул. А я не могу понять, как я ухитрился заснуть на грязной и мокрой плитке в моечной.
Николаич, допив чай, встал с пустой кружкой в руках.
- Да, тут есть о чём задуматься. Неспроста всё это…
- Давай, Николаич, пока у нас есть время, пробежимся с тобой по больнице, - предложил Игоревич. - Попробуем поискать твою Варвару в хирургии и в других отделениях.
Открылись двери, и на кухню вошёл главврач больницы с ежедневником в руках.
- Доброе утро, мужики! – поздоровался он, косо взглянув на Николаича, который мыл свою кружку.
Игоревич кивнул. Хмельницкий подошёл к нему и пожал руку. Николаич домыл свою кружку и вернулся к столу, молча пожал руку Иван Сергеевича и сел на стул.
- Ну как ты, Николаич? – спросил Хмельницкий.
Николаич непонимающим и немножко встревоженным взглядом посмотрел на Хмельницкого.
- Нормально, а что?
Хмельницкий осторожно взглянул в глаза начальника мастерской. Николаич весь съёжился и проглотил ком, подступивший к горлу.
Хмельницкий почесал затылок и отвёл взгляд в сторону.
- Да, нет… ничего, – ответил он и заговорил о насущном. - Так, мужики, молодцы, что всё здесь взяли в свои руки. Вот для чего я сюда пришёл: считаю необходимым увеличить объём порций в два раза. Продуктов у нас для этого хватает, и мы можем себе это позволить.
Игоревич удивлённо взглянул на Хмельницкого. Затем на Николаича. Он попытался понять по его лицу, что тот про это думает.
Но на лице Николаича не было видно никакой реакции, такое ощущение, что он слова Хмельницкого пропустил мимо ушей, думая о чём-то своём.
- А зачем в два раза больше? – поинтересовался Игоревич.
- Это психологический приём, - пояснил Хмельницкий. - Сейчас все люди в больнице находятся на грани отчаяния, и увеличением пайки мы поднимем их дух, вызовем хоть какие-то позитивные эмоции.
- Тогда нам нужны помощники, - заявил Николаич, а затем поинтересовался. - Кстати, Иван Сергеевич, вы не знаете, куда подевались все работники кухни?
- Куда все подевались, я не знаю, - ответил главврач как-то заторможено, было видно, что на этот вопрос ему не очень хочется отвечать.
Николаич взглянул прямо в глаза Хмельницкого.
- Ну, хоть, про кого-то что-нибудь знаете?
Хмельницкий нервно обвёл языком сухие губы. В глазах Николаича сверкнули непрошенные слёзы.
- Иван Сергеевич, ну не молчите! – взмолился он. - Я чувствую, что вы что-то знаете!
Хмельницкий с выражением страдания на лице кивнул.
- По правде говоря, я думал, что ты уже в курсе. И потому, как только сюда зашёл, сразу у тебя спросил: «Как ты»?

9

Николаев вместе с Алёной совершали обход своего отделения. Из-под дверей палат выползали беловато-красноватые червячки, похожие на опарышей, и серые жучки, по форме похожие на божью коровку. Под ногами хрустели ползучие твари. Вокруг обуви растекалась жёлтая слизь.
Павел Петрович поднял ногу, чтобы сделать очередной шаг, и слизь соплями повисла на подошве. Он открыл дверь палаты и заглянул внутрь, затем подошёл к следующей и сделал то же самое.
Николаев заглянул практически во все палаты.
- Я не понимаю, - сказал он Алёне, - куда подевалось процентов двадцать моих больных? Неужели они просто взяли и ушли из отделения? Дверь же была закрыта на замок…

10

Сергей Ветров стоял напротив своего отряда и, держа на плече согнутую в виде кочерги арматуру, внимательно оглядывал каждого бойца.
Психоза не выдержал молчаливого осмотра и нетерпеливо топнул ногой.
- Серёга, пошли уже ловить зверя этого. Время тикает как-никак…
Сергей бросил осуждающий взгляд на Психозу и заговорил:
- Я призываю всех вас быть предельно осторожными. Только вчера я обрадовался, что у нас нет никаких потерь и – на тебе – тут же ослепли два наших бойца и Вадим, тот самый парень, что рассказал нам про «Зверя».
- Это судьба, – вставил свои две копейки Психоза. - С этим ничего не поделаешь.
- Если честно, мы совершенно не знаем, на что способен наш противник,- сказал Сергей.
Отряд в ответ на эту реплику зашумел.
- Но и наших способностей они недооценили, - закричал Макето.
- Это точно, - поддержал его Шурик.
Капрон, негодуя, зарычал. Он шагнул вперёд и взглянул на расшумевшихся товарищей.
- Цыц, всем! – гаркнул он. - Сергей дело говорит!
Сергей благодарно кивнул.
- Спасибо, Капрон, - произнёс он и продолжил свою речь. - С каждым днём в этой больнице становится всё меньше и меньше живых людей, а это значит, что с каждой потерянной жизнью наши силы уменьшаются. Скоро может случиться так, что сил наших будет недостаточно, чтобы противостоять всему тому, что здесь творится.
Сергей замолчал на секунду. Все его бойцы, молча, с серьёзными выражениями на лицах, смотрели на него.
- Короче, не расслабляемся и не теряем бдительность, - подвёл итог он. - И ещё, нужно, чтоб кто-то остался тут в мастерских и присмотрел за теми, кто ослеп. Их тоже оставлять одних неправильно как-то.
- Пускай остаются все девушки, - внёс своё предложение Капрон. - Мы справимся без них.
Оля тут же выскочила вперёд и кинула умоляющий взгляд на Сергея.
- Нет, я не останусь! – закричала она. - Я пойду со всеми!
Сергей улыбнулся ей.
- С теми, кто ослеп, останутся Тамара и Полина, - решил он. - Остальным нечего сидеть тут без дела.
Затем Сергей обратился к Жоре.
- Ну, давай, друг, показывай нам дорогу.
Жора выпятил грудь и рассёк воздух согнутой арматурой.
- Да! Без меня вы никто и звать вас никак, - заорал он, довольный тем, что все на него обратили внимание. – Я, может, последняя надежда человечества!

11

Хмельницкий опустил руку на плечо Николаича.
- Мне очень жаль, Николаич, Варвара твоя вчера умерла. Её сожрали изнутри ползучие твари. Когда она пришла за помощью в отделение хирургии, было уже поздно что-либо предпринимать.
Игоревич, переживая за друга всем сердцем, вскочил из-за стола.
- Вы точно уверены, что это была Варвара? – спросил он.
Хмельницкий с презрением взглянул на Игоревича.
- Что я, Варвару не знаю? Какие-то вы очень глупые вопросы задаёте.
Николаич зажал рукой рот и застонал. Он отчаянно замотал головой, мол, это неправда, такого не могло случиться.
Хмельницкий отвернулся от Николаича.
- Прости, Николаич, что я тебе так поздно об этом рассказал.
Раздавленный горем Николаич смотрел на спину Хмельницкого, шедшего к двери.
- Я хочу видеть её тело, - закричал он.
Хмельницкий остановился и обернулся.
- Прости, Николаич, но это невозможно. Её тело выбросили через окно, как и тела других людей, погибших от этой неизлечимой заразы.
Николаича всего передёрнуло, и он, вскочив со стула, сорвался на крик:
- Как же вы могли, гады! Она подобного такого не заслужила!!
Игоревич схватил за руку Николаича.
- Сядь, друг… Знаешь, ей, может, вообще повезло. Отмучилась твоя Варвара и уже не видит всего этого ада.
Николаич яростными глазами взглянул на Игоревича.
- Заткнись!
Хмельницкий, воспользовавшись моментом, выскочил из кухни и тихо закрыл за собой дверь.
Николаич сел на стул, наклонился, спрятал лицо в ладони и громко зарыдал.

12

Николаев вышел из своего отделения на лестничную площадку. Он сел на ступеньки, опустил голову и задумался о чём-то очень грустном. Заскрипела железная дверь. Николаев бросил взгляд в её сторону. В этот же момент в проёме дверей показалась Аллочка с большущим вздутым животом. Лицо у неё, наоборот, было совсем исхудавшее. Под глазами красовались чёрные круги.
- Ой, извините… Вы Погодина не видели?
Николаев растерялся:
- А?.. Нет, не видел…
- Извините, - простонала Аллочка. - Если вы его вдруг увидите, передайте, что мне надо рассказать ему кое-что очень важное.
- Хорошо, Алла, я передам. Как ты…
Аллочка скрылась за дверями. Николаев зарычал и ударил кулаком по стене.
- Ох! – завыл он. - Когда же всё это прекратится?! За что мне это наказание? Кто придумал, что я должен смотреть на то, как умирают знакомые и близкие мне люди?
Где-то сверху хлопнула дверь, и раздались чьи-то быстрые шаги.
- Я умоляю тебя, Господи! – прошептал Николаев. – Пусть всё это закончится здесь и сейчас. У меня нет больше сил…
Звуки шагов стали более громкими, и Николаев увидел Магамединова и Погодина, спускающихся к нему по ступенькам.
- Николаев, у нас беда! – завопил Магамединов.
- У нас уже давно беда, - сказал, не поднимая головы, Николаев.
- Николаев, ты слышишь меня?!
Павел Петрович равнодушно взглянул на Магамединова и Погодина.
- Не кричи, я всё слышу!
- Круглова куда-то пропала! – закричал ещё громче Максим Викторович. - Мы всю больницу обошли! Нигде её нет!
Николаев мгновенно вскочил на ноги.
- Когда?!
Магамединов пожал плечами.
- Если б я знал.
- Мы как-то этот момент проспали, - объяснил Погодин.
- Значит, она пропала как раз в тот момент, Максим, когда мы все дружно погрузились в сон,- сделал вывод Николаев.
- Скорее всего, Паша.
Николаев кинул небрежный взгляд на Погодина.
- Ну, что, Погодин, скажешь, куда по сюжетам твоих книг могла пропасть одна из главных героинь?
- Я не знаю. У меня больница ни в одном, ни в другом романе не погружалась ни в какой всеобщий сон…
- Может быть, - пробормотал Павел Петрович, - вы наконец-то согласитесь со мной, что причина кроется не в фантазиях Погодина?
- Даже, если мы согласимся, что нам это даст? – удивился Магамединов.
- А то! – произнёс Николаев и поднял глаза, пытаясь до конца осмыслить свои выводы. - Фантазия Погодина - это всего лишь визуальная ширма. На её месте, возможно, могла бы быть и другая фантазия. И суть таится не в самой ширме, а в том, что происходит за ней!
- Павел Петрович, не могли бы вы думать более простыми словами, - возмутился Погодин. - Ваши предположения какие-то слишком запутанные и сложные.
- Я хочу, чтобы вы все вспомнили о странных рассказчиках, которые рассказывают какие-то непонятные истории.
- Что за рассказчики?! – вскрикнул Погодин. - Кто они такие вообще?! У меня в романах нет никаких рассказчиков!
- Тихо, Погодин, не вопи! - рыкнул на него Павел Петрович. - Я сам бы хотел понять, кто такие эти рассказчики, и почему всё, что они рассказывают, сбывается в реальном времени…
- Слушайте, а давайте для начала заставим их замолчать? - предложил Магамединов. - Вдруг от этого что-то изменится в лучшую сторону. Должны же мы принимать какие-то контрмеры.

13

Николаич открыл дверку навесного шкафчика, в котором у него было спрятано десять бутылок водки. Он предпочитал хранить их на кухне, где работала его жена, зная, что она не позволит ему за один раз всё выпить.
Николаич поднялся на цыпочки и потянулся к бутылке, стоящей на верхней полке. За его действиями наблюдал расстроенный Игоревич.
- Может, пока хватит? – сказал он. - У нас с тобой ещё столько работы.
Начальник мастерских достал бутылку, закрыл шкафчик и повернулся к Игоревичу. Лицо у начальника было красное, глаза мутные, налитые кровью. Он шагнул к столу, на котором стояли две рюмки, пустая водочная бутылка и лежал порезанный хлеб.
- Да пошла она в жопу эта работа, - пробормотал пьяным голосом Николаич, сел на свой стул и открыл вторую за утро бутылку.
Игоревич забрал свою рюмку и спрятал в кармашке фартука.
- Извини, Николаич, но я пить больше не буду.
Николаич с презрением посмотрел на Игоревича.
- Как хочешь, тебя никто не заставляет, - сказал он, задрал голову, вставил бутылку себе в рот и стал хлестать из неё водку как воду.
На глазах Игоревича бутылка наполовину опустела. Он не выдержал и вырвал её из рук потерявшего над собой контроль товарища.
- Хватит! Я не могу больше смотреть на то, что ты творишь. Поверь мне, друг, водкой душевную боль ты не заглушишь.
- Слышишь ты, умник! – заревел Николаич. - Не ты ли мне не так давно распинался, что жизнь закончилась?! Что всё, что от неё осталось, не имеет никакого смысла?
Игоревич взглянул прямо в глаза Николаичу.
- Может быть и я! – тем же тоном ответил он. - В тот момент моё сердце разрушало отчаяние, и я был готов покончить жизнь самоубийством. Но Бог мне послал тебя - человека, который всё время мне доказывал, что жизнь ещё не закончилась – и я в какой-то момент понял, что ещё хочу жить….

14

Отряд Сергея Ветрова спустился в подвал, повернул в левое крыло и двинулся по коридору. Группа смелых и отчаянных людей прошла мимо указателя «Морг – короткая дорога для медперсонала», под которым было подписано красным маркером: «Гостиница для людей, которые не собираются возвращаться домой живыми».
Впереди всех шли: Жора, Сергей, Оля и Капрон. За ними следовали: Шурик, Жуков, Мария и Рыбин. Отряд замыкали Психоза, Макето и Кристина.
Жора шагал чуть-чуть впереди всех, настроение у него было боевое. Он чувствовал себя героем. Слегка обернувшись, он сказал Сергею:
- Плохо, что мы не взяли с собой верёвку. Нечем будет связать этого «зверя», когда мы его поймаем.
- У Капрона есть моток капроновых ниток, - ответил на это Ветров. - Лучше всякой верёвки.
- Да мы ему и так дадим просраться, - влезла в разговор Оля, - он и без верёвки у нас станет шёлковым.
Жора подошёл к узким дверям, осторожно открыл их и заглянул в узкий коридор. Коридор был пуст. В нём горел неприятный розовый свет, сильно режущий глаза, и стоял запах чего-то палёного, будто где-то перегорела проводка или оплавилась пластмасса. Жора прищурился от света, медленно повернул голову и посмотрел на столпившихся за его спиной бойцов.
- Нам сюда, - пояснил он и первым вошёл в узкий коридор, за ним туда же заскочили Сергей, Оля и Капрон.
Отряд двинулся по узкому коридору.
- Да, какой-то уж очень узкий этот коридор, - заметил Капрон.
- Мрачновато здесь, - прошептал Рыбин.
Жора смело шагал впереди всех.
- Не бздите, всё будет «у парадку», - заверил он.
Позади всех громко скрипнула узкая дверь. Бойцы оглянулись.
- Странно, - удивился Психоза, - я ведь закрыл её.
Люди остановились и уставились на приоткрывшуюся дверь. Она вновь неприятно заскрипела и ещё чуть-чуть открылась.
- Может, стоит посмотреть, - сказала Оля, - чего она вдруг открылась?
- Не мешало бы, - согласился с ней Сергей.
Психоза развернулся и пошёл в сторону приоткрывшейся двери.
- Не дрейфите, господа, - крикнул он. – Психоза сейчас во всём разберётся.
Психоза двигался очень быстро. Вдруг со стороны лестницы тоже раздался скрип. Жора, Сергей, Оля и Капрон мгновенно обернулись. Тишина, никого нет. В голове Сергея промелькнула нехорошая догадка, но он быстро прогнал её прочь.
Капрон протиснулся между Олей и Сергеем.
- Ладно, чего тут стоять, - прорычал он и скомандовал. – Пошли все за мной.
Капрон обошёл Жору и зашагал по коридору. Жора, схватив кочергу обеими руками, двинулся вслед за ним. Сергей и Оля после некоторых раздумий устремились вслед за Капроном и Жорой. Весь остальной отряд (кроме Психозы) продолжил своё движение.
- О, чёрт! – заорал Психоза. - Вы это видите?!
Бойцы вновь обернулись и увидели ворвавшуюся в узкий коридор волну «ногогрызов», их было так много – они лавиной неслись по коридору в сторону отряда Сергея.
- Психоза, давай быстрее сюда к нам, - закричал Макето.
Психоза бросил взгляд на Макето, затем на вжикающих «ногогрызов». Он стал медленно отступать. «Ногогрызы» надвигались всё ближе и ближе, становилось понятно, что он от них вряд ли уже убежит.
Психоза отчаянно улыбнулся. В правой руке у него была «кочерга», в левой - топор. Он взмахнул кочергой и проверил, как она у него крутится и вертится в руке.
- Сейчас-сейчас, мужики, - ответил Психоза.- Я вас догоню.
Неожиданно для всех вскрикнул Капрон:
- Ничего себе номер!
Жора, Сергей и Оля взглянули в сторону Капрона. По коридору со стороны лестницы неслась громаднейшая орава «ногогрызов» - их там было не меньше, чем с другой стороны. Догадка Сергея подтвердилась.
Жора отчаянно заскулил:
- Ой-ёй-ёй…Что ж это будет? Действительно, номер.
Сергей тяжело вздохнул и стал смотреть то в одну сторону, то в другую.
- Это не номер, это грамотная засада, - заявил он. - Чую я, что добром всё это не кончится.

15

Погодин прошёл по длинному коридору хирургического отделения и постучал в пятнадцатую палату. Дверь ему открыла Алёна.
- Тебе Аллу? – тихо спросила она.
Пётр Алексеевич кивнул.
- Николаев сказал, что она меня искала.
Алёна жестом пригласила Погодина войти.
- Заходи, она здесь…
Пётр Алексеевич зашёл в палату и громко вскрикнул:
- О боже, Алла!
В палате стояло четыре кровати, но только на одной из них лежал человек – это была Аллочка. В палате было более-менее чисто, правда, по самой последней от входа кровати ползали мелкие твари. Алёна подошла к этой кровати и стала сметать прямо в ведро всю ползучую живность.
Аллочка лежала под одеялом, которое уже не могло прятать её большущий вздутый живот. Бледная, с чёрными кругами под глазами, кинула она на Погодина свой измученный болезнью взгляд.
- Как видишь, и меня эта чума не обошла стороной. Заснула нормальной, а проснулась вот такой.
Погодин упал на колени перед кроватью.
- Скажи, любимая, что я могу сделать?..
- Если ещё любишь, то убей меня.
Пётр Алексеевич схватил слабую руку Аллочки и покрыл её поцелуями.
- Аллочка, прости меня… прости, милая, за то, что я оставил тебя одну…
Погодин заметил, как под кожей Аллочки зашевелились мелкие ползучие твари, и его глаза расширились от ужаса.
- Когда я это явление описывал в своей книге, мне казалось, что это так прикольно будет выглядеть…
Аллочка отдёрнула свою руку.
- Скажи, Погодин, каково это, когда твоя фантазия оживает в реальности? Что ты ощущаешь, как автор всего этого?
Погодин стряхнул с глаз выступившие слёзы.
- Тебе этого лучше не знать.
Аллочка сжала зубы и прошипела сквозь них:
- Нет, ты мне всё-таки ответь! Каково это, когда твои задумки становятся смертельным приговором для других людей? Для целого человечества! Кем ты себя ощущаешь - гением или жестоким убийцей и параноиком?
Погодин поднял несчастные глаза, и его возлюбленная увидела в них боль.
- Прости, меня Аллочка. Я даже не предполагал, что фантазия способна стать... ужасной реальностью.
Аллочка отвернулась от него и уставилась в потолок.
- Из-за тебя Погодин и я теперь перед Богом не чиста. Я совершила такой ужасный поступок, что не будет мне прощения. И всему виной твоя проклятая фантазия…

16

Психоза нанёс два удара «кочергой» по приблизившейся к нему волне «ногогрызов» и отступил на шаг назад. «Вжи-жи-жить», - громко заревели проклятые твари. Психоза отбивался от них, как только мог: и «кочергой», и ногами. Часть «ногогрызов» улетела от его ударов, часть же прорвалась, они побежали, огибая его с двух сторон.
Макето несмело шагнул в сторону Психозы. Кристина же и вовсе осталась стоять на одном месте.
- Психоза, давай сюда к нам! – заорал во всю глотку Макето. – Ты чего там застрял?!
Психоза вскрикнул и сразу же как-то быстро осел. Ступни его ног оказались отрезаны возле щиколотки. Психоза увидел, как вокруг его отпиленных ног растекается кровь, и завопил диким голосом.
«Ногогрызы» на этом не остановились и стали дальше подпиливать ноги Психозы. Он становился всё ниже и ниже, будто врастал в пол. Волосы на его голове поднялись дыбом.
Психоза из-за того, что его ноги без остановки подпиливали «ногогрызы», оседал вниз и превращался в сплошной фарш. Через несколько секунд от него осталась одна голова, торчащая из того, что минуту назад было его телом.
Макето встал как вкопанный.
- Т-твою мать! – выругался он дрожащим голосом, затем обернулся и сказал Кристине:
- Ну вот и всё: отвоевал наш отряд.
- Бойцы, не тормозим! - закричал Сергей и указал «кочергой» в сторону Капрона. - Пробуем пробиваться вперёд, вон к тем дверям.
Впереди Капрона собралось целое полчище «ногогрызов», оно растянулось метров на восемь в длину.
- Погибать, так с музыкой! – хохотнул Капрон, откинул лопату в сторону, покрепче сжал кочергу и с диким воплем бросился на «ногогрызов». От его сильных и резких взмахов вжикающие ползучие твари улетали по нескольку штук.
Сергей стал за спиной Капрона. Он наносил меткие удары по тем «ногогрызам», что ухитрялись проскочить мимо самодельного оружия Капрона.
- Твари! Получайте, суки!
За спиной Сергея раздался дикий женский вопль. Это заорала Кристина. Сергей обернулся и выругался:
- Твою мать, да помогите ей кто-нибудь!
- Поздно, они её уже сожрали, - сообщила ему Оля.
Сергей вздрогнул о того, что увидел: с другой стороны по кровавому полу катились головы Психозы, Макето и Кристины.
Лавина «ногогрызов», пришедшая со стороны узкой двери, прорвалась к ногам отступающих Рыбина и Шурика. Рыбин и Шурик мгновенно осели и заорали благим матом, их ноги в считанные секунды превратились в кровавый фарш.
- Помогите, они жрут нас живыми! – закричала Мария.

17

Анна замолчала и провела рукой по разрисованному морозом оконному стеклу:
- О, метнес рега ках! – произнесла она и затем добавила. - Кегер ро!
Тем временем больные двенадцатой палаты хирургического отделения - Ира, Света и Степановна, - уселись на самой дальней кровати, застеленной серым покрывалом. Взгляд у них был пустой, стеклянный - отрешённый от этого мира. Лица - неестественно застывшие, каменные.
- И тогда Андрей Кабен отчаялся, - продолжила свой рассказ Анна. - Он понял, что его попытки всё исправить не принесут нужного результата, так как многое решало время, которое он безрезультатно растратил.
Внезапно в глазах Иры появился серебристый блеск, он раскалился внутри них и превратился в две яркие огненные точки. Лицо девушки ожило.
- Скажите, Анна, а почему мы не можем просто убивать? – спросила она. - Зачем нам такие сложные схемы?
Анна улыбнулась ласковой улыбкой и шагнула в сторону Иры.
- Любое убийство противоречит всем законам мироздания. Убийство без причины – это пошлость, это варварство. Пойми, в любом действии должно быть заложено максимум пользы. Примитивные поступки свойственны, как правило, примитивному разуму. Такому, например, как у человека…
- Но для Андрея Кабена целью является обыкновенное убийство, - заметила Ира и повысила голос. - Зачем, скажи мне, вся эта бестолковая прелюдия к простому акту убийства?
- Ты это поймёшь, когда освоишь основы тактической логики, - сказала Анна.
- Ты не ответила на мой вопрос, - разозлилась Ира.
- Всё очень просто, - стала объяснять рассказчица. - Открытым, не скрывающим своё намерение действием, вы бы раскрыли себя, как угрожающий фактор, тем самым, спровоцировав своего врага на ответные меры. И это ещё самые маленькие проблемы, которые из таких открытых действий вытекают. Теперь тебе хоть чуть-чуть стало понятно?
Ира кивнула и улыбнулась, удовлетворённая ответом.
- Итак, Ира, смотри мне в глаза, - приказала Анна. - Взгляд свой не отводи. Почувствуй, что мы с тобой единое целое.
Ира послушно уставилась в глаза Анны. Взгляд у Иры при этом переменился на серьёзный, сосредоточенный. Из её носа вытекла бордовая струйка крови.
Анна тихонечко выругалась. Она подошла к Ире, сняла со спинки кровати белое полотенце с рыжими пятнами и вытерла кровь с лица девушки.
- И тогда произошло то, чего не ожидал сам Андрей Кабен, - зашептала Анна. - В убежище, в котором он прятался, зазвонил телефон, и какой-то седой мужчина протянул ему трубку и произнёс: « Молодой человек, это, скорее всего, спрашивают вас. Ответьте, если вам не трудно».
Неожиданно, вырвав с мясом защёлку, на которую была закрыта дверь, в палату ворвались Магамединов и Николаев.
- Анна, с этой минуты я запрещаю вам произносить что-либо! – рыкнул Павел Петрович. - Вы закрываете на замок свой милый ротик и следуете за нами.
На лице Анны появилось неподдельное удивление.
- Что случилось? – спросила она, выглядя при этом, как невинное дитя. – Чем я вас так разозлила?
Магамединов кинул взгляд на Иру, Свету и Степановну. Все трое сидели в одинаковых позах, положив руки на колени, и не шевелились, словно они были не людьми, а роботами, которых отключили на время. Магамединов, увидев всё это, покраснел от гнева и заорал на Анну:
- Тебе же сказали: закрой рот и следуй за нами! Будешь сопротивляться, потащим силой.
Анна резко вытянула вперёд свои руки. Магамединов и Николаев, не сговариваясь, сразу же схватились за них.
- А ну встали на колени, живо! – сквозь зубы прошипела женщина.
Магамединов и Николаев громко вскрикнули и, сильно сжав челюсти, повалились на колени. Их лица перекосились от боли. Мышцы шеи вздулись буграми, словно они были надувные, и их кто-то перекачал насосом.
- А-а! – завопил Магамединов, чувствуя, как его глаза вылезают из глазниц.
- Ох! – застонал Николаев. – О-о-ох!
Анна сверху вниз посмотрела испепеляющим взглядом на Николаева и Магамединова:
- Неужели вы, ничтожества, думаете, что можете мне что-то сделать?! Как вам вообще такая мысль могла прийти в головы?! Ползите отсюда, пока я вас не уничтожила.
Мужчины схватились за головы и дико заорали из-за невыносимой боли, возникшей в их черепных коробках. Максим Викторович прямо на коленях попытался добраться до выхода, но и двух метров не продвинулся, закатил глаза и рухнул на пол. Павел Петрович тоже повалился рядом. Он задёргался как эпилептик, а затем замер. На его губах показалась густая жёлтая пена.
Анна, взглянув на поверженных мужчин, улыбнулась. Повернувшись к своим невольным слушателям, она спросила:
- На чём я остановилась?
И неприятно засмеялась, будто это фраза была какой-то очень смешной шуткой.

Новость отредактировал LjoljaBastet - 15-08-2015, 05:57
Причина: Стилистика автора сохранена
15-08-2015, 06:55 by БулаховПросмотров: 2 394Комментарии: 2
+2

Ключевые слова: Мистика больница твари авторская история

Другие, подобные истории:

Комментарии

#1 написал: Kalinina
15 августа 2015 14:39
0
Группа: Посетители
Репутация: (0|0)
Публикаций: 3
Комментариев: 846
Еще , хочу еще! Продолжения! Очень интересно и увлекательно . Огромный плюс
  
#2 написал: small knave
15 августа 2015 15:28
0
Группа: Посетители
Репутация: (2|0)
Публикаций: 5
Комментариев: 1 002
Жду очередную часть+
   
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.