Мертвый сын
«Вы боитесь привидений? Есть вещи похуже привидений».Фугасный снаряд гранатомета РПГ-7 вонзился в бок танка, словно нож повара в кусок говядины, броня крякнула и проломилась. Оглушенные танкисты пытались покинуть подбитый танк, который ревел, словно раненный зверь. Едва последний член танкового экипажа покинул погибающую машину, как детонировал весь боекомплект, находящийся в танке. Танкисты пытались укрыться за стенами разрушенных многоэтажек от пуль, этих ос смерти, которые сновали тут и там. Бойцы не сразу поняли, что их окружают боевики.
— Прорывайся на другую сторону улицы, я прикрою! — Прокричал командир танка.
Едва солдат поднялся, чтобы идти на прорыв, как получил свинцовую плюху в лоб.
— Всем лежать! Снайпер! — прокричал командир танка.
Командир всматривался в пустые окна в доме напротив, пытаясь разглядеть там блик прицела или бошку снайпера. Но дом казался пустым и безмолвным и смотрел на бойцов выбитыми глазницами окон. Оглядевшись, командир дал приказ отступать во дворы.
Попетляв среди кварталов, бойцы остановились около девятиэтажного дома. Внезапно небо поменялось с землей местами, раздался оглушительный удар, и бойцы услышали чей-то крик:
— РПГ!
В следующий миг командир увидел джип, на котором был установлен крупнокалиберный пулемет ДШК. Через долю секунды пули разорвали бойцов на куски, командир видел, как ствол поворачивается в его сторону и выплевывает огонь смерти ему в лицо.
Владимир вскочил на своей кровати.
– Опять чертова Чечня приснилась, надоело, аж тошнит.
Посмотрев на часы Владимир, решил вставать и идти завтракать.
Владимир жил вместе с женой Леной и десятилетним сыном Сашей в двенадцатиэтажном доме на окраине областного города, работал на металлургическом комбинате и старался забыть свое прошлое, а в прошлом у него была контрактная служба в танковых войсках и участие в Первой Чеченской компании.
Владимир посмотрел на себя в зеркало и сказал:
– Каким идиотом надо быть, чтобы приказать ввести танки в Грозный, а?
Позавтракав, Владимир пошел будить сына, ведь Сашке предстояло ехать в школу на другой конец города.
«Нам не хватало воздуха на горных перевалах
Мечтали о воде в пустыне Регистан
Кричали от боли на койках медсанбата
Все-таки по-доброму мы помним наш Афган»
Владимир подошел и, повернув ручку, выключил приемник.
– Ты чего? – спросил Владимира мужчина, находящийся вместе с ним в комнате отдыха комбината.
– Тошнит уже от военщины. – Ответил Владимир.
– А ты разве не бывший военный, а, Володя?
– Поэтому и тошнит.
– Всё, перерыв окончен. – Сказал вошедший к ним в комнату начальник цеха.
Мужчины поднялись и пошли на рабочие места.
У Владимира все валилось из рук, а сердце его сжимал черный стальной обруч дурного предчувствия. Внезапно в цех вбежал мастер и крикнул:
– Володя, тебя к телефону, жена звонит.
Володя вбежал в комнату отдыха и взял трубку.
– Да, дорогая?
– Володь, Сашка должен был вернуться из школы два часа назад, а его все нет. – Сказала жена.
– Лен, не волнуйся, может, где погулять решил. – Попытался успокоить ее муж.
А у самого к обручу на сердце еще и камень добавился.
Сашка не вернулся ни к пяти часам, ни к шести. Лена позвонила в школу и узнала и узнала, что Саша был в школе и после уроков отправился домой.
В тот же день родители подали заявление в милицию о безвестно пропавшем сыне.
Дежурный милиционер, прочитав заявление, посмотрел на родителей и сказал:
– Позвольте поинтересоваться, уважаемые, почему вы отпускаете ребенка одного?
Родители промолчали. После переезда сын изъявил желание остаться в старой школе, и родители ему не препятствовали.
На следующий день Владимир вместе с волонтерами расклеивал ориентировки на сына по всему городу, а Лена опрашивала одноклассников Саши.
Один из Сашиных друзей сказал, что видел, как Саша садился на автобус, но не на семнадцатый, каким он обычно ездил домой, а на семьдесят второй, который следует до железнодорожного вокзала. Лена тут же позвонила в милицию и сообщила новое направление поиска оперативникам.
Двое оперативников отправились в автоколонну, для того чтобы допросить всех водителей семьдесят вторых автобусов, которые в тот день работали на линии, а еще двое отправились на вокзал. На вокзале, подключив еще и линейный отдел милиции, оперативники начали поиски, показывая фотографию Саши всем сотрудникам вокзала.
И поиски дали результат.
Дворник, который мел перрон, видел похожего на Сашу мальчика.
— Куда он пошел, куда, я спрашиваю? — наседал оперативник на дворника.
— Туда. — Дворник махнул рукой на другую сторону железнодорожных полотен.
— А что там? — спросил оперативник у дворника.
— Пруды. — Ответил вместо дворника напарник.
— Нехорошие такие пруды, постоянно из них утопленников достают.
— Достали уже эти пруды. — Сказал напарник.
На дворе был март месяц, и школьников, как магнитом, тянуло побродить по льду прудов. То, что при плюсовой температуре лед уже некрепкий и вообще тает, их не волнует.
К вечеру водолазы обследовали все три пруда. И ничего, ни-че-го.
Поздно вечером Владимир и Елена сидели, обнявшись на диване.
– Как бы я хотела бы, чтобы Сашка нашелся, чтобы всё было хорошо. – Сказала Лена.
Владимир промолчал, лишь обнял жену крепко.
Зайдя в ванную, чтобы почистить зубы, Владимир взглянул в зеркало и увидел в отражении позади себя человека в окровавленной военной форме и дыркой во лбу. Владимир узнал его.
– Что тебе нужно, Глеб, ты же погиб. – Владимир резко развернулся, но позади никого не было.
– Пора к психиатру. – Сказал Владимир.
– Глюки уже начались.
Глубокая ночь. Елена проснулась оттого, что кто-то стучит в дверь. Ей и в голову не пришло разбудить мужа. Женщина пошла открывать. Она была сама не своя, создавалось чувство, что это марионетка, а за веревочки дергает кто-то другой. Лена распахнула дверь и увидела Сашку. Она тут же обняла его. И только тогда почувствовала, что он весь мокрый. Настолько мокрый, что казалось, ребенка можно отжимать.
На лестнице горел свет, и в его неясном свете мать разглядела синюшную кожу и распухшее лицо своего ребенка.
– Мамочка. – Проговорил не то ребенок, не то монстр, который прикинулся ребенком, и обнял мать.
Проснувшийся ночью, словно от толчка, Владимир, увидев, что жены под боком нет, вскочил и бросился на поиски Лены. Нашел довольно быстро. Жена стояла на коленях у открытой входной двери, на ее абсолютно белом лице черными кругами выделялись глаза, бедная женщина тряслась крупной дрожью.
– Он был здесь. Он приходил. – Сказала Лена.
– Кто был здесь?
– Саша.
Владимир выглянул в подъезд – никого.
– Тебе приснилось. – Владимир увел жену в спальню.
Володя не помнил, как он провел следующий день. День прошел как в бреду.
После работы он рассказал оперативнику Валерию о происшествии ночью.
Валерий пообещал просмотреть записи с камеры видеонаблюдения, расположенной над подъездом. Если это всё не сон и ребенок действительно приходил, то камера должна это зафиксировать.
Наутро Владимир застал свою жену в той же позе, на том же месте, что и день назад.
Она была мертвенно бледной, наблюдалось отсутствие тонуса в мышцах, губы начали синеть. Владимир взял жену на руки, она была как тряпочная кукла, и отнес на диван. Пульс был, но слабый. Схватив тонометр, муж измерил ей давление. Взглянув на электронное табло тонометра, Владимир ужаснулся. Давление было критически низким.
Не теряя ни секунды, кинулся вызывать неотложку.
В больнице, когда врач закончил оказывать помощь Лене, подошел к Владимиру.
– Что с моей женой? – спросил Володя.
– Обильная кровопотеря. – Ответил врач.
– Но как, откуда?
– Не знаю, я ее осмотрел и не нашел ни царапины. Внутренних кровоизлияний тоже нет. У нее не было носовых или еще каких-нибудь еще кровотечений? Там, где вы ее обнаружили, не было крови на полу или окружающих предметах?
– Ничего не было. – Владимир был в недоумении.
– Значит так. Ваша жена абсолютно здорова, за исключением кровопотери.
Вечером Валерий позвонил Владимиру и сказал, что камера наружного наблюдения ничего не зафиксировала. Саша не приходил.
Владимир спал тревожно, ему снился Глеб с простреленной головой и бомбежка Грозного. Почти каждая ночь превращалась для старшины Баранова в сущий военный кошмар. Почти каждую ночь Владимир возвращался на улицы разбитой в прах столицы Чеченской республики. Ему снился танковый бой, тот самый, в котором погиб весь его экипаж, от огня крупнокалиберного пулемета. Он один остался в живых и остался только потому, что подоспели бойцы мотострелковой бригады.
Утром он отправился к жене в больницу. Сев напротив Елены, Владимир спросил:
– Что случилось, дорогая, что произошло той ночью?
– Он снова приходил ко мне. Он звал меня и просил открыть дверь. Я слышала его голос.
– Почему ты меня не разбудила? – поинтересовался Владимир.
– Я пробовала, но это было бесполезно, ты спал как убитый.
– Зачем пошла к двери?
– Он звал меня.
Через четыре дня Елену выписали, и Владимир забрал ее домой.
Оперативники продолжали поиски, которые не приносили результатов.
Поняв, что дело нечисто, он еще днем купил распятие и теперь повесил его над входной дверью.
На ночь старшина Баранов Владимир Михайлович не просто закрыл, а забаррикадировал дверь в спальню, по всем правилам создания баррикад. Жене велел его будить, если что, до тех пор будить, пока не проснется. Открыв сейф, он вытащил карабин «Сайга» двенадцатого калибра, зарядил и засунул под кровать.
И снова во сне шел бой. Танки, МиГи, «Грады», земля тряслась у него под ногами. Владимир повернулся и увидел Глеба, тот показал куда-то за спину командира и сказал:
– Дверь.
Владимир проснулся в полной темноте, на часах было три часа ночи, баррикада была разобрана. Володя кинулся в прихожую и увидел Лену, лежащую на полу в позе эмбриона. Входная дверь была открыта. Владимир наклонился к жене и понял, что она мертва. Владимир не зарыдал, он просто остолбенел, он не хотел в это верить. Не хотел верить даже тогда, когда приехавшие медики накрыли тело простыней, а милиция составляла протокол осмотра места происшествия. Весь день Владимир пробыл в состоянии, похожем на транс. К вечеру к Владимиру пришел коллега по работе, и тут Володю прорвало, он, захлёбываясь слезами, рассказал гостю то, что происходило последнее время. На что коллега ответил:
– Уходи из этой квартиры и никогда здесь не ночуй.
– Что?
– Был у нас в деревне один мужик, – сказал гость, – а как помер, стал ходить и всю семью извел.
– Когда это было? – спросил Владимир.
– Около ста лет назад.
В свете последних странных событий Владимир поверил рассказчику. Дома не ночевал в ту ночь. Сопоставив все факты: обескровливание, таинственные похождения, он решил, что это вампир. Владимир уже был готов верить во все, что угодно. На следующий день он съездил в лесополосу и срезал здоровенную осиновую ветку, дома превратив ее в кол.
Валерий получил результат из морга. Смерть от массивной кровопотери.
Владимир дожидался ночи.
На следующее утро сосед Владимира — Валентин — увидел, что входная дверь в соседскую квартиру открыта. Заглянув внутрь, он увидел лежащего на полу Владимира. Боец-контрактник, воевавший в горячих точках, умер от разрыва сердца. Рядом с трупом лежал кол.
Вместо эпилога:
Прошло десять лет, но та квартира пустует по сей день, никто из заселившихся в нее не выдерживает в ней больше трех дней, все уезжают. На берегах прудов иногда туманным утром видят силуэт мальчика, одетого в куртку с ранцем и стоящего в воде. Тело ребенка так и не нашли.
Уголовное дело, возбужденное по факту исчезновения Саши, остается открытым.
Новость отредактировал Летяга - Сегодня, 10:04
Причина: Стилистика автора сохранена
Ключевые слова: призраки вампиры сущности тени травма ночь пруды туман кровопотеря воспоминания сын исчезновение видения авторская история