Коровья Смерть
Расскажу историю, от которой меня до сих пор корежит. Раньше я был прожженным материалистом. Считал все эти деревенские байки про порчу и нечисть сказками для идиотов. Думал, наука давно всё объяснила.Работал я тогда геодезистом. Закинули нашу партию в глухомань на границе с Вологодской областью. Места там гиблые, сплошные болота. Связи ноль, дорог толком нет — только направления.
Как-то заночевали мы в заброшенной деревне с нашим проводником, местным дедом-охотником. У костра он мне это и рассказал. За что купил, за то и продаю, но то, что я увидел на следующее утро своими глазами, вышибло из меня весь скептицизм подчистую.
Дело было в тридцатых годах. Жил в той деревне мужик по имени Макар. Время голодное, корова во дворе — буквально вопрос жизни и смерти. Нет скотины — зимой всей семье крышка. Макар был мужиком гнилым, ленивым и завистливым. Свое хозяйство пропил, корова у него пала от бескормицы. И пока соседи горбатились от зари до зари и жили справно, Макар просто чернел от ненависти. Эта злоба сожрала его настолько, что он пошел на то, о чем в тех краях даже шепотом не говорили.
Он решил навести на деревню Белый Мор. Коровью Смерть.
По местным поверьям, сама по себе эта зараза в деревню войти не может. Ей нужен «извозчик». Кто-то должен добровольно открыть ей дверь.
Поздней осенью, глухой ночью, Макар поперся за Черный овраг — там еще с царских времен был скотомогильник, куда свозили чумных коров. Раскопал промерзлую землю, достал старую кость. Проткнул себе ладонь ржавым гвоздем, накапал кровью на мосол и прочитал наговор на соседскую погибель. Думал, просто сильную порчу наводит. Вернулся в избу, замотал руку грязной тряпицей и завалился спать.
А утром-то всё и началось...
Деревню накрыло плотным ледяным туманом. Макар проснулся от тихого стука в калитку. Вышел на крыльцо, поёжился от сырости, скинул щеколду и обомлел.
За забором стояла бабка.
Никакой прозрачной мистики. Абсолютно телесная, мерзкая старуха. Стояла босиком прямо в ледяной жиже. На ней — белая холщовая рубаха, сплошь покрытая засохшей сукровицей и жёлтыми корками гноя. Воняло от неё так, что глаза слезились — гнилым мясом, старым вонючим хлевом и чем-то прокисшим, вроде молока.
Старуха подняла голову. Вместо глаз — мутные бельма. С посиневших губ капает белая пена. Она хрипло, со свистом закашлялась, протянула костлявую руку с вывернутыми суставами и намертво вцепилась Макару в запястье. Ровно туда, где под тряпкой был ночной порез.
Пальцы у нее были ледяные. Макар дернулся, моргнул — а перед ним уже никого. Только туман во двор ползет.
Он сорвал тряпку с руки. Порез исчез, а на его месте вздулось красное пятнышко, похожее на укус слепня. Оно вообще не болело. И вот это было самым страшным. Токсин просто убил нервные окончания. Мор не пошел бродить по дворам. Он вошел прямо в Макара.
К обеду пятно почернело и покрылось жесткой коркой. У Макара страшно распухла шея, стала толстой, как у быка. Он рухнул на пол в избе, парализованный.
Дед рассказывал, что люди потом заглядывали к нему в окна. Макар лежал на полу, гнил заживо, пускал изо рта ту самую белую пену, но был в полном сознании. Его тело превратилось в инкубатор. Он лежал и сквозь этот кошмар слушал, как на соседних дворах истошно мычат коровы, харкая черной кровью. Зараза растекалась по деревне через него. Каждое биение его сердца растаскивало смерть всё дальше. Он всё понимал. Понимал, что сам стал той дверью.
Когда мужики сообразили, откуда пошла беда, они к нему в избу даже заходить не рискнули. Подперли двери кольями снаружи, обложили дом сухим хворостом и спалили всё к чертовой матери. Макар всё это слышал, чувствовал запах дыма, но даже закричать не смог.
С тех пор, как говорят местные, на том пепелище даже сорняки не растут. Земля там черная, как зола, а зимой снег тает быстрее обычного.
Рассказ деда крепко засел мне в голову. На следующее утро я не удержался и сходил к тому месту, где когда-то стоял дом Макара. Дед не соврал. Среди пожелтевшей осенней травы зияла абсолютно мертвая, голая плешь. От нее тянуло необъяснимым холодом и еле уловимым, тошнотворным запахом затхлой земли.
Я долго стоял там, курил. И знаете, что-то во мне тогда надломилось.
Я понял одну вещь: зло — это не сказки. Если ты впускаешь в себя черную зависть, если готов пойти на всё ради чужого горя, ты сам открываешь дверь. И то, что придет на твой зов, сожрет тебя первым. Сделает своим инкубатором, своей гниющей оболочкой.
С тех пор я сильно изменился. Я боюсь злиться на людей. Заставляю себя давить любую ненависть на корню. Потому что мне до одури страшно осознавать: стоит лишь на секунду дать слабину, и однажды туманным утром в твою калитку тоже может постучать слепая бабка в грязной белой рубахе.
А вы — хотите верьте этой истории, хотите — не верьте, а доля правды в ней в любом случае есть.
Новость отредактировал Летяга - Сегодня, 17:18
Причина: Стилистика автора сохранена
Ключевые слова: Зависть заклятие неудача авторская история