Расплата за поцелуй

scale_1200


- Соскучились? – хитро прищурившись, спросил Митрич, подойдя к костру.

- Не успели, - с усмешкой ответил Колька Самохин, - вчера в это же время виделись.

- А мне вы даже приснились сегодня, - сказал он.

Потом добавил, обращаясь к Ваньке Горе:

-Ты, Вань, рыбу ел, а эти два олуха рядом стояли и слюни пускали. Наяву-то сегодня рыбу есть будем или у Сергея другие планы?

- Будем, - отозвался Серёга Петров, - сейчас Николай её почистит и на ивовые прутья насадит - пожарим.

- А чего это я? – возмутился его приятель.

- Если есть не хочешь, можешь не чистить, я сам, - ответил Серёга, - с прутьев кору я уже ободрал, края заострил, сейчас рыбой займусь.

- Ладно, - проворчал Колька, понимая, что его приятель прав, он тоже должен внести посильный вклад в общее дело.

Он молча поднялся с чурбачка, на котором сидел и, взяв нож, отправился чистить рыбу.

- А мне задание будет? – поинтересовался Митрич.

- Сиди уже, помощник, сказку сочиняй, пока рыбу будем жарить, расскажешь.

- Я сказок не сочиняю, рассказываю только то, что было! - тихо ответил Митрич.

На самом деле дед не сильно-то и рвался помогать, поскольку уже удобно устроился на Колькином чурбанчике. Хозяин импровизированного табурета это видел, но ничего не сказал, у реки валялись ещё несколько, на них сидел Серёга, когда ловил рыбу днём, поэтому возмущаться смысла не было, проще притащить другой.

Когда рыба уже жарилась, Митрич снова завёл речь про сны.

- Вань, а ведь я не зря тебе про сон сказал…

- Конечно, мы все поняли, что ты, дед, рыбы захотел, вот и намекнул, - ответил вместо Ивана Колька.

Старик глянул на крупных рыбин над костром.

- Хм, вот ещё! – заявил он. – Я не спорю, жареная рыбка – дело хорошее, да только слышал я, что для девок такой сон беременность сулит, а поскольку ты, Ванька, не девка, то будь поосторожнее, когда с Анютой Мещеряковой на сеновале тискаешься, как бы пожениться не пришлось. Ты ж не думаешь, что её братья тебе простят, коли что случись?

Парень покраснел так, что это можно было заметить даже в темноте при свете костра.

- Да, ладно, не тушуйся, все свои. Мы-то никому не скажем, сам не спались! Думаешь, я молодым не был? Однажды едва не простился с жизнью за поцелуй.

Внимание парней тут же переключилось с багряного лица товарища на Митрича.

- Это как? Кто за поцелуй может такое сделать?

- Кто-кто… колдун, если та, кого целовал, его дочкой оказалась.

Поехали мы как-то с другом в другую деревню, ему надо было деньги увезти, которые его отец в долг у родни брал. Петька повёз свёрток, что ему дома дали, а я вроде охранника при нём.

Добрались хорошо, но очень уж долго, деревня далеко, километров шестьдесят или семьдесят отсюда.

Остались с ночёвкой, не переться же обратно в ночь, а потому, конечно, отправились вечером в клуб. А там девчонка… Настёна. Красивая, глаз не отвести.

Под утро, пока мой товарищ (царствие ему небесное, помер двенадцать лет назад) на скамеечке обнимался со своей спутницей, я пошёл провожать эту Настю. А как к её дому подходить стали, она будто нарочно остановилась и прижалась ко мне, горячая такая, глаза блестят, губы – малина…

В общем, не выдержал я, схватил её в охапку и поцеловал, так крепко, что аж голова закружилась.

Она после этого засмеялась и убежала, а я пошёл к дому, куда мы приехали.

Время уже рассветное было, так что почти сразу мы в обратный путь и отправились, решили пораньше выехать, чтобы засветло домой добраться.

От деревни порядком отъехали, с четверть пути, не меньше, тут Петька меня и спрашивает:

- Проводил Настю-то? Ничего не произошло?

- Проводил, - отвечаю, - а что должно было?

- Мне тут Тася (с которой он оставался) сказала, что зря ты с Настей пошёл, неприятности могли быть.

- Местные, что ли, морду набить хотели? – спрашиваю, - так вроде, когда мы ушли, никто ничего не сказал даже, на обратном пути тоже не караулили. Девка очень хороша, но быстро убежала, только и успел поцеловать её, я и от большего не отказался бы.

- А чего не догонял?

- Не знаю, словно остановило что-то.

- Таська сказала, что отец у Насти колдун, зря ты с ней пошёл.

- А что ж ты раньше молчал?

- Сам не знал.

- Ничего не случилось и ладно, не дрейфь, уехали мы уже оттуда, - успокоил я друга.

И тут через пару минут у телеги слетает колесо, а ведь проверяли перед отъездом.

Повозились с ним, но наладили всё, едва двинулись, опять та же ерунда.

Останавливались мы с этим колесом трижды.

Километров сорок до дому осталось, у Петьки живот прихватило. Он в кусты, а я сижу на телеге, спиной к тем кустам, слышу - вроде вернулся, а не садится.

- Залазь, говорю, поехали, а то до ночи не доберёмся.

Оборачиваюсь, а там не товарищ мой, а какой-то мужик. Здоровый такой, хмурый. Откуда взялся не ясно, дорога вся как на ладони, до кустиков едва дотянули, чтобы Петру не посреди поля присаживаться.

Я аж вздрогнул, а про себя даже порадовался, что мы деньги уже передали, пустые едем.

Незнакомец смотрит на меня, посмеивается, бороду чёрную рукой поглаживает и говорит:

- А вы и так до ночи не доберётесь. За удовольствие придётся расплачиваться.

- За какое такое удовольствие? – спрашиваю.

Он вдруг нахмурился и отвечает:

- Дочку мою прижимал, целовал? За это я тебя сейчас прибью, а приятеля твоего в тюрьму отправят как убийцу.

Понял я что к чему, и кто этот чернобородый, взмолился:

- Дядечка, согласен, убивайте, раз считаете виноватым, хоть злых помыслов у меня не было, и про то, что Анастасия - дочка ваша, я не знал. Только друга моего за что же в тюрьму, он ничего не натворил, его пощадите.

Тут мужик захохотал, да так громко и страшно, что у меня мороз по коже.

- Ладно, - говорит, - кабы ты себя стал выгораживать, обоим бы вам конец. Но раз повинился и за товарища просить стал, судьбы вашей ломать не стану, лишь немного поучу уму разуму.

Сказал это и пропал, словно не было его.

Петька вернулся через минуту, а на мне лица нет.

Спросил, что случилось, я ему и рассказал.

- А тебе не померещилось? – удивился он, - не слышал я, чтобы кто-то смеялся, как ты говоришь.

- Посмотрим, - говорю, - сам ни в чём не уверен, но лучше поехали скорее отсюда.

До дому мы добрались поздно ночью.

В конце пути, когда ехали по темноте, особо страху натерпелись. Это вам не на машине, фары включил и всё видать. Мимо леса бедного уставшего конягу во всю мочь гнали, оттуда волчьи глаза зелёным огнём горели, много, я столько разом даже не видел никогда. А до того гроза была, громыхало так, что конь на дыбы вставал, нас намочило, градом набило, телега в грязи застревала столько раз, что со счёта сбились...

В общем, не соврал тот мужик, проучил так проучил, но... хоть живы остались и то ладно.

На том Митрич свой рассказ закончил, а тут и рыба подоспела, ароматная, поджаристая…

Автор - Лана Ленц.
Источник.


Новость отредактировал Elfin - 2-07-2020, 05:00
2-07-2020, 05:00 by Сделано_в_СССРПросмотров: 1 183Комментарии: 1
+10

Ключевые слова: Митрич сон костер рыба поцелуй колдун дочка гроза повозка страх

Другие, подобные истории:

Комментарии

#1 написал: Ksenya078
2 июля 2020 11:35
+1
Группа: Посетители
Репутация: (245|0)
Публикаций: 0
Комментариев: 2 596
Да! Соскучились! Классные рассказы у Митрича)). Не хило колдун так над ними поиздевался, можно сказать, ни за что, так и втаптывал всех дочкиных ухажеров в грязь потом?(((. Понравилось, что аж рыбки жаренной захотелось! Плюсище,+++.
      
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.