Праздный. Часть 4: Вербовщица
Утро серое, сырое. Я сижу на той же лавке напротив подъезда, куда вчера зашла рыжая. Пью кофе из термоса – горький, но горячий. Ветер колючий, лезет под куртку. Жду.Мимо идёт прохожий – мужик в дешёвом пуховике, с кейсом, торопится. Сверху, с ветки, взлетает ворона. Та самая. Она делает круг и – точное попадание – белая клякса на плече мужика. Тот останавливается, оглядывается. Видит ворону на фонаре. Она наклоняет голову и каркает, будто смеётся.
— Ах ты падаль! — мужик хватает из лужи комок мокрого снега, кидает. Мимо. Ворона перелетает на лавку. Мужик разворачивается, чтобы кинуть ещё, но наступает на собственную лужу, ноги разъезжаются – и он падает, роняя кейс. Ворона довольно каркает и улетает.
— Птицы не могут терпеть, — бормочу я. — Сами не могут и другим не дают.
Не знаю, зачем жду. Просто так. Вдруг выйдет? Вдруг я решу с ней поговорить? Или прослежу ещё раз. В трубу смотреть надоело – руки замёрзли.
Слышу хлопанье крыльев. Рядом, на спинку лавки, садится ворона. Крупная, чёрная, блестящая. Та самая.
— Кар, — говорит она.
Я молчу.
— Кар, — повторяет. И вдруг добавляет: — Слышишь, ты, соня. Каркаю тебе, каркаю!
— Что? — Я поднимаю голову.
Ворона наклоняет голову набок, смотрит одним глазом.
— Я говорю: сидишь и в жопу не дуешь. Второй день тут торчишь, как столб. Девку ждёшь, да? Кар-кар. А вот нет, она спит в обнимку с подушкой. И не выйдет. Потому что её Тупни через чёрный ход уволокли ещё вчера, как стемнело.
— ...Чего?
— Слушай сюда, пустота ты ходячая. — Ворона переступает с лапы на лапу, будто разминается. — Я за тобой слежу. Давно. Ты думал, одна только рыжая тебя видит? Я тоже тебя вижу. И не только я. Клюв, главный наш, знаешь, что говорит? Говорит: «Этот парень – ленивая задница, но толк из него выйдет, если встряхнуть».
Я моргаю. Ворона разговаривает. Членораздельно, с картавостью, но каждое слово понятно.
— Ты — ворона, — говорю я.
— Нет, блин, соловей. Конечно, ворона. А ты – наблюдатель. Только наблюдаешь хернёй. Сидишь, смотришь, вздыхаешь. Враш тебя боится, а ты? Ты своего дара в струях не используешь.
— Какого дара?
— Ой, не придуривайся. Дар не замечать – это тоже дар. Ты для людей – пустота. А для нас – почти идеальный агент. Никто не видит, никто не помнит. Клюв таких любит.
— Кто такой Клюв?
Ворона каркнула – громко, будто рассмеялась.
— Клюв — это Клюв. Главный. Тот, кто в гнезде сидит, на мир сверху смотрит. У него свои планы. Ты думаешь, Враш – это весь ужас? Кар-кар. Враш – мелочь. Таких, как он, много. Конкуренты. Все они хотят вертеть людьми, высасывать их страхи, эмоции. А Клюв считает, что надо всех конкурентов убрать. Оставить только нас.
— А какие ещё уроды, кроме Враша?
— Ой, много, — ворона махнула крылом. — Есть, например, Слизень. Живёт в сточных трубах, питается отчаянием уборщиц. Есть Горлач — тот орёт на перекрёстках, заставляет водителей сигналить, питается агрессией. Потом расскажу. Не отвлекай. Потом.
— Ладно.
— Так вот. Мы считаем: мир и так серый, пусть будет наш серый. Без всей этой суеты, без демонов, без Врашей. Одна стая — одни правила. Она наклонила голову к другому боку. — Ты на прошлой неделе видел мужика в сером пальто? Который вышел из вагона, и никто его не заметил?
— Видел.
— Это наш старый агент. Сгорел. Перегорел. Теперь ездит на «Жигулях», ни на что не годен. Мы таких выбрасываем. А нам нужны новые. Молодые, злые, с чувством юмора.
— Ты меня вербуешь? — усмехаюсь я.
— А ты думал, я ради твоих красивых глаз каркаю? — Ворона подпрыгивает на спинке лавки. — Конечно вербую. Сидишь, смотришь, ни хера не делаешь. Враш тебя достал? Достал. Тупни бесят? Бесят. А ты просто уходишь в закат, куришь, трубу протираешь. Пора действовать, пустота.
— И что вы предлагаете?
— Вступить в стаю. Получишь доступ в Складку.
— В какую складку?
— Ну, жировую, — ворона снова каркнула. — Шучу. У тебя, кстати, бока нормальные, не переживай. Складка — это Излом. Пространство между. Там время течёт быстрее, можно шагать через кварталы за минуту, можно видеть, где твои враги прячутся. И своих там можно встретить. Наших. Кар.
— И много у вас таких — агентов?
— Достаточно. Но все уже старые, уставшие, как тот мужик на «Жигулях». А молодых Клюв не берёт — они тупые и хотят славы. А ты не хочешь славы. Ты хочешь, чтобы тебя оставили в покое. И чтобы мир был логичным. Это нам подходит.
— А рыжая? — спрашиваю. — Она кто?
— А рыжая — новая игрушка Враша. Он решил сделать себе слугу из человека. Обычно он так не делал, но ты его напугал. Он думает, что ты начнёшь действовать, вот и готовит себе защиту. Девка — дура, хочет власти, готова на всё. Даже на путь тьмы, как она думает. Жалко её, конечно. Но не очень. Всё равно она бы девственницей умерла. С такой внешностью — только собак гонять. А мы ей поможем не мучиться.
— Ты злая.
— Кар! — ворона будто обиделась. — Я практичная. Не путай. Ладно, хватит болтать. Смотри и учись.
Ворона взлетает. Я провожаю её взглядом. Она кружит над подъездом. В этот момент дверь открывается, выходит рыжая — в том же пальто, сонная, с телефоном в руке.
Ворона пикирует. Быстро. Не ожидаешь такой скорости от птицы. Один удар — в лицо. Когти, клюв. Девушка падает, не успев вскрикнуть. Ворона бьёт ещё раз — и голова девушки дёргается в сторону. Кровь брызгает на асфальт. Ворона садится на перила, отряхивает клюв.
— Готово, — каркает она. — Вот так решаются проблемы. Быстро, чисто, никто не заметил. А ты, я смотрю, даже не поморщился. Хороший знак.
Я не двигаюсь. Смотрю на тело. На лужу крови. На людей, которые проходят мимо, — они не видят ни тела, ни крови, ни вороны. Только я.
— Ты... ты её убила, — говорю я шёпотом.
— А ты думал, мы будем с ней чай пить? Она — инструмент Враша. Без неё он ослабнет. А нам это и нужно. Ворона каркнула. — Не ссы, пустота. Ты сам хотел действий. Вот действие. И не говори, что не хотел. Я видела твои мысли, когда ты на неё смотрел в метро. Хотел, но боялся.
Тело лежит. Кровь не исчезает. Но люди идут, наступают в лужу – и не замечают. Проходят сквозь, как сквозь пустоту.
— Ладно, — встаю. — Что дальше?
— А дальше – Складка. Бери свою трубу и иди за мной. Только смотри не отставай, а то потеряешься. В Складке и не такое бродит. Там, например, есть Сушильщик – высасывает воду из тел, превращает людей в мумии. А ещё есть Шептун – он тебе в ухо нашепчет такую ерунду, что сам захочешь выпрыгнуть в окно. Но про них потом, потом.
— Ты всё время говоришь «потом».
— Потому что время – говно, а у нас его мало. Лети, то есть иди, уже.
Ворона взлетает. Летит к стене дома – и не ударяется, а влетает в серое пятно, которого я раньше не замечал. Пятно пульсирует, как живое.
Я иду за ней. Шаг. И мир выворачивается наизнанку.
Серая мгла. Звуков нет. Только мои шаги и где-то далеко – карканье. Ворона сидит на выступе, похожем на обломок балкона, но балкона здесь нет. Есть только плоскости, углы, искажённые, как в кривом зеркале.
— Добро пожаловать в Складку, — каркает она. — Смотри.
Я смотрю. Вдалеке двигаются фигуры. Не люди. Они скользят, не касаясь пола. Одни – маленькие, юркие, как тени. Другие – огромные, многоногие, как гигантские насекомые.
— Это всё — конкуренты, — ворона взмахивает крылом, указывая. — Враш, его тупни, прочие уроды. Они тоже используют Складку, чтобы перемещаться. Но у них нет Клюва. А у нас есть. Мы здесь хозяева.
— И что мне делать?
— Привыкать. Смотреть. Потом – действовать. Скоро мы начнём охоту. На Враша. На его отродье. А ты будешь нашим козырем. Потому что тебя никто не видит. Даже здесь. Даже в Складке.
Ворона поворачивает голову, смотрит на меня. Глаз блестит.
— Ну что, пустота? Идёшь?
Я сжимаю трубу. Серая мгла давит, но внутри – странное спокойствие. Действительно, хватит сидеть.
— Да, — говорю я. — Идём.
— Да, опять, — каркает ворона. — Опять и опять.
И улетает вперёд. Я шагаю за ней в серую бесконечность.
Конец четвёртой части.
Новость отредактировал Летяга - Сегодня, 16:30
Причина: Стилистика автора сохранена
Ключевые слова: Праздный мистика хоррор атмосфера городские легенды ворона авторская история