Не оскорбляйте святых!
Влад, мой друг детства, сбежал от Светы посреди ночи, бросив половину вещей. Просто понял: если останется еще на день, либо она его пырнет ножом в истерике, либо он сам выйдет в окно. Света была ужасной, патологической собственницей с больной психикой. Она контролировала каждый его шаг, закатывала скандалы с битьем посуды и угрожала вскрыть вены, если он посмеет уйти. Я ему с самого начала не советовал жениться на ней... И неспроста советовал, поскольку я его лучший друг — от меня у него никогда секретов не бывало, за советами ко мне часто обращался.Когда я впервые увидел Светлану на общей встрече, я понял, что она отвратительный и злой человек. Ради интереса даже с Владом мы узнали о ее семье, там сплошные отморозки и сидельцы по женской линии были. Но, увы, друг меня слушать не пожелал, слишком сильно хотел он свою Свету. А ещё надо сказать, что жили они целиком и полностью за его счёт, она ещё и лентяйка была редкостная и нехозяйственная.
Он уехал за тысячу километров, устроился на завод в другом регионе, сменил симку и вычеркнул эту ненормальную из жизни, и, казалось бы, конец истории?
Но всё оказалось не так просто, всё только начиналось...
Такие женщины, как она, просто так не отпускают. Поняв, что истерики больше не работают, она полезла в самую черную, грязную дрянь, которую только смогла найти. В веретничество, это уже я узнал потом, от знакомых ее. А надо сказать, что это такое направление в черной магии, которое считается самым опасным, поскольку там вся работа часто проходит через храм и не только...
Она купила обряд у какой-то старой деревенской ведьмы. Это был не просто приворот, а прямой, жесткий бесовский замол. Билет в один конец.
В глухую полночь она заперлась в своей квартире. Достала старую, тяжелую икону Николая Чудотворца, написанную еще на мореной доске. Положила ее на голый пол ликом вверх. Света распорола себе ладонь канцелярским ножом, смешала эту кровь со своей менструальной и густо, крест-накрест, залила святой лик.
Затем она перевернула икону лицом в пол. Наступила голой левой пяткой прямо на то место, где была голова святого, и начала читать замол. Страшный, ломающий язык текст, в котором она отрекалась от света, топтала святыню и отдавала бесам свою душу в обмен на то, чтобы Влад приполз к ней на коленях, харкая кровью.
Товарищ мой в ту ночь дежурил в цеху. В районе трех часов ночи его внезапно скрутило так, что он рухнул на бетонный пол. Шею словно перетянуло стальным тросом, из носа хлынула кровь, он задыхался, пытаясь разорвать воротник спецовки. Но это длилось ровно минут десять. А потом всё резко отпустило. Словно натянутая струна лопнула с оглушительным звоном. Он просто встал, умылся ледяной водой и пошел работать дальше. У него оказалась слишком сильная родовая защита, которая смогла отразить воздействие.
А вот процесс, который запустила Света, пошел под откос...
Когда человек совершает настолько чудовищный акт хулы, оскверняя кровью сакральный символ, он открывает портал. Сущности, пришедшие на запах крови и богохульства, наткнулись на глухую стену защиты у Влада. А потом обернулись и посмотрели на саму Свету. Заказчица сама распахнула перед ними дверь. И они взяли плату с нее.
Треш начался на третьи сутки.
У Светы начала чернеть та самая левая пятка, которой она топтала икону. Сначала появилось пятно, похожее на ожог. Оно не болело — вирус сразу убил нервные окончания. Света пошла к врачам, те решили, что это тромбоз или диабетическая стопа. Но ткани отмирали с такой бешеной, неестественной скоростью, что через неделю ногу ампутировали по самое колено.
Но это не остановило процесс. Некроз пошел выше. Инфекция ударила по крови и женским органам — именно по тем биологическим привязкам, которые она использовала в ритуале. Света начала гнить заживо. Из нее лились черные, зловонные выделения, она выла сутками, ее крик в инфекционном отделении заставлял медсестер пить валерьянку.
Ее разум тоже сожрали. В последние дни она была намертво привязана к койке ремнями, потому что пыталась вырвать себе глаза. Она кричала с сорванными связками, что из угла палаты к ней тянутся черные руки, что с растоптанной иконы капает кровь и около кровати стоит старец с абсолютно черными бездонными пустыми глазами и смотрит молча и зло...
Света сгнила заживо ровно за сорок дней после своего черного замола. Врачи констатировали тотальный сепсис и полиорганную недостаточность. Хоронили ее в закрытом гробу. Запах хлорки и формалина не мог перебить сладковатую трупную вонь, а от некогда красивого лица осталась лишь серая, провалившаяся маска с открытым в немом крике ртом.
Мораль здесь жестокая и простая. Когда ты берешь в руки нож и оскверняешь то, что было свято веками, чтобы подчинить чужую волю, ты не любовь возвращаешь. Ты приглашаешь в свой дом абсолютную, голодную тьму. И эта тьма всегда сжирает того, кто открыл ей дверь.
А как дела у моего друга в итоге? Спустя год он нашел себе нормальную хорошую девушку, женился на ней и живёт себе, не вспоминая об этом случае...
У него двое детей, и он счастлив.
Новость отредактировал Летяга - Сегодня, 17:13
Причина: Стилистика автора сохранена
Ключевые слова: Жена ревность приворот авторская история