Праздный. Часть 3: Оптика
Магазинный воздух пахнет резиной и пылью. Слева — удочки, справа — палатки, в глубине — витрина с ножами. Я иду к прилавку, за которым скучает продавец — мужик лет пятидесяти с лицом, которое видело слишком много пьяных рыбаков. Он смотрит в телефон, листает что-то. Не замечает меня. Конечно, не замечает.Я смотрю на витрину с оптикой. Бинокли, монокуляры, подзорные трубы. Компактные, складные, чёрные, зелёные. Мне нужна труба. Чтобы смотреть издалека. Чтобы не упускать таких, как тот мужик в пальто. И таких, как ворона.
Денег нет. Совсем. Я шарил по карманам – мелочь на одну сигарету. Надо что-то делать.
В магазин заходит покупатель. Мужик в дублёнке, с красным носом — видно, что накачался коньяком и решил купить что-то для души. Тычет пальцем в бинокль. Продавец достаёт. Мужик вертит его, смотрит в окно, кряхтит. Потом берёт сразу три — один себе, два в подарок любовницам. Расплачивается крупной купюрой. Продавец отсчитывает сдачу — пять тысяч. Мужик по пьяни, не глядя, засовывает деньги в кошелёк, но роняет пачку на прилавок. Кошелёк закрывает. А пачка остаётся лежать. Продавец уже отвернулся — обслуживает другого..
Я смотрю на эти пять тысяч. Зелёные, хрустящие, ничьи.
— Если ты такой щедрый, — шепчу я мужику, — то спасибо. Выпей за меня. Хотя ты и так пьёшь.
Забираю деньги. Рука скользит над прилавком — и купюры исчезают. Продавец не видит. Никто не видит. Я — пустота.
Покупаю трубу. Серую, складную, компактную — помещается в карман куртки. Продавец даже не смотрит в мою сторону. Я кладу деньги на прилавок — ровно столько, сколько надо. Остаётся ещё пара тысяч — на кофе, сигареты и мелкие пакости.
— Хороший у вас сервис, — говорю я пустому магазину. — Самообслуживание. Даже приятно.
Выхожу.
На улице – серость. Дождь кончился, но ветер остался. Он лезет под куртку, щиплет лицо. Я сажусь на лавку у какого-то сквера, напротив – огромный дом. Не общага, не МГУ. Просто дом. Высокий, сталинский, с колоннами и гербом на фасаде. Он то ли жилой, то ли офисный – всё равно. Главное – он тянется вверх, и облака играют с ним в прятки. Сейчас туман закрывает верхние этажи, будто отрезая их от мира. А через минуту ветер снова отгоняет облака – верхушка появляется, тёмная, мрачная, с редкими огнями в окнах. Красиво. Тошнотливо красиво.
Я достаю трубу, раскладываю. Направляю на дом. Смотрю на окна. В одном – женщина моет плиту, сосредоточенно трёт губкой. В другом – мужик лежит на диване, смотрит телевизор, жуёт бутерброд. В третьем – двое ссорятся, размахиваются руками, потом хлопает дверь.
В одном окне мужик сидит за столом, пьёт пиво из горла, пялится в ноутбук. На столе грязная тарелка, пульт, пачка трусов. Наверное, холостяк. Или временно. — Да у тебя, брат, правая рука толще левой, – бормочу я. — И мышца на бицепсе не от тренажёра.
В соседнем окне – девушка в коротком халате болтает по видео, улыбается, поправляет волосы. Потом встаёт, дёргает штору, но щель остаётся. Видно, как она снимает халат и ложится на кровать. Телефон ставит на тумбочку – экраном к себе. Интересно, с кем это она так откровенно? Наверное, с тем, кто далеко. Или с тем, кто не приедет. — Не переживай, – шепчу я. — Он всё равно не заслужил такого зрелища.
Смотрю и думаю. О том, как время течёт по-разному в этих квадратах. Кто-то живёт быстро, кто-то не живёт вообще. А кто-то застрял, как муха в смоле. Правда, я тоже застрял. Но хотя бы у меня есть труба.
Я перевожу взгляд на тротуар. И тут же холодею.
Двое. Они идут со стороны метро. Серые, угловатые, слишком высокие для людей. Их лица – гладкие поверхности, без глаз и ртов. Но они видят. Я знаю – они видят всё.
Тупни.
Их двое. Они движутся не спеша, переставляя длинные конечности, как ходули. Люди проходят мимо, не замечая. Я сжимаю трубу. Сейчас они повернут ко мне. Сейчас увидят.
Но нет. Они проходят мимо. Останавливаются у выхода из метро. Ждут.
Я жду вместе с ними. Дышу в трубу, чтобы не запотевала, – не помогает.
Двери открываются. Выходит она.
Рыжая девушка. В тёмном пальто, капюшон откинут. Волосы выбиваются, ветер треплет их. Она идёт быстро, не оглядываясь. Тупни пристраиваются сзади. Не нападают – сопровождают. Как охрана. Или как почётный эскорт.
— Да вы что, серьёзно? — шепчу я. — Тупни теперь работают телохранителями? У Враша что, бюджет урезали? Или ей скидку сделали как новому клиенту?
Я встаю. Иду следом, держу дистанцию. Трубу не убираю — смотрю в неё через плечо, краем глаза, как настоящий ниндзя, которого никто не видит. Или как сталкер.
Девушка сворачивает в сторону старых домов. Тупни за ней. Она доходит до пятиэтажки с облезлым фасадом. Подъезд, железная дверь, домофон с отвалившейся кнопкой. Девушка достаёт ключи. Тупни остаются снаружи — застывают у двери, как два серых истукана.
Девушка заходит. Дверь захлопывается.
Тупни стоят минуту, потом разворачиваются и медленно тают в воздухе. Исчезают. Только сырой асфальт помнит, что они здесь были.
Я стою напротив подъезда. Курю. Смотрю на окна. На крышу.
А там — ворона. Сидит на карнизе, смотрит вниз. Смотрит на меня.
— Ты чего? — спрашиваю я.
Ворона молчит. Только голову наклоняет.
Я поднимаю трубу. Разглядываю её вблизи. Глаза чёрные, блестящие, умные. Не птичьи – почти человеческие. Она не боится. Она смотрит.
Мысли крутятся. Враш нашёл новую игрушку. Девушка идёт к нему – хочет встать на путь тьмы. Тупни её охраняют. А ворона… ворона – не его. Она следит. Может, за ней. Может, за Тупнями. Может, за мной. Враг моего врага? Или просто птица, которой делать нечего? Скорее второе. Птицам часто делать нечего.
— Иди ты знаешь куда, – говорю я вороне. — Со своей картавой каркалкой.
Ворона каркает – коротко, отрывисто – и слетает с крыши. Кружится надо мной, потом улетает в сторону облаков. Сквозь трубу я вижу, как она садится на карниз того самого высокого дома. Того, который облака закрывают. Теперь она сидит там. Смотрит сверху.
Я прячу трубу. Тушу сигарету о лавку.
— Да, опять, – говорю в никуда. — Завтра я приду сюда снова. Узнаю, что это за птица. И что за девка.
Встаю. Ухожу в темноту двора.
Завтра будет новый день. И новая труба.
Конец третьей части.
Новость отредактировал Летяга - Сегодня, 15:16
Причина: Стилистика автора сохранена
Ключевые слова: Мистика хоррор городские легенды Москва одиночество атмосфера зима рассказ творческая история праздный авторская история