Заклятие Обиды.
«Кто видел — становится частью.Кто слышал — тот следующий.
Кто поверил — уже в ловушке».
Пролог.
«Хотите историю про призрака?» — Ромка подмигнул пятерым сидящим в зале его квартиры друзьям.
«Каждая история про призрака начинается с трагедии», — Ромка скорчил трагическую рожу, как артист в театре пантомимы. «На четырнадцатом микрорайоне жила семья. Обычная, ничем не примечательная семья: муж Виктор, жена Ирина. Взрослая дочь, не помню, как её звали, уехала в Москву — работу там нашла с хорошей оплатой. Так вот, в какой-то момент у мужика начала протекать кукуха. Я не знаю, что стало причиной, но протекла сильно. Мужик с кем-то разговаривал по ночам, будто кого-то видел или слышал. Иринка советовала ему к врачу обратиться, а его это бесило. В какой-то момент ему стало казаться, что жена решила упечь его в сумасшедший дом. И в один не самый прекрасный день у него совсем башню унесло, он избил Ирину, а затем, дотащив её за волосы до чугунной батареи, дважды приложил об неё лицом со всего маху. Впечатывая, вкладывая всю свою больную ярость в каждый удар. Он убил её. А потом в домашней одежде сбежал из дома, бегал по парку. Прикиньте, ранняя весна, а он даже тапочки потерял, бегал по парку и орал как ненормальный. Хотя он и был ненормальным».
- А почему полицию никто не вызвал? – спросила Алевтина, глядя на сидящих рядом Женьку и Илью, напротив на широком кресле, навострив уши, сидела Кристина, за её спиной, слегка приобнимая девушку за плечи, стоял Ванёк.
В комнате повисла напряжённая пауза, лампочка, единственный источник света в комнате, слегка моргнула.
- Во! Видали! - Ромка поднял палец вверх. – Она здесь. Да расслабьтесь, просто бывают скачки напряжения.
«Полицию на самом деле вызвали», - продолжил историю Ромка: «но… они опоздали. Витьку нашли в парке мёртвым, со следами борьбы. Его кто-то убил. Но это ещё не всё!» - Роман оглядел сидящих в комнате друзей долгим взглядом, специально выдерживая паузу: «Их дочь просто исчезла. Пришла с работы домой… И больше её никто не видел. Соседка этой семьи умерла от сердечного приступа через сутки. А следователь, который вёл дело, тоже погиб, поскользнувшись дома и проломив затылок о край стола. Все, кто были прямо или косвенно связаны с этой квартирой или этим делом – умерли. И, говорят…» - Ромка снова выдержал паузу: «Каждый, кто так или иначе соприкоснётся с этой историей, оказывается «заражён» и тоже вскоре… того. От слепой ярости призрака нет спасения. Проклятие призрака страшнее самой смерти». Ромка сделал страшную рожу с языком набок. В комнате повисла гробовая тишина.
Кристина почувствовала, что воздух будто стал спёртый, с сладковатым запахом гнили и железа.
«Вы что, уверовали, что ли?» - хохотнул Ромка. – «Охренеть. Я и не думал, что вы такие впечатлительные. Вы чего? Это же просто городская байка!»
- Откуда ты это байку выловил? Из интернета? – поинтересовался Илья.
- Нет. В универе с утра один чувак рассказал. Мне понравилось. Решил пугануть вас вечером.
На запотевшем оконном стекле появились капли конденсата, которые поползли вверх.
- Чем воняет тут у тебя! – Ваня недовольно повёл носом.
- Сейчас проветрю. – Ромка открыл окно: - Воняет им тут чем-то.
- Мне не по себе от твоей городской байки. – Алевтина поёжилась.
- Да расслабьтесь. Я сейчас принесу ещё пива. – Рома направился в сторону кухни.
- Не, спасибо. – Илья подхватил свою куртку со спинки кресла: - По домам надо. Время уже первый час, завтра в университет.
- Ладно. – Ромка огорчённо вздохнул. – Зря я вам это рассказал. Впечатлительные оказались. Аж разбежались.
- Да не, поздно уже. В натуре. – сказал Иван, обувая кроссовки.
- Ну, тогда давайте до завтра. – Ромка подождал, пока друзья соберутся, и закрыл за ними дверь, сказав про себя: «Трусишки».
Алевтина
Алевтина сидела в кресле, подтянув колени к груди, ей было жутко, глаза девушки невольно косились в сторону темной прихожей. «Включить свет», — подумала Алевтина, «Но чтобы его включить, надо шагнуть в темноту». Девушка прижала к себе подушку, раздался тихий скрежет со стороны кухни: «скррр-скррр-скррр» — скрипели петли, дверные петли. Будто кто-то открывал дверь на кухню, закрывал, а затем снова открывал.
«Интересно, это Ромкины сказки на меня так подействовали?». Да, рассказ её напугал, но не настолько же, чтобы трястись от… Внутри девушки нарастало ощущение, что на неё кто-то смотрит из темноты. Взгляд этого кого-то прожигал насквозь, буквально вызывая жжение за грудиной.
«Из ада даль прозрачна и чиста, круг солнца чёрен, ночь освещена», — всплыло в голове девушки, она не помнила точно, откуда эти слова. Из книги? Из фильма? А может… Может, ей кто-то их внушил прямо сейчас. Алевтина вскочила и включила бра, люстру — свет залил комнату. Включив торшер в углу, свет которого разгонял темноту прихожей, девушка шагнула и туда и включила два настенных светильника, затем, развернувшись, быстро прошла на кухню. «Шлёп, шлёп, шлёп» — она слышала свои шаги по линолеуму, девушка остановилась, чтобы закрыть дверь кухни на защёлку, «шлёп-шлёп» и наступила тишина. Внутри Али всё похолодело: «Это. Это не мои шаги, это…»
«Бум-бум» - раздалось, будто кто-то был чем-то об батарею.
«Щёлк» - щелчок выключателя прозвучал как выстрел. Алевтина развернулась, увидев, что люстра в комнате выключена и бра выключено, горел лишь торшер.
«Выйти. Уйти отсюда» - Алевтину уже трясло от страха. Но чтобы уйти, надо пройти мимо комнаты в прихожую. Алевтина двинулась вперёд, прокрадываясь по своей однушке будто по минному полю.
«Не смотри в комнату, не смотри» - говорила она себе. Посмотрела. У дальнего окна, едва освещаемое светом торшера, что-то лежало, то, чего там быть не должно. Что-то тёмное. От него веяло холодом, он чувствовался даже на таком расстоянии «кхх-кхх-кхх» - короткое, прерывистое дыхание, то, что лежало у окна, повернулось и поползло. Алевтина не могла отвернуться от этого ползущего кошмара. На освещаемое желтым приглушенным светом торшера пространство комнаты выползла женщина в перепачканном кровью домашнем халате, её лицо было в крови, голова повернута на бок, лицо было деформировано, будто ударом, из выбитого глаза и носа вытекали струйки крови. Женщина вцеплялась ногтями в палас и рывком подтягивала себя «кхх-кхх-кхх» - вторая рука и ноги безвольно волочились за ней. Слипшиеся от крови волосы падали на лицо. Не помня себя от ужаса, Алевтина как была в домашнем халате бросилась к входной двери, крутанула ручку замка, рванула засов и выскочила в подъезд. Босиком. Звонить в соседние квартиры? Нет! Это сейчас выползет.
Девушка рванула к лифту. «Давай-давай-давай» - девушка жала кнопку лифта. «Тук» - раздалось из квартиры. «Тук-тук». Через порог переползала эта жуть. Девушка, чувствуя, что сердце готово выскочить из груди, смотрела на этот выползающий ужас. «Беги» - орал инстинкт самосохранения. «Беги, дура!» Но она стояла парализованная страхом, не в силах оторвать взгляд от призрака. «Беги!!!» - прозвучал в её голове голос мамы. Мамы, умершей три года назад. Алевтина побежала вниз по лестнице, не чувствуя холода бетонных ступеней, этаж, второй, третий... пятнадцатый?» Алевтина остановилась. Она жила на одиннадцатом этаже и уже давно должна была оказаться на улице. Переведя дыхание, она снова побежала вниз, но кто-то схватил её за ногу, нет, она точно знала, что не споткнулась, кто-то схватил – Алевтина кубарем прокатилась целый лестничный пролёт, стукнувшись головой об порог. В глазах вспыхнули «звёзды».
Бежать. «Беги», — сказала она сама себе. Уперевшись на перила, поднялась, ощущая боль в пояснице и ноге, хромая и раскачиваясь из-за боли в спине, снова пошла вниз. В голове что-то пульсировало. Дверь, спасительная дверь. Вот она. Девушка нажала кнопку домофона и выскочила на улицу. «В магазин, надо бежать в магазин». На первом этаже дома, где жила Алевтина, располагался магазин «Красное и белое».
«Туда. Скорее туда», — Алевтина не сразу заметила полное отсутствие людей на улице, распахнув дверь в магазин, кинулась внутрь, разбив пальцы ноги о порог и едва удержав равновесие.
«Помогите. Прошу», — прошептала Аля, она хотела кричать, кричать на всю вселенную, но горло свело спазмом, и вместо крика выходил лишь еле слышный шёпот. «Помогите», — она чувствовала странное чувство, будто сама реальность разваливается на кусочки. Сделала несколько шагов в магазин, зашла за стеллаж с пивом — никого. У стены магазина была странная лужа воды, Алевтина почему-то прикипела к ней взглядом. Что-то было не так, что-то неправильно, всё неправильно. От лужи отделились струйки воды и потекли вверх к потолку, вода текла вверх, а не вниз. «Тук… тук… тук…» Алевтину будто насквозь пронзал этот звук: «Оно. Оно. Она здесь». Из-за стеллажа выползло то, что было в квартире, согнулось пополам и начало рывками подниматься. «Рывок, рывок, ещё рывок», — Алевтина видела, как жуткий призрак встал на ноги и пошёл к ней неестественной походкой, будто на протезах. Спотыкаясь, но не падая. Девушка не могла оторвать взгляд от разбитой головы, окровавленного лица, безвольно болтающейся руки. Призрак каким-то образом очутился прямо перед ней, Алевтина почувствовала, что взгляд её безжизненных глаз заполняет её, затопляет разум. Крошечный островок сознания ещё пытался устоять, но и его унесло ледяной волной мёртвого холода.
***
- Проклятье, чтоб тебе и на том свете пусто было! – пьяный дед Степан ругался на лифт, который снова не работал. Смачно сплюнув, старик, тяжело ступая, пошёл на свой четвёртый этаж, на площадке между вторым и третьим этажом он обо что-то споткнулся, что-то мягкое. Он ощутил запах железа. Протерев глаза, старик наклонился и увидел девушку. Соседку с одиннадцатого этажа. Взгляд её остекленевших, лишённых жизни глаз был устремлён в никуда.
Евгений.
Был уже поздний вечер, когда Женька закончил писать рассказ и отправил его на модерацию на сайте страшных историй, где периодически публиковал всякие городские легенды и страшилки. Рассказ Ромки его впечатлил, он не слышал об этом случае и решил облечь слова в букву.
***
Ещё днём Женька посетил дом, про который рассказывал Рома, в котором это всё происходило.
Пройдя через жилой микрорайон, парень вышел к подъездной дороге и остановился напротив панельной хрущёвки, ничем не примечательной на первый взгляд, каких по городу великое множество, но эта была не одна, она была единственной в своём роде. Полностью заброшенной. Окна без штор с помутневшими стёклами и отсутствие цветов на подоконниках выдавали отсутствие жильцов. Молодой человек почувствовал себя неуютно, по спине пробежали мурашки, а в затылок тупой иглой вонзилось ощущение, что из окон дома на него кто-то смотрит. Из всех окон сразу, будто смотрит сам дом своими окнами, как глазами. Женя, поёжившись как от холода, попытался отогнать эту мысль от себя. Обойдя дом, который с другой стороны ещё больше напоминал дом-призрак, Женя пошёл по палисаднику с пожухлой травой, смотря на серую стену.
Окна первого этажа были заколочены листами фанеры. Споткнувшись обо что-то, парень быстро наклонился, чтобы посмотреть, что попало ему под ноги – тапок. Обычный мужской тапок сорок четвёртого размера. Женька зачем-то взял его, но от прикосновения волосы на руке парня стали дыбом, прорвавшийся невесть откуда страх заставил этот тапок отбросить в сторону, будто это была ядовитая змея.
«Придя в ту ночь от Ромки домой, он, после недолгих поисков в интернете, нашёл сведения о тех событиях, о которых говорил Роман. Разумеется, ни о каких привидениях там не говорилось, просто заметка, что по такому-то адресу мужчина убил свою жену, а затем был найден мёртвым в парке, и свидетельство коллег, что он не вполне адекватно вёл себя в последние месяцы перед происшествием».
И теперь, придя по этому адресу, Женька обнаружил невероятное – дом пуст. Весь. Совершенно.
Подойдя к двери одного из подъездов, парень дёрнул дверь: «По классике жанра дверь должна со скрипом открыться», но она была заперта. Подняв голову вверх, Женя на секунду увидел в одном из окон бледную фигуру с чёрными волосами, которая через секунду будто растворилась. Женя прищурился, пытаясь рассмотреть что-то в этом окне, потом перевёл взгляд на соседнее, но не было ничего. Место производило гнетущее впечатление. Окинув дом взглядом ещё раз, Женя пошёл обратно. Домой.
***
«Невысказанная обида и бессильная злоба умирающего в мучениях человека навсегда остаётся в мире живых, а иногда она становится чудовищным проклятием, от которого нет спасения, проклятием страшнее самой смерти» - Женька прочитал свои собственные слова в открытом документе Ворд, своего собственного рассказа, который только что отправил на публикацию, и почувствовал, что ему не по себе, невольно оглянулся назад – никого. «Вот какие страшилки надо писать – чтобы самому потом бояться», но шутка вышла так себе, по телу парня прошла ещё одна волна мурашек. Взглянул на часы – 20:10. «Ладно, сейчас попью кофе и пойду встречать Катьку с работы».
Зазвонил смартфон, и Женька, взглянув на экран, увидел надпись «Ромка. Однокурсник».
С мыслью: «Интересно, он решил мне рассказать, каким карам меня подвергнет администрация университета за двухдневный прогул?» принял вызов:
- Привет. Слушаю. Что?
Но на том конце провода была просто звенящая тишина, Женька проверил соединение – связь была.
- Рома. Алло.
- Здесь! – раздалось в трубке. – Кто…
Фраза оборвалась на полуслове, будто сигнал пропал.
- Рома, что, что случилось?
- Кто-то есть. Здесь!
- Рома!
- Кх-кхх-кхх. – и наступила тишина.
«Охренеть не встать, что там случилось-то у него?!» - Женька набрал Ромкин номер, в телефоне повисла просто космическая тишина. Нажав сброс, набрал снова вручную. «Абонент вне зоны обслуживания».
Женька понял, что происходит что-то не вполне нормальное.
Набрав номер Кати, он с облегчением выдохнул, когда услышал:
- Женька, привет, я уже заканчиваю.
- Да. Сейчас я подойду. Уже одеваюсь. Сейчас.
Женя завершил вызов и, развернувшись к столу, замер как вкопанный – на столе был кровавый отпечаток ладони. Женя отступал от стола на шаг, ещё шаг, ещё.
«Рви когти», - Женька рванул, но в коридоре, споткнувшись обо что-то, со всего маху влетел в комод. Сев на полу, держась рукой за разбитый лоб, парень увидел то, обо что он споткнулся. Тапок. Мужской серый тапок, который он видел днём у заброшенной пятиэтажки. «Как он оказался здесь? Это не моё, точно не моё. Это тот. Тот тапок».
Чувствуя, как дикая паника затопляет его разум, парень кинулся ко входной двери и, распахнув её, выскочил в подъезд, очутившись в прихожей квартиры. Перед ним стоял взбешенный мужчина, который орал на прижимающуюся к стене женщину в домашнем фланелевом халате: «Чего уставилась ты, сука тупая?! Хочешь сбагрить меня в психушку, а сама жить в квартире?! В моей квартире!» Мужчина кинулся к ней, схватил за руку и рванул на себя так, что Женька, услышав какой-то непонятный звук.
- Витя, Витя, прекрати! Что ты делаешь?! Что с тобой?! Остановись!
Но Витя её не слышал. Повалив на пол и пнув несколько раз ногой куда прилетело, он схватил её за волосы и потащил в комнату, откуда через минуту раздался крик и два глухих удара, будто по батарее.
Затем наступила тишина. Женя не мог понять, что происходит, куда он попал, это было как кошмар наяву: «Что это за псих?», но в глубине души парень знал ответ, про него рассказывал Роман, про него он полчаса назад написал рассказ. И про неё, и её сверхъестественную обиду, но мозг отказывался воспринимать эту нереальную реальность.
«Это сон. Сон. Я сейчас проснусь».
- Боже. Боже. Боже. - донеслось из комнаты: - Что я сделал? Что я натворил?
Из комнаты вышел мужчина с окровавленными руками: «Смотри, смотри, что я сделал. Смотри!» С каждым словом его голос становился всё более невменяемым и безумным. «СМОТРИ!»
Женька судорожно искал, чем защититься от идущего на него безумца, взгляд упал на небольшую табуретку с металлическими ножками, стоящую у двери, не раздумывая ни секунды, Евгений схватил её и со всей силы обрушил на голову того, кого называли Витя. Удар, ещё удар, ещё удар. Удар. Стул врезался в голову и шею с характерным звуком. В глазах потемнело.
Женька согнулся, тяжело переводя дыхание, глаза будто застилала пелена, он не мог никак проморгаться, протерев глаза руками, он почувствовал, что размазывает по лицу что-то тёплое, пахнущее кровью. Сумев открыть глаза, первое, что он увидел, – собственные руки в крови, на полу лежала разломанная на куски деревянная, совсем другая табуретка и… тело Веры, соседки снизу.
Всё это пришло с осознанием факта, что он в подъезде своего дома, но не на шестом этаже, а на четвёртом. С тихим стоном привалившись к стене, Женя не мог оторвать взгляд от изуродованного многочисленными ударами лица, покрытого гематомами, от деформированной глазницы.
«Я. Я убил её. Как?»
«Тук-тук-тук», услышав странный стук, Женя поднял голову и увидел идущую к нему по этажу мёртвую Веру. Она шла, спотыкаясь и падая, из сломанного носа капала кровь, наклонённая под неестественным углом голова, которая то и дело запрокидывалась назад, выдавала перелом позвоночника. Женя переводил взгляд с тела Веры, лежащего на полу, на жуткого призрака Веры, который, упав в очередной раз, рывком поднялся, но тут же снова упал, из его рта со сломанной челюстью вытекла струйка крови.
«Я... Я не... Я не... Прости». Призрак снова упал прямо перед ним, Женя услышал хруст её костей, их глаза встретились, и парень почувствовал, что его сердце будто сжимается ледяным обручем, сильнее, сильнее... Мир уходил от него, последнее, что он увидел, это лицо мёртвой своей соседки, которое заполнило всё его сознание, а затем всё поглотил мрак.
Иван
- Ну наконец-то, я уже заждался. – Валерий встал и протянул руку вошедшему Ивану: - Здорова. Как сам?
- В универе сегодня поднапрягли. А ещё спал хреново.
- Ну ничего. Просто следи за мониторами. Кофе в помощь. – Мужчина хлопнул Ивана по плечу, надел куртку и вышел из комнаты охраны на улицу. Иван видел на мониторе, на который транслировалось изображение с нескольких камер наружного наблюдения, как он пересёк территорию детской больницы и, приложив электронную карточку к считывателю, вышел за ворота.
Просмотрев изображение со всех камер наблюдения, Иван уткнулся в свой телефон. Если таращиться в эти квадратики на мониторе без отрыва – глаза как у краба вылезут. Периодически отрываясь от чтения на экране телефона статьи по анатомии, Иван осматривал изображения с камер и снова погружался в чтение.
Последние посетители уже ушли, но на улице было ещё светло. Оторвавшись в очередной раз от статьи про глубокие мышцы спины, Ваня осмотрел монитор. Действия на одном из квадратиков, на которые был разделён экран, привлекли его внимание. Это было внутреннее помещение больницы — коридор второго этажа. Что-то странное происходило на экране. Иван прилип к изображению взглядом. Вот прошла медсестра, проследовав на свой пост, светильники, расположенные на потолке и стене, вспыхнули ярче, а затем свет, будто отделившись от них, спустился вниз, сконцентрировавшись в углах, на полу, а вокруг светильников собралась, сгустилась тьма. Свет и тьма будто поменялись местами.
Тьма у потолка стала вытягиваться, тянуться к полу, приобретать человеческие очертания, затем изображение подёрнулось помехами, а в следующий момент светильники уже горели под потолком как обычно, странности со светом прекратились, но чёрная женская фигура никуда не делась. Она медленно шла по коридору, наклонившись вбок, её голова упала на грудь, она шла, спотыкаясь и волоча ноги, время от времени они подламывались. Иван не заметил тот момент, когда покрылся липким потом, каждый шаг фигуры вызывал в нём нарастающий ужас, заставляя дыхание учащаться. Вот фигура уже почти прошла под камерой, но, остановившись, дёрнулась, с трудом рывками подняла голову и посмотрела в объектив. Молодой охранник почувствовал, что этот взгляд прямо через монитор проходит в голову и впивается в затылок: «Она меня видит. Видит». На бледном лице были пятна крови, фигура дёрнулась, будто от конвульсии, и начала погружаться в пол, будто проходя сквозь него на этаж ниже, пока не исчезла полностью.
«Что? Что за… дьявольство?»
«Скррр-скрр-скрр» — странный скрип врезался в уши парня, он доносился откуда-то сверху, подняв голову, Иван увидел, как люстра, висящая в холле, слегка раскачивается, издавая тот самый звук.
Время шло, ничего больше не происходило. Выпитый кофе давал о себе знать, мочевой пузырь уже давно подавал сигналы, что пора облегчиться, но Ване было жутко выйти из комнаты охраны: «Что за хрень там была? Как это свет мог отделиться от светильников и переместиться на пол?» Но мочевой пузырь требовал всё настойчивее, и, досчитав до трёх, Иван вышел из комнаты охраны, направившись к уборной. Зайдя за угол, он увидел фигуру парня, который, подтаскивая ноги и согнувшись, держась за грудь, скрылся за углом. Мистические страхи овладели сознанием, но через секунду были вытеснены здравым смыслом: «Это больница, кому-то плохо, а медсестры нет на посту». Быстрым шагом добежав до того места, где увидел парня, Иван не встретил там никого, хотя с такой походкой и в явно плохом состоянии он не мог уйти далеко, взяв рацию, молодой человек попытался доложить на медпост об увиденном, но рация лишь издавала треск на всех частотах. Мочевой пузырь снова напомнил о себе, что заполнен под завязку. Быстрым шагом зайдя в кабинку и закрыв дверь, Ваня услышал шаги снаружи. Идущий явно тащил ноги, шмыгая ими, как старый дед. Выйдя из туалетной кабинки, Иван увидел парня, боком прислонившегося к стене и согнувшегося. Иван взял себя в руки: «Просто пациент-подросток».
- Парень, сейчас врача позову. – Ваня уже сделал было шаг к нему, как привалившийся к стене парень разогнулся, его голова дёрнулась в сторону, потом вбок, и он начал толчками, будто поломанная механическая игрушка, разворачиваться. С каждым его движением Ивану становилось всё более жутко, мочевой пузырь, который он так и не успел опорожнить, сам решил эту задачу. Развернувшись, парень таким же рывком поднял голову, и Ванёк узнал Женьку. Однокурсника. Его руки и одежда были в крови, капли крови на лице, глаза лихорадочно неестественно блестели. «Шарк-шарк-шарк» - Женька медленно направился в сторону Ивана, который пятился в сторону туалетной кабинки, из которой только что вышел, он не видел, что свет в ней уже погас и там собирался, концентрировался мрак.
«Кхх-кхррр-хррсс» - услышал он прямо над ухом и инстинктивно развернувшись столкнулся с бледным лицом со спадающими на него волосами, возникшим из темноты. «Бум-бум» раздалось в ушах Ивана, две дикие вспышки боли пронзили его голову и лицо, он почувствовал, что что-то ползёт, движется по лицу парня. Волосы. Лицо Ивана оказалось оплетено волосами, появившиеся из мрака бледные руки схватили его и рванули в сгустившуюся в туалетной кабинке темноту, через мгновение светильник под потолком кабинки снова загорелся, но кабинка была пуста.
***
Утренний свет проник в окно и осветил давно покинутую квартиру в старой пятиэтажке. На полу спальни у батареи со следами крови лежало тело парня во фланелевом халате. Его правая рука была неестественно вывернута, лобная кость пробита, правая глазница сломана, и красное глазное яблоко выпирало из него. Посиневшее лицо было залито кровью. Уцелевший глаз открылся, из него вытекла струйка крови.
Кристина
Тина посмотрела на часы: 20:00. Прикинув, сколько остановок осталось до посёлка городского типа, где она жила, Кристина поняла, что даже ещё не на середине пути, и решила расслабиться. Ещё полчаса целых. Девушка начала дремать под размеренный стук колёс пригородной электрички, за окном проносились осветительные опоры. Она то просыпалась, то погружалась снова в дремоту, пассажиры занимались своими обычными делами: кто-то копался в телефоне, кто-то с кем-то что-то обсуждал, а кто-то просто смотрел в окно. В какой-то момент Кристина заснула.
Проснувшись от того, что электричку слегка тряхнуло, девушка достала смартфон и посмотрела время – 20:10: «Не может быть, не может быть, чтобы прошло только десять минут». Свет в вагоне начал мигать, не погасая полностью, но и не загораюсь в полную силу, у тамбура появилась фигура, что-то в ней было до боли знакомое, ещё вспышка света, за окном пронесся фонарь, и девушке на мгновение показалось, что тень упала не назад, от источника света, а вперед, к источнику света, нарушая законы физики, но осмыслить этот факт она не успела, потому что фигура оказалась посередине вагона, и она узнала её – однокурсник Илья, одетый в одну футболку и шорты. «Но… Как?» Изумление, смешанное с непониманием и страхом, целый букет эмоций расцвел в голове Кристины.
«Эээээххххррр» - рот парня открылся неестественно широко, челюсть съехала куда-то вбок, в жутком рту концентрировалась тьма, будто там была чёрная дыра, тьма вытекала, проникала наружу. Промелькнувший за окном фонарь осветил вагон электрички, который почему-то оказался пустым, и тени вновь упали навстречу источнику света, а не от него. Илья протянул руку вперёд, Кристина в ужасе отшатнулась назад. «Он. Это…» - мысли в голове девушки не складывались, Илья медленно, волоча ноги, шёл к ней, и, судя по виду, он никак не мог быть живым, да и физически никак не мог оказаться в этой электричке, Кристина повернула голову и столкнулась лицом к лицу с Романом, который тоже никак физически не мог тут быть. Взгляд его остекленевших вытаращенных глаз пронзал насквозь, лицо исказилось в невыносимой агонии. Кристиан смогла отступить ещё на шаг. «Тук… так… тук…» что-то двигалось по потолку, скосив туда глаза, девушка встретилась с очередной порцией кошмара: по потолку вагона ползла женщина с бледным изуродованным, разбитым лицом и вмятиной во лбу, слипшимися от крови волосами. Пронёсшийся за окном фонарь снова заставил тени упасть против источника света и представив весь царящий в вагоне ужас во всей его полноте. Женщина на потолке втягивала руку, цеплялась ногтями, при этом ломая их, и тянула за собой волочащееся тело, всё выглядело так, будто она ползёт по полу, но это был потолок вагона. Кристина, сделав ещё шаг назад, поскользнувшись, упала, заползла между мягкими сидениями, закрыла лицо руками, чтобы не видеть призраков, хотела кричать, но горло свело спазмом, Кристина, закрывая лицо от ужаса, сжала пальцы так, что своими собственными ногтями начала сдирать кожу…
***
Зайдя на сайт страшных и мистических историй, машинист увидел новую публикацию, которая появилась всего несколько минут назад. «Обида», — прочитал он заголовок. «Никогда не простит, никогда не забудет», — говорилось в эпиграфе.
«Невысказанная обида и бессильная злоба умирающего в мучениях человека навсегда остаётся в мире живых, а иногда она становится чудовищным проклятием, от которого нет спасения, проклятием страшнее самой смерти…». Машинист поёжился от прокатившей по нему волны холода, он не заметил, как из рта вырвалось и через секунду исчезло облачко пара, будто в морозный зимний день. Машинист погрузился в чтение, текст затягивал, как водоворот, он не заметил, как запотели стёкла кабины, как образовался конденсат и капли поползли вверх…
«…Они даже не задумывались, что есть другой мир, мир бесконечного ужаса, мир, который может создать, родить человек своими собственными действиями. Мир, в котором негативные эмоции могут обрести волю и сознание, превратившись в обиду, которая никогда не простит, никогда не забудет».
Машинист едва закончил чтение, как вошедший из машинного отделения его помощник сказал: «Всё, время, отправляемся», — машинист взглянул на часы и доложил диспетчеру, что выезжает на главный путь, через минуту электричка стояла у перрона первой станции на маршруте своего следования, и в неё садились пассажиры, после сообщения: «Осторожно, двери закрываются» машинист тронул электропоезд.
За окном мелькали столбы, когда электричка без остановки миновала небольшой полустанок полупустой деревни, машинист почувствовал, что его срубает, клонит в сон, мужчина энергично потер лицо руками и сосредоточился на дороге, у одной из световых опор он заметил странную фигуру, но разглядеть не успел — электропоезд пронёсся на большой скорости, но у другой световой опоры стояла тоже стояла странная фигура, и машинист смог рассмотреть её лучше — это была женщина в фланелевом домашнем халате с безвольно опущенной головой, волосы падали вперёд, закрывая лицо, у следующего столба стояла та же женщина, машинист успел разглядеть кровь на её халате…
Всё сознание машиниста оказалось поглощено странным видением, он попытался осмыслить увиденное, но мысли просочились как вода сквозь пальцы, помощник машиниста тем временем отлучился в машинное отделение, и некому было заметить, что пригородный поезд медленно, но неумолимо начал набирать скорость.
Снова мелькнул столб со стоящей женщиной, на этот раз её голова была поднята, она смотрела прямо на машиниста, и её взгляд заставил сердце пропустить несколько ударов, машинист не знал, не заметил, что пять минут назад проехал на запрещающий красный сигнал железнодорожного светофора, система предупреждения о проезде на красный свет в его кабине не сработала, часы остановились на 20:10. Очередной столб – никого возле него не было.
«Кап-кап-кап-кап» - с потолка кабины капала непонятно откуда взявшаяся грязная вода, разбиваясь брызгами о приборную панель, просачиваясь в неё.
«А где… помощник…?» - мысли были тягучие, как мёд, машинист силился понять, что происходит, он будто выпал из реальности. Только сейчас он понял, что поезд движется слишком быстро, а он не знает, на каком участке пути находится, оторвав взгляд от приборной доски и посмотрев вперёд, мужчина увидел габаритные огни впереди идущего поезда: «Боже мой» - машинист рванул ручку экстренного торможения: «Где этот чёртов помощник?!».
«Тормозного пути не хватит. Надо покинуть каби…» - но мысли снова ускользнули из его головы, которая пульсировала болью, а картинка в глазах плыла. Электричка на огромной скорости влетела в впереди идущий состав.
***
Кристина, закрывая лицо от ужаса, сжала пальцы так, что своими собственными ногтями начала сдирать кожу…
А потом всё содрогнулось, само пространство будто кто-то скомкал и швырнул в сторону, потолок поменялся с полом, скрежет металла. Удар. Ещё удар. И наступила темнота.
Илья.
Илья сидел на кухне, переключая каналы телевизора. «Туповизора», как называл его парень, ему на память пришёл старый анекдот: «Чем больше у вас каналов, тем больше времени вы потратите на то, чтобы понять, что смотреть всё равно нечего». Нажав кнопку «Power», он в погасшем экране, в котором отразилась кухня, увидел странную тень рядом с собой. «Кх-кх-кррх» услышал парень прямо над ухом, резко оглянувшись назад, он не увидел ничего необычного. Просто квартира, его квартира, в которой он вырос и из которой так и не съехал, хотя год уже собирался. Из зала раздалось храпение отца.
- Мне показалось. – сказал Илюха вслух и пошёл в ванную смывать с себя прошедший день.
«Чёрт бы побрал этого Ромку с его сказочками, жути нагнал».
Вымывшись, парень интенсивно вытирался полотенцем, когда услышал странное «кррх-крк-ккррр». На гране слышимости, «кррг» уже громче, прямо на его глазах плитка на стене в ванной треснула, от неё, словно лучи по стеклу, в разные стороны расползались трещины, вторая, третья.
Молодой человек с удивлением смотрел на этот процесс.
Что-то заставило его поднять голову, и он увидел, как через потолочную плитку просачивается ржавая, жёлтая вода. «Кап-кап-кап-кап».
Ощутив чьё-то присутствие за спиной, Илюха оглянулся и встретился взглядом со своим отражением в зеркале, он остро ощущал нереальность, иррациональность происходящего. Илья смотрел на себя в зеркало: «Что за хрень происходит? А вдруг крыша поехала?». Вдох-выдох. Отвернувшись от своего отражения, парень вздрогнул, по его телу прошла волна мурашек. Отражение, его собственное отражение в зеркале, повернулось не синхронно, оно будто опоздало на долю секунды за его движением. Он снова стал вглядываться в зеркало, поводил рукой перед собой – вроде всё нормально. Схватив со стиральной машины шорты и футболку, парень быстро надел их на себя, больше ни секунды не собираясь оставаться в ванной, в которой происходило что-то непонятное.
Воздух стал будто наэлектризован, вспотевшие от пара стены ванной комнаты покрылись каплями конденсата, которые через секунду поползли вверх, к потолку, где собирались в лужу и оттуда капали вниз ржавой жёлтой водой. Илюха попытался сделать шаг и не смог, его ноги будто прилипли к полу, руки повисли плетьми вдоль тела. Вокруг светильника, прикрепленного на стене над зеркалом, скопилась чернота, лампочки вместо света испускали тьму, а по углам ванной комнаты концентрировался свет. В голове Ильи была просто звенящая пустота, все мысли будто исчезли, он мог только созерцать эту реальную нереальность. Позади него в зеркале появилась фигура в домашнем халате и окровавленным лицом, с будто раздавленным, сочащимся кровью глазом и пробитым лбом. «Бум-бум» звук был такой, будто чем-то били по батарее. «Батарее. Здесь нет. Батареи». «Боже» мысли были тягучими как мёд: «Это Ромкин рассказ. Оживает. Это…». Высунувшиеся из зеркала запачканные кровью руки с обломанными ногтями схватили парня за плечи, юноша вздрогнул от пронзившего его тело ледяного холода, в нос ударил запах крови. Илья на мгновение почувствовал, что его сердце рванулось куда-то через грудную клетку и остановилось, жуткие руки рванули парня на себя, затягивая его в зеркало, в последний момент Илья успел вскрикнуть.
***
Отец Ильи проснулся будто от толчка, его жена была под боком, но что-то в квартире было не так. Жуткий холод. В комнате сына горел свет. «А сколько времени?» Мужчина взглянул на часы: «20:10». «Быть не может. Сейчас ведь ночь». Мужчина выскользнул из-под одеяла и вышел в прихожую, где часы также показывали 20:10. «Но сейчас должно быть два или три часа ночи, я лёг спать в двадцать три часа». Мужчина заглянул в комнату Ильи. Никого.
- Илюх, - тихо позвал мужчина, осматривая комнату. Штаны на стуле, смартфон на столе, перешедший в спящий режим компьютер, в углу стоял рюкзак.
«Куда он делся? В ванной что ли?» Но свет в ванной был погашен, мужчина щёлкнул выключателем, но лишь убедился, что там никого нет. Странные трещины на плитке, но ему сейчас было не до них. Внутри поднималась волна ледяного ужаса: «Случилось что-то кошмарное».
- Илюх! - он уже не боялся разбудить жену или ещё кого. Осознание того, что сын исчез, затопляло разум. «Кроссовки, кроссовки» - мужчина включил свет в прихожей. Кроссовки были на месте, сын никуда не выходил. «Илюх!». Парня не было в квартире. Все вещи были на месте, но он сам куда-то исчез.
Роман
Кошка орала как ненормальная, Роман ошалело посмотрел на неё: «Да что с ней, блин, такое?».
- Лиза. Лиза. – Рома попытался взять её на руки, но кошка с диким кошачьим рёвом пронеслась мимо него в другую комнату, как можно сильнее пригибаясь к полу.
- Блин. – Роман отправился на кухню приготовить кофе, мельком взглянув на часы – почти шесть вечера. Мама придёт через полтора часа с работы. Отпив из кружки, Роман обвёл взглядом. «Интересно, с чего это Лизка так бесится? Кота ей что ли нужно?»
Поставив пустую кружку на стол, Ромка вернулся в свою комнату, сел за компьютер, но включать пока не спешил, он впервые обдумывал всё, что произошло за последние сутки:
«Вчера он рассказал городскую страшилку, которую за день до этого услышал от Данила, университетского приятеля, тусовавшимся у него однокурсникам. Ему история показалась интересной, однако однокурсников, судя по всему, напугала. Как-то все очень быстро по домам разошлись. А сегодня он не встретил Данила в университете, хотя тот старался не прогуливать, посещая пары по максимуму. «Может, заболел?» – Роман написал ему в мессенджере сообщение: «Привет, Данил. Ты где?». Но оно осталось без ответа, уже когда собирался после последней пары домой, к нему подошёл куратор группы, где учился Данил:
- Этого: – куратор будто на секунду забыл, как его зовут: – Данил. Не знаешь, куда он делся?
Рома только пожал плечами:
- Нет, не знаю. Сам вот ищу. – Показал сообщение, которое осталось без ответа.
- А почему вы спрашиваете, Вячеслав Михайлович? – спросил Рома у куратора, про себя думая, что пропуск нескольких пар ещё не повод для того, чтобы в универе началась движуха.
- Его никто не видел со вчерашнего обеда: – ответил преподаватель. – В час дня он ушёл вместе с группой домой, но дома так и не появился. Не ночевал, и никто из знакомых его не видел. Тут отец его уже всех на уши ставит. Ладно. – Вячеслав Михайлович отправился по своим делам».
Оторвавшись от размышлений, Ромка взял смартфон и проверил мессенджер – сообщение так и осталось непрочитанным. Набрал номер, но в телефоне была просто космическая тишина, даже «Абонент вне зоны обслуживания» не было. Сбросив вызов, набрал ещё раз – та же тишина.
Из кухни раздался протяжный ор кошки: «Да что там с ней?» - Ромка встал, чтобы пройти на кухню, но кошка, пробуксовывая лапами по линолеуму, пронеслась мимо его комнаты в соседнюю и залезла в диван. «Это не кота ей надо. Это страх. Прячется. Чего-то боится». Ромке и самому стало жутковато в квартире, что-то давило на нервы, чтобы не быть в тишине, парень включил телевизор – лишь бы кто-то говорил. Чтобы был человеческий голос.
Там шла какая-то передача про животных, что-то говорили про каких-то журавлей, Ромка всё улавливал лишь отрывками. Изображение дёрнулось, пошло помехами, потом пришло в норму, но через несколько мгновений всё повторилось, из динамика телевизора раздался треск, затем изображение дёрнулось, на мгновение сложившись в жуткий человеческий образ, лицо, будто составленное из фрагментов лиц разных людей, грубо подогнанных друг к другу, с глазами разной величины и на разной высоте, перекошенное агонией, а потом телевизор просто вырубился. Ромка секунду постоял, ошарашенный произошедшим. Наступила тишина, и в наступившей тишине Ромка вдруг в полной мере осознал значение слов: «Тишина давит на нервы».
«Кошка больше не орёт» - Ромка отстранённо осознал это как факт. Его взгляд зацепился за стоящие на столе электронные часы со стрелками, которые стояли, Ромка взял и потряс их, часы пошли, но не как обычно, а назад, против своего хода, затем минутная стрелка остановилась на двух часах. Ромка снова потряс их, но часы жили своей жизнью, развернув часы, парень вынул из них батарейки: «Всё, теперь…» Но часовая стрелка сдвинулась на восемь: десять минут девятого. Ромка поставил их на стол, таращась ошарашенным взглядом.
Из кладовки раздался звон стекла: «Она перебьёт там все засолки». Поставив часы на место, решив разобраться с ними позже, Роман быстрым шагом направился в кладовку и щёлкнул выключателем, ожидая увидеть там кошку. «Щёлк-щёлк-щёлк» — ничего, свет не загорался. Перегорела лампочка? Ромка развернулся, чтобы пройти в гостиную, взять новую лампочку из стенки и поменять, когда почувствовал, что рукав его толстовки, в которой ходил дома, за что-то зацепился. «Странно». Повернувшись, он увидел белую руку с обломанными ногтями, высунувшуюся из неестественного мрака кладовой и вцепившуюся в рукав. Дверь кладовой медленно приоткрылась, и оттуда показалось окровавленное бледное лицо женщины со спадающими на него волосами, с чёрными кругами вокруг глаз, кости лица были явно сломаны и смещены. Вскрикнув от пронзившего ужаса, Ромка рванулся и, вырвавшись из хватки призрака, со всех ног подбежал к комоду и выдернул ящик: «Ключи, ключи… Где… Они?» На улице ещё было светло, но в доме постепенно сгущались сумерки, по углам квартиры начали сгущаться тени. Парень ждал, что это сейчас выйдет к нему, но ничего не происходило, время тянулось так, что казалось, будто остановилось.
«Ключи» — ключей не было. «Они не в комоде, они в рюкзаке» — рванув в свою комнату, он, захлопнув за собой дверь, принялся судорожными движениями расстёгивать молнии на своём рюкзаке, но из-за спешки и дрожания рук это никак не удавалось.
«Тук-тук-тук-тук» — Ромка замер, слушая странные звуки, которые доносились сначала со стороны кладовки, но с каждым разом звучали всё ближе к комнате. «Тук» — раздалось прямо за дверью, Ромка попытался проглотить чувствовавшийся в горле ком, ничего не происходило. Секунда, вторая, третья. Секунды складывались в минуты, минуты тянулись как резиновые. Ничего не происходило. Ромка слышал звук ударов своего сердца.
Схватив смартфон, он в телефонной книге ткнул первый номер, в который попал трясущимися пальцами. Это был номер его однокурсника — Женьки. Вызов приняли практически сразу:
— Привет. Слушаю. Что?
— Женя, Женя… — Ромка не мог подобрать слова. — Здесь кто-то есть.
Ромке показалось, что связь прервалась: — Женя.
— Рома. Алло.
— Здесь! — снова повторил Ромка. — Кто-то есть. Я. Я не знаю…
— Рома… Что… Что? — связь будто пропадала.
— Кто-то есть. Здесь! — проорал Ромка в телефон, сжав его так, что костяшки побелели.
— Кх-кхх-кхх… кхххх. — прозвучало в трубке, и наступила тишина.
Ромка секунду ещё держал смартфон в руке, чувствуя, как сердце пытается проломить рёбра.
«Ключи» — вспомнил он. — «Свалить из квартиры на улицу». Сунув руку в отделение рюкзака, где обычно носил ключи, и не найдя там ничего, кроме авторучек, не глядя сунул руку в другой отдел, пальцы нащупали что-то холодное, мажущееся по пальцам. По спине парня пробежал холодок, вынув руку из рюкзака, он в угасающем свете дня увидел ком окровавленных волос.
«Кхх-кхх-кххрхрх» — из недр рюкзака высунулась рука с обломанными ногтями, которую он некоторое время назад видел в кладовке, оттуда же на него смотрел глаз, с диким криком отшатнувшись от рюкзака, Ромка увидел, как стоящий рюкзак упал на пол, рука, вылезшая из него, вцепилась в палас, выдирая ворс, набивая его под ногти, судорожно рывком согнулась, и из рюкзака появилась голова с окровавленным разбитым лицом, падающими на него слипшимися от крови волосами. Ещё рывок. Призрак выползал из рюкзака, это была женщина в окровавленном фланелевом халате и волочащейся по полу второй рукой, ещё рывок, дёрнувшись всем телом, призрак выполз из рюкзака полностью, Ромка был не в силах оторвать от неё взгляд, не в силах повернуться, он просто отползал, пока не упёрся спиной в стену комнаты. Рывками, будто в её теле была сломана половина костей, призрак поднялся на ноги, сделал шаг, но нога подломилась, и она упала прямо перед ним, из её уцелевшего глаза стекала струйка крови, второй глаз был практически размозжён в сломанной глазнице. «Кхх-кххкр-ккхххрр» звуки дыхания и «скркрккрк» хруст сломанных костей. Ромка видел, как ногти руки, которой она цеплялась за пол, ломаются, ноги призрака дёргались как в конвульсиях.
Ромка почувствовал нарастающую боль за грудиной, которая через секунду стала невыносимой, он открыл рот, чтобы закричать, но горло свело спазмом. Схватившись за сердце, не в состоянии оторвать взгляд от наползающего на него призрака, парень сжал пальцы, заваливаясь на бок.
***
Тишину квартиры нарушил звон ключей, звук шагов и щелкнувший выключатель – прихожую залило светом.
«Странно, почему Лизка не встречает», – подумала Наталья, снимая куртку и вешая на крючок.
– Рома, ты дома? «Должен быть дома. Дверной замок заперт на один оборот, когда он уходит, запирает на три. Вот и кроссовки стоят». – Рома!
Ответом была тишина.
Сняв туфли, Наталья прошла в комнату сына, в которой не было света и через дверные стеклянные вставки не было видно свечение монитора: «Спит, наверное. Странно всё это».
- Рома.
Включив свет, она увидала его лежащим на полу, с широко раскрытыми остекленевшими глазами и приоткрытым ртом, скрюченные и уже окоченевшие пальцы левой руки вцепились в толстовку на груди.
Эпилог.
Кобе. Япония. Семь месяцев спустя.
Наоко сидела в своей квартире, освещённой лишь тусклым светом потолочного светильника, погрузившись в чтение кайдан-истории, случайно найденной на просторах интернета.
«呪怨»
決して許さない、決して忘れない
(Никогда не простит, никогда не забудет)
苦しみながら死んでいく人の、言葉にできない恨みと無力な怒りは、生きている世界に永遠に残り、時には救いようのない恐ろしい呪いとなり、死そのものよりも恐ろしい呪いとなる。…
(Невысказанная обида и бессильная злоба умирающего в мучениях человека навсегда остаётся в мире живых, а иногда она становится чудовищным проклятием, от которого нет спасения, проклятием страшнее самой смерти)
…彼らは、別の世界、果てしない恐怖の世界、人が自らの行動によって創造し、生み出すことのできる世界が存在することなど、考えもしなかった。負の感情が意志と意識を獲得し、決して許さず、決して忘れることのない恨みへと変貌する世界。
それを見た者は、その一部となった。
それを読んだ者は、次にその一部となった。
それを信じた者は、既に囚われていた。
«(Они даже не задумывались, что есть другой мир, мир бесконечного ужаса, мир, который может создать, родить человек своими собственными действиями. Мир, в котором негативные эмоции могут обрести волю и сознание, превратившись в Обиду, которая никогда не простит, никогда не забудет.
Кто видел — становится частью.
Кто прочитал — тот следующий.
Кто поверил — уже в ловушке.)»
Наоко закончила чтение и смотрела в экран монитора, её сердце учащённо колотилось, рассказ не просто напугал девушку, он шокировал её, заставив оглянуться, но позади никого не было. Наоко снова уставилась в монитор, ещё раз прочитав три последние строчки. За окном лил дождь, который принёс муссон с океана, и девушка не заметила, как дождевые капли на оконном стекле поползли вверх, а за её спиной сгустилась тьма, откуда вышла тёмная фигура в грязном окровавленном фланелевом халате, залитым кровью лицом и волосами, падающими на него.
«Кхх-кххр-кххр», — услышала девушка…
Новость отредактировал Летяга - Сегодня, 15:41
Причина: Стилистика автора сохранена
Ключевые слова: призрак проклятие месть обида злоба сверхъестественное онрё японские ужасы страх тьма иллюзии катастрофа апокалипсис проклятые истории. авторская история