Страшилки

От огня, вокруг которого мы сидим, кажется, будто ночь за нашими спинами совсем черная. С одной стороны — лес, с другой — чахлый луг, примыкающий к топи. Небо звездное, а вот луны нет.

— Ну, кто будет рассказывать? — ноет Толян. — Давайте уже.

Я смотрю на Фофана, Фофан на Тоху. Грюк крутит головой. Леонид пялится на огонь своими рыбьими глазенапами.

— Так и будем молчать? — не унимается Толян.
— Почему молчать? — кривится Фофан. — Ты вон не умолкаешь.

Толян надувается.

— Ладно, — вздыхает Тоха. — Слушайте про черные очки.

Мы слушаем.

— Один пацан хотел себе черные очки купить. Чтобы крутые были, и не очень дорого. В магазин пошел, а там такие цены — трёхнешься. Ну, он на рынок почапал, где очками торгуют. Стали ему предлагать всякие адидасы-поляроиды. Пацан одни примерил, другие — не нравятся: то сидят криво, то поцарапанные какие-то. Тут какой-то продавец ему говорит: «Вот как раз для тебя! Держи!» - и очки протягивает. Пацан посмотрел — очки прикольные, с черепушками на дужках. «А сколько стоят?» — «Со скидкой отдам! На сто рублей дешевле!» Короче, повелся он. Пыльные только очки оказались — наверное, долго никто не брал. Он их пальцем протер, нацепил. Мутновато вообще-то, но носить можно. Деньги отдал, на выход направился. По рынку в черных очках бродить трудно: народу много, все мельтешат, а тут еще стекла изнутри бликуют. Пацан пару раз, чтобы в хмырей, перед носом выскакивающих, не врезаться, тормозил так, что все вокруг шугались. Плюнул он, очки на шею повесил и пошел. На другой день собрался потусоваться. Очки надел, вышел из квартиры. Тут как раз на лестничной площадке соседская дверь приоткрылась, соседка вылезла — мусор, что ли, выбросить. А в двери за ее спиной — целая толпа. Пацан ей: «Здрастье, Марь Иванна! Гости у вас?» Та в ответ: «Здравствуй, с чего ты взял?» — «Так ведь вон сколько народу!» Соседка головой покачала: «Странные у тебя шутки!» Пацан пожал плечами: дура старая! Явился на тусу. В очках. Туда-сюда. Пива взяли. Он бутылку начатую возле ног поставил, видит краем глаза: кто-то к ней сзади тянется. «Хапки убери!» А кто — убери? Никто его пиво не трогает. Пацан на измену сел. Проморгался, очки задом наперед перевернул, на затылок. И тут стали ему в голову мысли мертвые лезть. Через черные стекла.
— Это как? — не выдерживает Фофан.
— Каком вниз, — огрызается Тоха. — Мертвые, и все тут. Чуть умом он не повредился. А может, и тронулся даже. Немного. Тут пацан сразу все и понял. Он сквозь черные очки покойников видел.
— Днем?
— А хоть бы и днем.
— Лажа!
— И что они делали? — цедит Грюк.
— Известно, чего. Жизнь у живых сосали.

Грюк толкает Фофана локтем:
— Допёр? Сосали! — и тычет пальцем себе в низ живота.

Фофан ржет. Тоха злится.

— И чем дело кончилось? — спрашиваю я.
— Известно, чем. Помер пацан.
— Почему? — не понимает Фофан.
— Так мысли ж у него уже мертвыми стали.
— А!..

Фофан неожиданно притихает. В тохиных словах есть какая-то жуткая логика.

— Чья теперь очередь? — нарушает Толян молчание.
— Твоя, — лениво поднимает Грюк губу.
— С чего бы это?!
— А кто признался, тот и усрался.
— Да пошел ты!..
— Эй, — примирительно окликает Фофан. — Спокойно, я расскажу. Про собаку.

Про собаку — так про собаку.

— Малец один ночью не спал. Сидел в комнате с открытой форткой. Слышит: за окном собака воет. Страшно так, тоскливо. Самой не видно в темноте, только голос. Он к мамке: «Слышишь?» А та тоже не спала. Как напустилась на него: «Хватит глупостями заниматься! Не слушай ее!» — «Почему?» — «Вот надеру уши, узнаешь!» То, се — малец пристал и добился, чтобы мамка объяснила: «Собаки смерть чуют. Раз эта воет — значит, смерть рядом. Ты, сынок, внимания на вой не обращай. А иначе худу быть». Легко сказать! Как тут внимания не обращать, если звук такой, что уши закладывает?

Фофан замолкает.

Толян не выдерживает:
— А дальше?
— Все правдой оказалось, как мамка и говорила, — качает Фофан головой. — Через сутки умерла.
— Мать?!
— Собака…

Грюк фыркает. Фофан не выдерживает и снова ржет, едва не заваливаясь. Оба они веселятся, как гоблины.

— Дебилы, — обижается Толян.
— Ты, Толян, сам дебил, — высказывается Грюк. — Все тебе хочется про какую-нибудь фигню послушать. А вот представь: сидишь это ты здесь, и вдруг вон там, над топью, появляется свечение… Ты - скок, а оно все больше, страшнее… И понимаешь ты, что не убежишь… И мы тебе не поможем — самим ведь не спастись…
— Ё, — скисает Толян. — Хорош. Чего пугаешь?

Фофан, на которого Толян не глядит, подмигивает Грюку.

— Я сейчас сам что-нибудь расскажу, — торопливо предлагает Толян. — Хотите?
— Валяй.
— Ну, одному кренделю малолетнему нужно было купить галстук для школы. Красный. Он, разумеется, в магазин. А там галстуки лежат — вроде как обычные, но не красные, а черные. Делать нечего, он черный галстук взял. Продавец спрашивает: «Ты уверен?» Шкет: «Да!»
— А в чем фишка? — не врубается Тоха. — У нас в лицее у всех галстуки черные. Кто ж красный станет носить, как лох?
— Это давно было, — отмахивается Толян.
— Про пионеров слыхал? — поясняет Фофан.
— Аа, понял.
— Вот. Пришел он в школу в черном галстуке. Училка: «Ой! Ай! Как не стыдно? Сними немедленно!» Тот снимать — не снимается. Училка визжит, к директору шкета тянет. А у него узел на горле сам собой все туже и туже затягивается. Пока спохватились — у шкета фейс почернел, как галстук. А галстук, наоборот, красным стал. Это он крови напился.
— С чего бы галстук кровь пил, если пацана не зарезало, а задушило? — сомневается Фофан.
— Купи себе такой же, повяжи — и разбирайся, в чем там дело! — с вызовом гоношится Толян.
— Долго уже сидим, — изрекает вдруг Леонид. У него одутловатое лицо, и глаза совсем квелые. Он старший и поэтому даже здесь, возле съежившегося огня, делает вид, будто присматривает за нами.
— А куда торопиться? — небрежно роняет Грюк.
— Можно успеть еще что-нибудь послушать, — заискивающе предлагает Толян.
— Мужик один работал с подростками воспитателем, — заводит Леонид. — Клуб организовал спортивно-туристический. В подвале.
— Слышали уже про такое, — морщится Фофан.
— Ребятня вступала. И каждый писал на бумажке: «Хочу покорить горную вершину». Или: «Хочу уйти в открытое море». Вроде заявлений.
— Знаем, знаем, — присоединяется к Фофану Тоха.
— Мужик всем испытания устраивал. Поодиночке. На смелость и выносливость, — не обращает на них внимания Леонид. — Кого душил петлей, кому вены колол. И слово с каждого брал, что это — секрет. Вроде тайного экзамена.

Меня отчего-то охватывает беспокойство.

— Иногда подростки пропадали. Домой не возвращались, в клубе их больше не видели. Милиция начинала розыск. Мужик следователям бумажки подсовывал — про горы там, про море или про подводную лодку на льдине. Мол, подались герои за подвигами. Костры, первопроходцы, и все такое.

Леонид жует белесыми губами. Неприятно это у него получается — будто пробует на вкус что-то, чего я бы в рот не взял.

— А однажды в клубный подвал проверка нагрянула. Пожарная комиссия. Говорят: «Что это у вас за дверца в углу? Откройте-ка!»

Меня уже мелко трясет. Леонид поднимает на меня снулый взгляд и продолжает, словно только мне и рассказывает:
— Мужик отнекивался, что не знает, где ключ. Вроде никогда дверь не отпирал и не видел, что там за ней. Может, служебное помещение с трубами, а может, и просто шкаф. Кончилось тем, что замок взломали. И только дверь открыли…

Леонид дергается всем телом. Я всегда заранее чуял неприятности: оглушительный вопль пропиливает мне голову. Тоха и Фофан взвиваются, Грюк вжимается в черную траву. Звуки ночью разносятся далеко, не ослабевая, точно единственное, что глушит их в другое время суток — солнечный свет.

Из-за леса от ближнего поселения с чьего-то двора летит, пропарывая блекнущую ночь, крик разбуженного прежде времени петуха. Грюк беззвучно ревет, раззявив пасть. Леонид опадает перепревшей квашней. Чахлый болотный огонь в центре нашего круга гаснет, Тоха, Фофан, Толян расплываются, я погружаюсь во тьму, куда нет доступа ни петушиному кукареканью, ни тому, что за ним последует. И, корчась и распадаясь, я еще успеваю порадоваться, что, в сущности, дешево отделываюсь, проваливаясь в тартарары прежде, чем над топью возникает жуткое свечение, которое быстро охватит весь горизонт от трясины до леса и исторгнет из себя губительное огненное солнце.

Автор - Прохожий.
Источник - тут.

Новость отредактировал YuliaS - 19-04-2016, 05:12
19-04-2016, 05:12 by курилка-дурилкаПросмотров: 1 494Комментарии: 4
+4

Ключевые слова: В лесу призраки неожиданный финал страшилки рассказы галстук

Другие, подобные истории:

Комментарии

#1 написал: Winnie-the-Pooh
19 апреля 2016 06:30
0
Группа: Комментаторы
Репутация: (2830|-1)
Публикаций: 33
Комментариев: 9 401
А что случилось-то??? Ядерная боеголовка что ли рванула??? Я так и не понял((
               
#2 написал: Pzpl
19 апреля 2016 13:40
0
Группа: Посетители
Репутация: (2|0)
Публикаций: 6
Комментариев: 59
Болотная нечисть, рассказывающая друг другу страшилки - это сильно!) Плюс!))
#3 написал: Winnie-the-Pooh
19 апреля 2016 14:46
0
Группа: Комментаторы
Репутация: (2830|-1)
Публикаций: 33
Комментариев: 9 401
Цитата: Pzpl
Болотная нечисть, рассказывающая друг другу страшилки - это сильно!)


Оооох, вот ведь до меня сразу-то не доперло)))...Я последний абзац невнимательно прочитал! Плюс!
               
#4 написал: Серебряная пуля
20 апреля 2016 22:07
0
Группа: Друзья Сайта
Репутация: (2411|-1)
Публикаций: 88
Комментариев: 5 660
Класс история, плюс уже ставилa и тоже только дошло, что в конце случилось.
              
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.