Откровение Иоанна Богослова
Глава первая. Остров, возраст и голосЯ вам скажу так: сидеть на скале посреди моря, когда тебе под семьдесят, — это не романтика. Это — жопа. Холодно, сыро, камни впиваются в задницу. Еды нет. Воды нет. Только чайки — и те срут на голову. Называется этот рай — Патмос. И сослали меня туда не за хулиганство, а за то, что не согласился с властями. Не закрыл рот, когда надо было закрыть. Не поклонился идолу, когда все вокруг поклонились.
Меня зовут Иоанн. Я рыбак. Я видел Христа. Я видел, как Его убивали. И я видел Его после смерти. Не надо мне рассказывать про чудеса — я сам чудо, потому что до сих пор жив.
Но в тот день, на Патмосе, я был готов подохнуть. Думал: всё, Господи, забирай. Нет сил. Нет веры. Нет ничего. Только камни, море и ветер. И пустота внутри — такая, что хоть вой.
И вдруг — голос. Сзади. Не спереди — а сзади. Там, где моя жизнь уже прошла. Голос — как труба. Как паровозный гудок в тумане. Я обернулся и чуть не обосрался. Простите, по-другому не скажу.
Семь светильников золотых. Между ними — ОН. В белой одежде. Глаза — как огонь. Ноги — как раскалённая медь. Голос — как шум моря во время шторма. И изо рта — меч. Острый с двух сторон. И семь звёзд в правой руке.
Я упал. Прямо лицом в камни. Не от страха — я не трус. Я упал от того, что понял: вся моя жизнь, вся боль, вся тоска — это не зря. Это была подготовка. К этому часу. К этой встрече.
Он подошёл. Шаг — камни трещат. Остановился. Положил руку на моё плечо. Легко так, по-отечески.
— Вставай, — сказал. — Не бойся.
Я поднял голову. Он стоял надо мной, как скала. Как утёс, о который волны разбиваются.
— Я — Первый и Последний, — сказал Он. — Живой. Был мёртв — и вот жив навсегда. И ключи от ада и смерти у Меня.
И улыбнулся. Грустно. По-нашему.
— Пиши, — сказал. — Всё, что увидишь. И пошли церквам.
Я достал пергамент. Перо дрожало в руке — старый уже, пальцы не слушаются.
— Долго ещё? — спросил.
— Долго, — сказал Он. — Но ты справишься. Я с тобой.
---
Вот вам первая глава, дорогие мои. Без философии. Без сладких слов. Чистая правда: когда ты на дне — Он приходит. Не в золоте, не в славе. А из темноты, из-за твоей спины. И кладёт руку на плечо. И говорит: «Не бойся».
Глава вторая. Церквам, которые забыли, зачем они
— Пиши, — сказал Он. — Ангелу Ефесской церкви напиши.
Я взял перо. Чернила кончались — пришлось разбавить морской водой. Хорошо, хоть дождь пошёл, собрал в плошку.
— Так держать, — говорит Он. — Дела у них хорошие, трудятся, терпят, злых не любят. Но одно плохо — любовь свою первую потеряли. Раньше горели, а теперь тлеют. Как угли в остывшей печи. Пусть вспомнят, с чего начинали. А нет — сниму светильник их с места. Пусто будет. И красиво, и богато, а пусто.
Я пишу. И вспоминаю Ефес. Большой город. Храмы, улицы, толпы. Мы там начинали — горели, как свечки на ветру. А теперь — остыли.
Дальше про Смирну.
— А Смирне скажи: бедные они, но богатые на самом деле. Не бойтесь страданий. Дьявол кого-то из вас в темницу кинет. Десять дней будете мучиться. Будьте верны до смерти — дам вам венец жизни.
Я знаю эту Смирну. Маленькая церковь, бедная. Но люди там — огонь. Полиция их топтала, судьи судили, а они стояли. Смирна не сдавалась никогда. Я любил эти собрания по ночам — в подвалах, с одним светильником на всех. Дрожим, но поём. Страшно, но радостно.
— Пергаму напиши, — продолжает Он. — Там, где престол сатаны. Знаю, что держишься и имени Моего не отрицал даже тогда, когда убили Антипу, свидетеля Моего верного. Но есть у тебя там несколько человек, которые учат, что можно идолов жрать и блудить. Раскайтесь. А нет — приду и сражусь с ними мечом Моим.
Пергам. Красивый город. Храм Зевса, алтарь огромный. Идолы, жрецы, проститутки храмовые. Там трудно было. Наши иногда начинали думать: «А может, так и надо? Все же так живут». Погибельная мысль. Антипа знал — не пошёл на компромисс. Убили его. Камнями побили. Медленно. Страшно. Перед смертью прошептал: «Господи, приими дух мой». Вот это вера.
— Фиатире. Знаю дела твои, любовь, служение, веру. Но есть у тебя женщина Иезавель, которая называет себя пророчицей. Учит Моих рабов блудить и идоложертвенное есть. Дал ей время покаяться — не кается. Брошу её на одр болезни, а детей её убью смертью. И узнают все, что Я — испытующий сердца.
Фиатира. Там женщины заправляли. Сильные, с характером. Лидия была — торговка пурпуром, первая уверовала. А потом эта Иезавель приползла — сладкая, улыбчивая. «Не будьте строгими, — говорила. — Господь добрый, всё простит». Добрый-то добрый, но не дурак. И прощает, когда каются, а не когда плюют на заповеди.
— Сардису. Пиши. Есть имя, что жив, а сам мёртв. Бодрствуй! Ничего не нашёл Я завершённого в делах твоих. Вспомни, как принимал, как слушал, как каялся. Храни то, что осталось. Ибо скоро приду.
Сардис. Город богатый, старый. Крез там когда-то золото мыл. И церковь богатая — большая, красивая, на виду. А внутри — пусто. Как склеп. Покрашено, ухожено, а мёртвое. Нет в них огня. Люди приходят, ставят свечки, зевают и уходят. Дом культуры, а не церковь. Грустно.
— Филадельфии. Мало силы имеешь, но сохранил слово Моё. Открою перед тобой дверь, никто её не затворит. Тех, кто говорит о себе, что они иудеи, а они не иудеи, а лгут, — сделаю так, что придут и поклонятся ногам твоим. Держи, что имеешь, чтобы никто не взял венца твоего.
Филадельфия. Город несчастный — земля тряслась часто, люди уезжали. И церковь маленькая, нищая, в подвале. Но какие люди! Глаза горят, поют так, что стены дрожат. Истина у них внутри, не купленная. Таких Господь любит. Не за силу, а за верность.
— Лаодикии. Ты ни холоден, ни горяч. Тёплый. И извергну тебя из уст Моих. Говоришь: богат я, ни в чём не нуждаюсь. А не знаешь, что ты несчастен, жалок, нищ, слеп и наг.
Лаодикия. Самая паршивая. Богатая, самодовольная, сытая. Им ничего не надо. Ни Бога, ни дьявола, ни правды, ни лжи — только покой. Купили себе религию — красивую, удобную, как новую одежду. В ней и в церковь сходить не стыдно, и на базаре знакомых встретить. Тёплые. Как вода из-под крана, когда не то горячая, не то холодная — пить невозможно.
Я отложил перо. Рука затекла. Четыре церкви написал. Осталось три.
— Завтра, Господи? — спросил.
— Завтра, — сказал Он. — Устал ты, старик.
И улыбнулся.
А я развязал мешок, достал сухую лепёшку, размочил её в плошке. Чайки орали, волны бились, ветер выл. А мне было тепло. Потому что Он был рядом.
Глава третья. Лаодикии и последняя дверь
Утром проснулся от того, что борода примерзла к рубахе. Соль морская за ночь выступила, всё белое. И голос опять:
— Лаодикии допиши.
Я сел, натянул на плечи драный плащ.
— Советую тебе, — говорит, — купить у Меня золото, огнём очищенное, чтобы обогатиться. И белую одежду, чтобы одеться, и глазной мазью помажь глаза, чтобы видеть. Кого люблю, тех обличаю и наказываю. Будь ревностен и покайся. Сегодня у дверей твоих стою и стучу. Кто услышит и отворит — войду к нему и буду вечерять с ним, и он со Мной.
Понял, о чём Он? Лаодикийцам надо не богатство своё предъявлять, а нищету. Не силу — слабость. Не правоту — покаяние. А они — не слышат. Жирные, весёлые, довольные. И Христос у них за дверью. Стоит, стучит. А они телевизор смотрят.
И сел я тогда заплакал. Не от жалости к себе. От того, что много таких Лаодикий вокруг. И в моё время, и в ваше. Сытые, уверенные, ни в чём не нуждающиеся. Им Христос не нужен. Им нужен спонсор, который одобрит их жизнь. А такого не будет.
— Не плачь, — сказал Он. — Не все такие. Побеждающему дам сесть со Мною на престоле Моём, как и Я победил и сел с Отцом Моим на престоле Его. Имеющий ухо да слышит.
Я вытер слёзы. Записал последнюю строчку.
Семь церквей. Семь писем. Семь ступеней вниз — или вверх, не поймёшь.
Трубы пока не звучали. Печати не сняты. Звери в бездне спят. Это всё будет потом. Страшное. Громкое. Кровавое.
А сначала — рука на плече. И слово: «Не бойся».
Запомните это.
Всё остальное — шум.
Глава четвёртая. Небо открылось
На следующий день Он сказал:
— Поднимись сюда. Покажу тебе, что будет после.
И сразу я стал в духе. И вот — дверь открыта на небе. И престол стоит. На престоле — Сидящий. Вид Его — как камень яспис и сардис. Радуга вокруг престола — как смарагд, зелёная, живая. Вокруг престола — двадцать четыре престола, а на них — двадцать четыре старца. В белых одеждах. На головах — золотые венцы.
А от престола — молнии, громы и гласы. И семь светильников огненных горят перед престолом. Это семь духов Божиих.
И море перед престолом — стеклянное, прозрачное, как лёд на Волге весной, только чище.
Я стоял и смотрел. Сердце колотилось, как рыба на песке. Никогда такого не видел. Наши иконы — они только намёк. Пыль по сравнению с этим.
И четыре животных посреди престола. У первого — как у льва. У второго — как у тельца. У третьего — лицо человеческое. У четвёртого — как орёл летящий. У каждого по шесть крыл. А внутри — глаз. Много глаз. И днём и ночью вопиют: «Свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель».
И когда животные воздают славу Сидящему на престоле, старцы падают перед Ним. Снимают венцы и бросают перед престолом. И говорят:
— Достоин Ты, Господи, принять славу и честь и силу. Ибо Ты сотворил всё. Всё по Твоей воле существует и сотворено.
Я тоже упал. Лицом вниз. Потому что стоять перед Ним невозможно. Коленки не держат. И воздух — не воздух, а что-то тяжёлое, сладкое, от чего дышишь и плачешь одновременно.
Глава пятая. Книга, которую никто не мог открыть
И увидел я в деснице у Сидящего на престоле книгу. Писанную внутри и снаружи. Запечатанную семью печатями.
И ангел сильный воскликнул громким голосом:
— Кто достоин открыть эту книгу и снять печати?
И никто не мог. Ни на небе, ни на земле, ни под землёй. Никто.
Я заплакал. Сильно. Как баба на похоронах. Потому что если книгу никто не откроет — всё зря. Все наши страдания, все проповеди, вся вера — зря.
Но один из старцев говорит мне:
— Не плачь. Вот, Лев от колена Иудина, Корень Давидов, победил. Он может открыть книгу и снять семь печатей.
Я поднял глаза. И увидел Агнца. Стоит посреди престола. Как закланный. Семь рогов у Него и семь глаз. Он подошёл и взял книгу из десницы Сидящего на престоле.
И когда взял — четыре животных и двадцать четыре старца пали перед Агнцем. У каждого — гусли и золотые чаши, полные фимиама. А фимиам — это молитвы святых.
И поют новую песню:
— Достоин Ты взять книгу и снять печати. Ибо Ты был заклан и кровью Своей искупил нас Богу. Из всякого колена, языка, народа и племени. И соделал нас царями и священниками Богу нашему. И мы будем царствовать на земле.
И я слышал голос многих ангелов вокруг престола. Тьмы тем и тысячи тысяч. Громко говорили:
— Достоин Агнец закланный принять силу, богатство, премудрость, крепость, честь, славу и благословение.
И всякое создание — и на небе, и на земле, и под землёй — говорило:
— Сидящему на престоле и Агнцу — благословение, честь, слава и держава во веки веков.
А четыре животных говорили: «Аминь». И старцы пали и поклонились.
Глава шестая. Первые шесть печатей
И вот — Агнец снимает первую печать. Я слышу, как одно из четырёх животных говорит голосом, как гром:
— Иди и смотри.
Я смотрю. Конь белый. На нём всадник. Лук в руке. И дан ему венец. И вышел он как победитель — и чтобы победить.
Вторая печать. Второе животное говорит:
— Иди.
Выехал другой конь — рыжий. Всаднику дано взять мир с земли. Чтобы убивали друг друга. И дан ему большой меч.
Третья печать. Третье животное:
— Иди.
Конь вороной. Всадник держит меру в руке. И слышу голос между четырьмя животными: «Мера пшеницы за динарий. Три меры ячменя за динарий. Масла и вина не повреждай».
Это про голод. Хлеб дорогой, еды мало. А богатые — пьют вино и мажутся маслом. Всегда так.
Четвёртая печать. Четвёртое животное:
— Иди.
Конь бледный. На нём всадник — смерть. И ад следует за ним. Дана ему власть над четвёртой частью земли — убивать мечом, голодом, мором и зверями.
Пятая печать. Я вижу под жертвенником души убитых за слово Божие. Они кричат:
— Доколе, Владыка, не судишь и не мстишь живущим на земле?
И даны им белые одежды. Сказано: подождите ещё немного, пока восполнятся братья ваши.
Шестая печать. Великое землетрясение. Солнце стало чёрным, как вретище. Луна — как кровь. Звёзды падают на землю, как смоковница роняет незрелые плоды. Небо скрылось, как свиток. И горы сдвинулись.
Цари, вельможи, богатые, сильные — прячутся в пещерах. Кричат горам:
— Падите на нас и сокройте нас от лица Сидящего на престоле и от гнева Агнца. Ибо пришёл великий день гнева Его. И кто может устоять?
Никто. Ни богатый, ни бедный, ни царь, ни раб. Все одинаковы перед Ним.
Глава седьмая. Спасённые перед престолом
Перед тем как снять седьмую печать, я увидел четырёх ангелов, стоящих на четырёх углах земли. Держат ветры. Чтобы не дул ветер ни на землю, ни на море, ни на дерево.
И другой ангел поднялся от востока. С печатью Бога живого. И сказал громким голосом:
— Не повреждайте земли, ни моря, ни дерев, пока не положим печати на челах рабов Бога нашего.
Я слышал число: сто сорок четыре тысячи. Из всех колен Израилевых. По двенадцать тысяч из колена.
А после этого — великое множество людей. Никто не мог перечесть. Из всех племён, народов, языков. Стоят перед престолом и перед Агнцем. В белых одеждах. С пальмовыми ветвями в руках. И громко кричат:
— Спасение Богу нашему, Сидящему на престоле, и Агнцу!
Ангелы и старцы пали перед престолом на лица свои. И поклонились Богу.
Один из старцев спросил меня:
— Кто эти в белых одеждах? Откуда пришли?
Я ответил:
— Ты знаешь.
Он сказал:
— Это те, кто пришёл от великой скорби. Омыли одежды свои кровью Агнца. Поэтому они теперь перед престолом. Служат Ему день и ночь. И Он будет обитать с ними. Не будут больше ни голодать, ни жаждать. Не будет палить солнце. Агнец будет пасти их и вести к живым источникам вод. И Бог утрёт всякую слезу с очей их.
Ни одной слезинки не останется. Ни одной.
Глава восьмая. Седьмая печать и четыре трубы
Агнец снял седьмую печать. На небе сделалось безмолвие. Примерно на полчаса. Тишина такая, что уши заложило. Я не дышал.
Потом семь ангелов получили семь труб. И другой ангел с золотой кадильницей встал у жертвенника. Ему дано много фимиама, чтобы он приложил молитвы всех святых перед престолом. Дым фимиама поднялся перед Богом. Потом ангел взял кадильницу, наполнил её огнём с жертвенника и бросил на землю. И произошли голоса, громы, молнии и землетрясение.
Первая труба. Град и огонь, смешанные с кровью. Третья часть земли выгорела. Третья часть деревьев выгорела. Вся трава зелёная выгорела.
Вторая труба. Огромная гора, пылающая огнём, упала в море. Третья часть моря сделалась кровью. Третья часть живых существ в море умерла. Третья часть кораблей погибла.
Третья труба. Звезда по имени Полынь упала с неба на третью часть рек и источников вод. И многие из людей умерли от вод, потому что они стали горькими.
Полынь. Горькая трава. Я её в степи пробовал — горько, язык не поворачивается. А тут вода горькая. Пить нельзя. Умирают люди.
Четвёртая труба. Поражена третья часть солнца, третья часть луны, третья часть звёзд. Третья часть дня не светила. И ночи так же.
Я смотрел и записывал. Перо дрожало. Рука болела. Но писал. Потому что велели.
И видел я одного ангела, летящего посреди неба. Он говорил громким голосом:
— Горе, горе, горе живущим на земле от остальных трубных голосов трёх ангелов, которые будут трубить!
Глава девятая. Пятая и шестая трубы
Пятая труба. Звезда упала с неба на землю. Ей дан ключ от кладязя бездны. Она открыла бездну. Из кладязя пошёл дым, как дым огромной печи. Солнце и воздух помрачились от дыма. И из дыма вышла саранча. На землю. И дана ей власть, как у скорпионов.
Сказано было саранче — не повреждать травы, ни зелени, ни деревьев, а только людей, у которых нет печати Божией на челах. Не убивать их, а мучить пять месяцев. Боль от мучений — как боль от скорпиона.
В те дни люди будут искать смерти — но не найдут. Захотят умереть — смерть убежит от них.
Саранча выглядела как кони, приготовленные к бою. На головах — венцы, похожие на золото. Лица — как человеческие. Волосы — как женские. Зубы — как у львов. Хвосты — как у скорпионов, а в хвостах — жала. Царь над ними — ангел бездны. Имя ему по-еврейски Аваддон, а по-гречески Аполлион. То есть Губитель.
Одно горе прошло. Вот ещё два идут следом.
Шестая труба. Слышу голос от золотого жертвенника перед Богом. Ангел с трубой получил приказ: «Освободи четырёх ангелов, связанных у великой реки Евфрат». Четыре ангела были приготовлены на час, день, месяц и год, чтобы умертвить третью часть людей.
Количество конного войска — двести миллионов. Я слышал это число. Я записал.
Кони выглядели так: огонь, дым и сера из их ртов. От этих трёх казней умерла третья часть людей — от огня, дыма и серы. А остальные люди — которые не умерли — не покаялись в делах рук своих. Продолжали поклоняться демонам, золоту, серебру, меди, камням и дереву. И не покаялись в убийствах, колдовстве, блуде и воровстве.
Я писал, и слёзы капали на пергамент. Сколько же зла в человеке. Так бьют — он не слышит. Так жгут — он не кается.
Глава десятая. Ангел с книжечкой
Потом я увидел другого сильного ангела. Сходящего с неба. Облако на нём, радуга над головой. Лицо — как солнце. Ноги — как огненные столбы. В руке — раскрытая книжечка. Правую ногу поставил на море, левую — на землю. И воскликнул громким голосом, как рыкает лев.
Семь громов заговорили голосами своими. Я собрался писать. Но услышал голос с неба:
— Сокрой то, что говорили семь громов. Не пиши этого.
Ангел поднял руку к небу и поклялся Живущим во веки веков, что времени больше не будет. В дни седьмого ангела, когда он вострубит, совершится тайна Божия.
Потом ангел сказал мне:
— Возьми книжечку. Съешь её. Будет горько во чреве, но в устах сладка, как мёд.
Я взял книжечку. Съел. Во рту — мёд. А когда проглотил — горечь в желудке. Так и слово Божие: читать сладко, а жить по нему — горько. Потому что трудно.
— Тебе, — сказал он, — надлежит опять пророчествовать о народах, племенах, языках и царях многих.
Я кивнул. Спорить не стал. Бесполезно.
Глава одиннадцатая. Два свидетеля и седьмая труба
Дан мне тростник, похожий на жезл. Ангел сказал:
— Встань, измерь храм Божий, жертвенник и поклоняющихся в нём. А внешний двор — не измеряй. Он дан язычникам. Они будут попирать святое сорок два месяца.
И дал Я двум свидетелям Моим власть пророчествовать тысячу двести шестьдесят дней. Они — две маслины и два светильника, стоящие перед Богом земли.
Если кто захочет их обидеть — огонь выходит из уст их и пожирает врагов. Они могут затворить небо, чтобы не было дождя в дни пророчества. Власть над водами — превращать их в кровь. Ударить землю всякой язвой, когда захотят.
Когда окончат свидетельство — зверь из бездны победит их и убьёт. Трупы их останутся на улице великого города, который духовно называется Содом и Египет. Где и Господь наш распят. Три с половиной дня народы будут смотреть на трупы. Не дадут положить в гробы. И обрадуются, и подарки пошлют друг другу.
Но через три с половиной дня дух жизни вошёл в них. Они встали на ноги. И великий страх напал на всех. Потом раздался голос с неба: «Взойдите сюда». И они взошли на небо в облаке. И в тот час произошло великое землетрясение. Десятая часть города пала, семь тысяч имён человеческих умерло. А остальные были объяты страхом и воздали славу Богу небесному.
Вот и седьмая труба. Седьмой ангел вострубил. На небе раздались громкие голоса:
— Царство мира стало царством Господа нашего и Христа Его. Будет царствовать во веки веков.
Двадцать четыре старца пали на лица. Поклонились Богу.
— Благодарим Тебя, Господи Вседержитель, что взял силу Твою великую и воцарился. Гневались народы — пришёл гнев Твой. Время судить мёртвых, дать воздаяние рабам Твоим — пророкам, святым, боящимся имени Твоего — и малым, и великим. И погубить губивших землю.
Отверзся храм Божий на небе. В храме появился ковчег завета. Сверкнули молнии, раздались голоса, громы, землетрясение и великий град.
Глава двенадцатая. Женщина, дракон и война на небе
И явилось на небе великое знамение. Женщина, облечённая в солнце. Под ногами её — луна. На голове — венец из двенадцати звёзд. Она была беременна. Кричала от болей и мук рождения.
Другое знамление — огромный красный дракон. Семь голов, десять рогов, на головах — диадемы. Хвостом он увлёк третью часть звёзд с неба и поверг их на землю. Дракон встал перед женщиной, чтобы сожрать младенца, когда она родит.
Она родила сына мужеского пола. Ему надлежало пасти народы жезлом железным. Сын был восхищен к Богу и престолу Его. Женщина убежала в пустыню. Там приготовлено ей место от Бога. Тысяча двести шестьдесят дней.
На небе началась война. Михаил и ангелы его сражались против дракона. Дракон и его ангелы сражались — но не устояли. И не нашлось им места на небе. Великий дракон, древний змей, называемый дьяволом и сатаной, низвержен на землю. Ангелы его низвержены с ним.
Я услышал громкий голос на небе:
— Ныне настало спасение, сила и царство Бога нашего. Низвержен клеветник братьев наших. Клеветал на них пред Богом день и ночь. Они победили его кровью Агнца и словом свидетельства своего. Не возлюбили души своей даже до смерти. Радуйтесь, небеса! Горе живущим на земле! К вам сошёл дьявол в сильной ярости — мало ему времени осталось.
Когда дракон увидел, что низвержен, он стал преследовать женщину. Но ей даны два крыла большого орла. Улетела в пустыню. Змей выпустил из пасти воду, как реку, чтобы увлечь её. Но земля помогла женщине — разверзла уста и поглотила реку.
Дракон разъярился. Пошёл воевать с остальными от семени женщины, которые хранят заповеди Божии и имеют свидетельство Иисуса Христа.
Глава тринадцатая. Зверь из моря и зверь из земли
Встал я на песке морском. Увидел зверя, выходящего из моря. Семь голов, десять рогов. На рогах — диадемы. На головах — имена богохульные. Зверь похож на барса. Лапы — как у медведя. Пасть — как у льва. Дракон дал ему силу, престол и власть.
Одна из голов смертельно ранена — но рана исцелилась. Вся земля дивилась зверю. Поклонялись дракону и зверю. Говорили: кто равен этому зверю? Кто может сразиться с ним?
Даны ему уста, говорящие гордо и богохульно. Власть действовать сорок два месяца. Он отверзал уста для хулы на Бога. Хулил имя Его, жилище Его, живущих на небе. Позволено ему вести войну со святыми и побеждать их. Дана ему власть над всяким коленом, народом, языком и племенем.
И поклонятся ему все, чьи имена не написаны в книге жизни у Агнца, закланного от создания мира.
Кто имеет ухо, да слышит: кто ведёт в плен — сам в плен пойдёт. Кто убивает мечом — сам должен быть убит мечом. Здесь терпение и вера святых.
Потом я увидел другого зверя. Выходил из земли. Два рога, как у агнца. Говорил, как дракон. Он действует перед первым зверем. Заставляет землю и живущих на ней поклоняться первому зверю. Творит великие знамения — огонь сводит с неба на землю перед людьми. Обманывает живущих на земле знамениями.
Говорит им: сделайте образ первого зверя. И дано ему вложить дух в образ зверя, чтобы образ говорил. Убивать тех, кто не поклоняется.
И заставляет всех — малых и великих, богатых и бедных, свободных и рабов — иметь начертание на правой руке или на лбу. Никому нельзя покупать или продавать, кроме того, кто имеет начертание — имя зверя или число имени его.
Здесь мудрость. Кто имеет ум — сочти число зверя. Число человеческое. Число его — шестьсот шестьдесят шесть.
Я положил перо. Шестьсот шестьдесят шесть. Я знаю, что это значит. Не скажу. Догадайтесь сами.
Глава четырнадцатая. Агнец на горе Сион
Взглянул я — Агнец стоит на горе Сион. С ним сто сорок четыре тысячи. На челах — имя Отца. Слышу голос с неба, как шум вод, как сильный гром. И голос как бы гуслистов, играющих на гуслях. Они поют новую песню перед престолом и перед четырьмя животными. Никто не мог научиться этой песне — только эти сто сорок четыре тысячи, искупленные от земли. Не осквернились с жёнами — они девственники. Следуют за Агнцем куда бы Он ни пошёл. Искуплены из людей как первые Богу и Агнцу. В устах их нет лжи — непорочны перед Богом.
Потом я увидел другого ангела, летящего по небу. У него вечное благовестие. Он говорил громким голосом:
— Убойтесь Бога. Воздайте Ему славу. Наступил час суда. Поклонитесь Творцу неба, земли, моря и источников вод.
Второй ангел полетел следом:
— Пал, пал Вавилон. Великая блудница, которая яростным вином блуда своего напоила все народы.
Третий ангел:
— Кто поклоняется зверю и образу его и принимает начертание на лоб или руку — будет пить вино ярости Божией, приготовленное в чаше гнева Его. Будет мучим в огне и сере перед святыми ангелами и перед Агнцем. Дым мучения их восходит во веки веков. Нет покоя ни днём, ни ночью.
Потом я увидел облако светлое. На облаке — сидящий, подобный Сыну Человеческому. На голове — золотой венец. В руке — острый серп. Другой ангел вышел из храма и воскликнул:
— Пусти серп твой и пожни. Настало время жатвы.
Сидящий на облаке бросил серп на землю. Земля была пожата.
Другой ангел вышел от жертвенника с острым серпом. И сказал: «Обрежь гроздья винограда на земле — созрели ягоды». Обрезал и бросил в точило гнева Божия. Кровь полилась из точила до удил конских, на тысячу шестьсот стадий.
Глава пятнадцатая и шестнадцатая. Семь чаш гнева
На небе я увидел другое знамение — великое и чудное. Семь ангелов с семью последними казнями. Стеклянное море, смешанное с огнём. Победившие зверя и образ его стоят на этом море с гусями Божиими. Поют песнь Моисея и песнь Агнца.
Семь ангелов вышли из храма. Одежды чистые и светлые. На поясах — золото. Четыре животных дали им семь золотых чаш, наполненных гневом Бога. И наполнился храм дымом от славы Божией. Никто не мог войти, пока не кончились казни.
Первый ангел вылил чашу на землю. На людей, имеющих начертание зверя. Жестокая гнойная рана.
Второй — в море. Море стало кровью. Всё живое в море погибло.
Третий — в реки и источники вод. Вода стала кровью. Ангел вод сказал: «Праведен Ты, Господи. Они пролили кровь святых и пророков — Ты дал им пить кровь».
Четвёртый — на солнце. Солнце стало жечь людей огнём. Люди хулили имя Божие — но не покаялись.
Пятый — на престол зверя. Царство его погрузилось во тьму. Люди кусали языки от боли. Хулили Бога — но не покаялись.
Шестой — на реку Евфрат. Вода высохла. Приготовился путь царям от восхода солнечного. Три нечистых духа, похожих на жаб, вышли изо рта дракона, изо рта зверя и изо рта лжепророка. Это бесовские духи, творящие знамения. Они собирают царей земли на брань в великий день Бога Вседержителя.
Седьмой — на воздух. Из храма раздался громкий голос: «Свершилось!» И произошли молнии, громы, великое землетрясение. Вавилон великий вспомнился пред Богом — дана ему чаша вина ярости гнева Божия. Города пали. Острова убежали. Град весом в талант падал с неба. Люди хулили Бога — потому что язва от града была великая.
Глава семнадцатая и восемнадцатая. Вавилонская блудница и падение города
Один из семи ангелов сказал мне:
— Пойди, я покажу суд над великой блудницей, сидящей на водах многих. С ней блудодействовали цари земные. Вином её блуда упоены живущие на земле.
Он унёс меня в пустыню. Я увидел женщину на звере багряном. Зверь покрыт именами богохульными, семь голов и десять рогов. Женщина в порфиру и багряницу, украшена золотом, драгоценными камнями и жемчугом. В руке — золотая чаша, полная мерзостей и нечистоты блуда её. На лбу написано: «Тайна, Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным».
Я удивился. Ангел объяснил:
— Женщина — великий город, царствующий над земными царями. Семь голов — семь холмов. Десять рогов — цари, которые дадут силу и власть зверю.
Потом другой ангел сошёл с неба с великой властью. Он воскликнул:
— Пал, пал Вавилон. Жилище бесов, пристанище нечистым духам. Яростным вином блуда своего напоил все народы. Цари земные блудодействовали с ним. Купцы земные разбогатели от его роскоши.
Я слышал другой голос:
— Выйди из него, народ Мой. Не участвуй в грехах его. Ибо грехи его дошли до неба. Воздайте ему так же, как он воздал. Сколько славился и роскошествовал — столько мучений и страха дайте ему.
Плакали цари, купцы и все кормчие. Стояли издали, смотрели на дым от пожара. Купцы рыдали, что никто уже не покупает их товаров — золота, серебра, драгоценных камней, жемчуга, виссона, порфиры, душистых деревьев, слоновой кости, меди, железа, мрамора, колесниц, рабов и душ человеческих. Всё погибло.
Сильный ангел поднял камень, похожий на мельничный жёрнов, бросил в море и сказал:
— С таким же стремлением будет низвержен Вавилон. Не будет его. Ни звука гусельников, ни шума жерновов, ни света светильника не будет в тебе. И голоса жениха и невесты не слышно в тебе. Ибо купцы твои были знатные люди. И чарами твоими введены в заблуждение все народы. И в нём найдена кровь пророков, святых и всех убитых на земле.
Я заплакал. Не от жалости к Вавилону — от страха. Потому что много Вавилонов вокруг. И в каждом — кровь, обман, торговля душами. И каждый когда-нибудь упадет.
Глава девятнадцатая. Брачный пир Агнца
После этого я услышал громкий голос многих людей на небе:
— Аллилуйя! Спасение, слава, честь и сила Господу нашему. Ибо истинны и праведны суды Его. Он осудил великую блудницу, которая растлила землю блудом своим, и взыскал кровь рабов Своих от руки её.
И вторил голос, как бы многих вод и сильных громов:
— Аллилуйя! Воцарился Господь Бог Вседержитель. Возрадуемся и возвеселимся. Отдадим Ему славу. Ибо наступил брак Агнца. Жена Его приготовила себя. Дано ей облачиться в виссон чистый и светлый. Виссон — это праведность святых.
Ангел сказал мне:
— Напиши: блаженны приглашённые на брачный пир Агнца.
Я упал к его ногам. Но он сказал:
— Нет, я — такой же раб, как ты и братья твои, имеющие свидетельство Иисуса. Богу поклонись.
Потом я увидел небо отверстым. Белый конь. На нём Сидящий — Верный и Истинный. Он праведно судит и воюет. Глаза — как огненное пламя. На голове — много диадем. Имя написано — Его никто не знает, кроме Него Самого. Одежда обагрена кровью. Имя Ему — Слово Божие.
За Ним следовали небесные воинства на белых конях. Изо рта Его выходит острый меч — поражать народы. Он пасёт их жезлом железным. Он топчет точило вина ярости и гнева Бога Вседержителя. На одежде и на бедре Его написано имя: «Царь царей и Господь господствующих».
Ангел стоял на солнце. Он воскликнул громким голосом ко всем птицам:
— Собирайтесь на великую вечерю Божию. Ешьте трупы царей, военачальников, сильных, коней и всадников, рабов и свободных.
Я увидел зверя, царей земных и воинства, собравшихся на брань с Сидящим на коне. Зверь был схвачен вместе с лжепророком, который творил знамения перед ним. Оба брошены живыми в озеро огненное, горящее серой. Остальные убиты мечом. И птицы наелись их трупами.
Глава двадцатая. Тысяча лет, сатана и последний суд
Я увидел ангела, сходящего с неба. У него ключ от бездны и большая цепь. Он взял дракона — древнего змея, который есть дьявол и сатана, — и сковал его на тысячу лет. Бросил в бездну, запер и положил печать. Чтобы не обольщал народы, пока не пройдёт тысяча лет.
Я увидел престолы и сидящих на них. Им дана власть судить. Увидел души обезглавленных за свидетельство Иисуса, за слово Божие, кто не поклонялся зверю и не принял начертания. Они ожили и царствовали с Христом тысячу лет. Остальные из мёртвых не ожили.
Это первое воскресение. Блаженны участники первого воскресения. Над ними вторая смерть не имеет власти. Они будут священниками Бога и Христа. Будет царствовать с Ним тысячу лет.
Когда окончится тысяча лет, сатана будет освобождён из темницы. Он выйдет обольщать народы — Гога и Магога — и соберёт их на брань. Числом как песок морской. Они вышли на широту земли, окружили стан святых и город возлюбленный. Но огонь с неба истребил их. Дьявол брошен в озеро огненное, где зверь и лжепророк. Будут мучиться день и ночь во веки веков.
Потом я увидел великий белый престол и Сидящего на нём. Земля и небо убежали — не нашли места. Мёртвые — малые и великие — стояли перед престолом. Раскрылись книги. Раскрылась ещё книга жизни. Мёртвые судимы по написанному в книгах — по делам своим. Море отдало мёртвых, смерть и ад отдали мёртвых. Каждый судим по делам. Смерть и ад брошены в озеро огненное. Кто не записан в книге жизни — брошен в озеро огненное.
Я положил перо. Рука не двигалась. Вторую смерть я написал. Второй смерти — нет.
Глава двадцать первая. Новое небо и новая земля
Потом я увидел новое небо и новую землю. Прежнее небо и прежняя земля прошли. Моря больше нет. И я, Иоанн, увидел святой город, новый Иерусалим, сходящий от Бога с неба. Приготовленный как невеста, украшенная для мужа своего.
Услышал голос с престола:
— Вот жилище Бога с человеками. Он будет жить с ними. Они будут Его народом. Бог Сам будет с ними. Бог отрёт всякую слезу с очей их. Смерти не будет. Ни плача, ни крика, ни болезни. Прежнее прошло.
Сидящий на престоле сказал:
— Я делаю всё новым.
И добавил:
— Напиши, что слова эти верны и истинны.
Потом Он сказал:
— Совершилось. Я — Альфа и Омега, начало и конец. Жаждущему дам даром от источника воды живой.
Ангел взял меня в духе на великую гору. Показал великий город, святой Иерусалим. Слава Божия освещает его. Светильник его — Агнец. Стена большая, ворота двенадцать. На воротах — двенадцать ангелов и имена двенадцати колен Израилевых. Стена города на двенадцати основаниях. На них — имена двенадцати апостолов Агнца.
Город — чистое золото. Похож на прозрачное стекло. Основания стены украшены драгоценными камнями. Двенадцать ворот — двенадцать жемчужин. Улицы города — чистое золото. Нет в нём храма — потому что храм его — Господь Бог Вседержитель и Агнец. Солнце и луна не нужны — слава Божия освещает его. Спасённые народы будут ходить в его свете. Ворота не будут запираться днём. Ночи там нет.
Не войдёт в него ничто нечистое, никто, преданный мерзости и лжи. Только те, кто записан в книге жизни.
Глава двадцать вторая. Последние слова
Ангел показал мне реку воды жизни. Светлую, как кристалл. Она вытекает от престола Бога и Агнца. По обе стороны реки — дерево жизни. Оно приносит плоды двенадцать раз в году. Листья — для исцеления народов. Не будет там проклятия. Престол Бога и Агнца — в нём. Рабы Его будут служить Ему. Увидят лицо Его. Имя Его — на челах их. Ночи не будет. Не нужен светильник — Господь Бог светит им. Будут царствовать во веки веков.
Ангел сказал мне:
— Слова эти верны и истинны. Господь Бог святых пророков послал ангела Своего показать рабам Своим то, чему надлежит быть вскоре. Блажен тот, кто хранит слова пророчества этой книги.
Я, Иоанн, видел и слышал это. Упал к ногам ангела, показавшего мне это, чтобы поклониться. Но он сказал:
— Нет, я — такой же раб, как ты и братья твои пророки, как хранящие слова этой книги. Богу поклонись.
Потом он сказал:
— Не запечатывай слов пророчества этой книги. Время близко. Неправедный пусть делает неправду дальше, грязный пусть марается, праведный творит правду, святый освящается. Гряду скоро. Награда Моя со Мной. Воздам каждому по делам его. Я — Альфа и Омега, начало и конец, Первый и Последний.
Блаженны те, кто омывает одежды свои — иметь право на дерево жизни, войти в город воротами. А псы, колдуны, блудники, убийцы, идолослужители и лжецы — снаружи.
Я, Иисус, послал ангела Моего засвидетельствовать это вам. Я — корень и потомок Давида, звезда яркая утренняя.
Дух и невеста говорят: «Приди». Слышащий пусть говорит: «Приди». Жаждущий пусть приходит. Желающий пусть берёт воду жизни даром.
И я, Иоанн, свидетельствую всем слышащим слова этого пророчества: если кто прибавит к ним — Бог наложит на него казни, о которых написано. Если кто отнимет — Бог отнимет его часть от дерева жизни и святого города.
Свидетельствующий это говорит:
— Да, гряду скоро.
Аминь. Гряди, Господи Иисусе!
Благодать Господа нашего Иисуса Христа со всеми вами. Аминь.
Новость отредактировал Летяга - Сегодня, 10:43
Причина: Стилистика автора сохранена
Ключевые слова: Иоан Ангел зверь авторская история