Губы раз, зубы два
Была у меня одна подруга по имени Люба. Избалованная, красивая, из бедной семьи, она привыкла выжимать из поклонников максимум. Денис был абсолютной противоположностью — тихий, забитый, интеллигентный парень с ее потока, слишком добрый и наивный. Он бегал за ней, как собака, писал стихи, а она отшивала его при всех, зло и с удовольствием, постоянно набивая себе цену и показывая свое высокомерие. Неоднократно я видела, как потом этот парень сидел в аудитории и рыдал. Это продолжалось до тех пор, пока он не повесился.Через день после его смерти на пороге съемной квартиры Любы стояла его мать, Надежда Тимофеевна.
Высокая эффектная женщина лет 50 с дорогим макияжем, кольцами и серьгами. Лицо бледное, глаза стеклянные, в которых застыло горе. Она прошла на кухню, села на табуретку и не мигая уставилась на девушку.
— Дениса завтра хоронят, — сухим, мертвым голосом сказала она. А потом вдруг затряслась и выдала то, от чего у любого нормального человека поехала бы крыша. Она начала умолять Любу выйти за ее мертвого сына замуж.
Люба хотела выставить сумасшедшую женщину за дверь, но та открыла свою сумку.
— Просто надень фату и кольцо. Мы будем в комнате одни. Я перепишу на тебя всё: нашу пятикомнатную квартиру в центре, дачу. И у меня есть наличка. Сто тысяч долларов. Я копила ему на свадьбу. Они будут твоими. Побудь его невестой на одну ночь. Прошу тебя.
Сто тысяч баксов. Квартира. Дача. Жадность потушила страх. Люба убедила себя, что это просто больной спектакль. Актрисы же лежат в гробах ради ролей, так чем же она хуже? В итоге решила согласиться.
Вечером Люба пришла к матери Дениса. В роскошной спальне на кровати лежало дорогое белое платье. Она оделась, подошла к зеркалу — красивая, бледная невеста.
Перед тем как зайти в спальню, девушке удалось рассмотреть прихожую и некоторые комнаты квартиры. Дорогущий ремонт, лакированные полы, дорогая техника, мебель из красного дерева — всё это указывало на тот факт, что мать Дениса действительно богатая женщина. Люба радовалась, что скоро всё это будет в ее власти.
Надежда Тимофеевна взяла ее под руку и вывела в зал.
Посреди комнаты на табуретках стоял лакированный гроб из черного дерева, видимо, очень и очень дорогой.
Денис лежал там в строгом костюме, воротник рубашки был застегнут под самое горло, скрывая багровую борозду. Гримеры постарались — он выглядел просто спящим. Выглядел он крайне неприятно и жутко. В комнате стоял запах смерти.
Мать нажала кнопку на магнитофоне. Громко, металлически жутко заиграл марш Мендельсона, создавая ещё более напряжённую и гнетущую атмосферу. Девушка почувствовала, как страх вдруг начал сжимать ее изнутри.
— Согласна ли ты взять Дениса в мужья? — строго спросила она.
Люба сглотнула липкую слюну и ответила: «Да». Хотя внутри у нее словно кто-то кричал: «Не делай этого, это ловушка!».
— Возьми кольцо из его руки.
Люба разжала его холодные, деревянные, обработанные формалином пальцы, достала золотое кольцо и надела себе на безымянный. Второе натянула ему. Ощущение ужаса внутри усилилось.
— А теперь поцелуй мужа в губы.
Ее затрясло, но взгляд упал на черный дипломат у стены. Целая сотня тысяч долларов..... Ей в жизни такую сумму все равно никогда не заработать и не подержать в руках. Она наклонилась и прижалась к его губам. Они были как лед, ощущение было мерзкое, и ее начало мутить, спустя секунду рвотный ком подступил к горлу. Но она пересилила себя...
Надежда Тимофеевна открыла шампанское, пробка со свистом вылетела и ударилась об потолок в комнате, оно брызнуло в разные стороны. Она наливала Любе бокал за бокалом. И с каждым выпитым бокалом девушка чувствовала, как теряет самообладание.
Затем женщина щелкнула пальцами на замке у дипломата. Тот распахнулся, и пред девушкой предстали пачки зелёных купюр, которые так и манили к себе.
— Это твоё, — произнесла мать. — Но ты должна выполнить долг жены. Ласкай его. Он всегда мечтал об этом.
Пьяная, ослепленная видом денег, Люба потеряла остатки рассудка. Она расстегнула корсет, взяла тяжелые, ледяные руки мертвеца и начала водить ими по своей груди, по животу. Она терлась об его тело, дышала перегаром ему в лицо и смеялась. Ей казалось, что она вытянула счастливый билет. Но параллельно с этим внутри, где-то в груди, нарастало ощущение отвращения, тревоги и мерзости. Внутренний голос кричал, что не стоит это всё делать, но девушка его не слушалась, она словно была под воздействием морока, участвуя в этом страшном обряде.
Затем вдруг Наталья Тимофеевна сказала, чтоб Люба произнесла одну лишь фразу, глядя в глаза мертвецу, и ещё раз поцеловала его в губы. Это была фраза «Вместе навеки вечные». Люба подчинилась и выполнила требование. В момент, когда она произносила фразу, глядя прямо Денису в глаза, ей на секунду показалось, что на его мертвом лице промелькнула усмешка, что он криво и страшно улыбается, глядя прямо ей в душу.........
На следующее утро были похороны. На кладбище стояли только они вдвоем. Дождь шел как из ведра, небо было серым и тоскливым. Отпевания не было никакого, поскольку так решила мать Дениса. Перед тем как заколотить крышку, Люба снова поцеловала Дениса. И ей на секунду показалось, что его губы стали мягче, и снова как будто он как живой, опять эта улыбка..... «Или это просто воображение разыгралось мое», — подумала Люба и не предала значения произошедшему.
На следующий день мать отдала ей ключи от квартиры, дипломат и подписанные дарственные. А затем протянула листок бумаги.
— Это его предсмертная записка, — голос женщины был ледяным, а в глазах стояла такая первобытная, нечеловеческая ненависть, что Люба попятилась. — Он убил себя из-за тебя. Ты его сломала. Ты получила, что хотела. Но ты за это заплатишь. Уходи.
Люба забрала деньги и сбежала в ужасе, когда прочитала содержание записки, ей было не по себе... А через три дня узнала, что Надежда Тимофеевна наглоталась таблеток.
Потом девушка вернулась в новую квартиру и решила там начать жить, перевезла туда свои вещи. Она часами бродила по комнатам, рассматривала фотографии, мебель, картины на стене..... И каждую минуту её не покидало ощущение, что кто-то злобно смотрит ей в спину и чуть не дышит туда же....
Но это было лишь малая часть того, что произошло дальше...
Каждую ночь, ровно в три часа, она просыпалась от того, что в спальне отчетливо пахло раскопанной землей и формалином. Люба лежала в темноте, парализованная ледяным ужасом. А потом матрас рядом с ней проминался. Кто-то тяжелый ложился на простыни. Ледяная рука ложилась ей на грудь — ровно туда, куда она сама прикладывала его мертвые пальцы. Слышалось также и мерзкое дыхание, прямо в лицо, такое тихое и монотонное, что девушка не могла даже закричать от страха.
Денис не просто приходил. Он жрал ее жизненную энергию и силу, питался ей, пил ее жизнь, как вино. И это не прошло бесследно.....
Сначала у Любы начала чернеть кожа на груди и животе. Врачи в платных клиниках разводили руками — анализы показывали стремительный некроз тканей. Потом начались проблемы с дыханием. Каждую ночь мертвец ложился на нее, давил своим холодным, невидимым весом. Люба задыхалась, хрипела, пытаясь скинуть с себя этот могильный груз, а он дышал ей прямо в ухо. И она слышала его голос. Не тихий, жалкий голосок забитого студента, а низкий, хриплый, торжествующий шепот садиста, который наконец-то получил власть:
— Губы раз... зубы два... Я с тобой навсегда.
Мертвецу нравилось ее мучить каждую ночь. Он смаковал ее боль, ведь невеста сама дала ему права на себя, надев кольцо и отдав свое тело прямо в гробу.
Деньги так и лежали в дипломате — Люба не могла к ним прикоснуться, от них смердело мертвечиной. Квартира превратилась в склеп. Врачи вскоре поставили диагноз — агрессивная форма рака с множественными метастазами. Опухоль жрала ее с ненормальной скоростью. Мать Любы плакала, думая, что виновата экология. Она не знала, что ее дочь гниет заживо, потому что продала душу покойнику за бумажки. Надежда на спасение угасала вместе с девушкой с каждым днём.
Спустя месяц Люба превратилась в обтянутый желтой кожей скелет. Она уже не вставала с кровати. В свою последнюю ночь она лежала в полной темноте, глядя в потолок ввалившимися глазами. В ту последнюю ночь мертвяк опять явился, опять это дыхание, этот запах, эта тяжесть... Девушка увидела его улыбку. Денис заглянул ей в лицо и проскрипел мерзко:
— Губы раз, зубы два, ты моя навсегда...
Девушка пыталась закричать, но ничего не вышло...
Она почувствовала, как мертвец начал давить ей на грудь всё сильнее и сильнее, она почувствовала, как серебряная нить, связывающая ее с миром живых, начала трещать по швам...
Нашли ее спустя пару дней, когда она окончательно перестала выходить на связь и заперлась в квартире, где мучительно и долго умирала.
На нее было страшно смотреть...
Ее рот был открыт в безмолвном крике ужаса и страха, а в глазах читалась только боль и тоска...
Когда ее нашли соседи, которые вызвали спасателей и полицию, то, как мне потом рассказывали, некоторые люди падали в обморок, видя выражение ужаса на ее лице...
Никогда, слышите, никогда не заключайте такие сделки с мертвыми. Ведь мертвые легко могут забрать живого человека к себе во тьму и холод могилы и сырой земли.
Новость отредактировал Летяга - Сегодня, 17:02
Причина: Стилистика автора сохранена
Ключевые слова: Влюбленность парень мать договор авторская история