Кто не дышит

6 января 2016.

- Живее! Ну же! - Срывающиеся крики командира бригады - единственное, что заставляет двигаться вперед. К такому невозможно привыкнуть. Даже за 12 лет практики. - Осторожнее! Балка сломается в любой момент! Не подходите слишком близко!

Часть наших парней остались возле машины разматывать рукав, тушить огонь. Остальные лезут прямо в пекло, спасать тех, кого еще можно спасти. Среди них и я. Двигаюсь вперед в самое пекло, рискуя собственной жизнью. Такая работа, иначе никак.

Вызов раздался в два часа ночи. Сообщили, что возгорание произошло в жилой старой пятиэтажке в спальном районе. Мы прибыли оперативно. Шокированная толпа уже стояла у дома... кто в чем: в домашних халатах, в одних трусах. А на улице около двадцати ниже нуля. Скорая уже была на месте, пострадавших не было, но... стало известно, что несколько человек все еще в доме. Рыжеволосая старушка, стоявшая рядом, кричала, что ее сосед - инвалид-колясочник внутри, что он не сможет выбраться самостоятельно. А языки пламени уже повылазили из окон. Накинув каску, я ринулся внутрь.

Сначала дети, женщины... не помню, скольких я вытащил. Адреналин переполняет кровь, действую на автомате. А вокруг только крики и плачь. Суматоха. Кто пережил подобное, знает: такое забыть нельзя.

- Последний! Это послед... - завопил командир, как вдруг внутри здания громко бабахнуло. Кто-то даже очутился, сидя на земле. - Газ! Газ! Близко не подходить! Увести всех как можно дальше!

Он орал. Я оглянулся по сторонам, и внезапно меня будто ножом пронзило. Мой взгляд упал на рыжеволосую старушку. Как я мог забыть... Она же говорила про соседа.

- Ваш сосед... он все еще там? - Я говорю четко, смотря прямо ей в глаза. Она растерянно озирается по сторонам и неуверенно одобрительно кивает.

Делаю шаг в сторону пекла.

- Куда?! - здоровенная лапища командира хватает меня за шиворот, как подростка. - Сдурел? Все! Нельзя! Слишком опасно! Сгинешь!
- Но... там... мужчина... - пытаюсь объясниться и одновременно вырываюсь. О чем это я? Каждый пожарный знает - ошибиться можно лишь единожды. Риск должен быть оправдан и взвешен. В конце концов, кому я смогу помочь, если сам навсегда останусь внутри? Перестаю вырываться. Он отпускает меня и, увидев по глазам, что я все понял, тут же переключается на что-то другое. Паника вокруг не утихает.

Я неспешно снимаю шлем. Печет. На землю вперемешку со снегом медленно опускается пепел. Это красиво. Чудовищно красиво. Сила, которую не обуздать. Со стороны мы выглядим муравьями, прыгающими в костер. От пены из рукава толку немного. Остается только смотреть, как дом догорает.

И вдруг... быть может, мне показалось... На первом этаже, в окне, я замечаю что-то. Движение. Делаю шаг ближе... щурюсь. В одной из квартир сквозь дымовую завесу я замечаю... чье-то лицо. Так точно! Я вижу: там кто-то есть! Вижу человеческий силуэт. И не знаю, что на меня находит в этот момент. Словно я - вовсе не я, и управляет мной кто-то другой. Я срываюсь с места и бегу внутрь. Прекрасно слышу крики позади себя, визги людей. Но я двигаюсь дальше. В АД!

Я вбегаю прямо сквозь огненную стену, даже не зная, что там. Должно быть, мне везет, подъезд весь в дыму, но пламя оставило мне дорогу. Бегу вперед, пытаясь понять, где вход в квартиру, в которой я кого-то видел. Кажется, вот она, дверь! Прогоревшая почти насквозь. Легко выношу ее ногой. Оказываюсь внутри. Сколько дыма... достаю фонарь. Все равно ни черта не видно.

- Вы здесь?! Где вы?! – Ору, как только могу. - Эй!!!

Никто не откликается. А может, из-за треска огня я просто ничего не слышу? Иду по коридору вперед. Заглядываю в кухню - никого. В спальню - никого. Замираю на мгновение... понимаю, что комнат больше нет. Собираюсь уходить, как вдруг... замечаю тянущуюся ко мне сквозь дым руку. Делаю шаг ближе. Да, я вижу его! Это он! Мужчина... или, вернее сказать, дедушка. Худой и лысый. Почти голый... только в одних лишь трусах сидит в инвалидном кресле. Рядом небольших размеров металлический баллон с тянущейся трубкой к маске, что натянута на его лицо. Кажется понятно, как он выжил и не задохнулся. В сознании, смотрит прямо на меня. В галлах, в лице читается ужас, страх. Но замер с протянутой ко мне рукой. Должно быть, у него шок. Вижу что-то в руке. Это бумажка.

Пытаюсь взять его на руки, но не удается... Он делает слабые движения... будто пытается меня оттолкнуть. Какого черта? Может, боится расстаться со своим баллоном? Умрет без него?

Раздается пронзительный скрежет. Где-то совсем рядом с грохотом что-то обрушивается. Времени медлить больше нет! Нужно вытаскивать его! Хватаю кресло за ручки сзади, волоку по полу за собой к выходу. Он свешивает голову на бок... наверное, потерял сознание. А может, мертв? Не знаю, но оставить здесь я его не могу. Тащу по коридору... и вот уже выход из квартиры в подъезд, а там и улица! Разворачиваю его так, чтобы кресло оказалось передо мной. Выталкиваю из квартиры. Вижу силуэт в знакомой мне форме.

- Ты рехнулся! Сума сошел, мать твою! Живо! Живо проваливай отсюда! - Кричит кто-то из наших. Толкаю кресло, и этот кто-то принимает у меня старика, и, продолжая кричать мне что-то, удаляется с ним по направлению выхода, исчезая в дыму. Кажется, обошлось! Делаю шаг за порог... и вдруг моя правая нога проваливается сквозь прогоревший деревянный пол, должно быть, то самое место, где у первоэтажников этого дома находится подвал. Кажется, я застрял.

Мои крики, сквозь сине-серую стену дыма и пепла не слышит никто. Я это знаю. На моей памяти бывали похожие случаи... когда отчаянные молодые ребята геройствовали и так и не возвращались домой. Ну, ты-то куда полез, старичок! Как тебя угораздило. Пытаюсь выкарабкаться... но ничего не выходит. Почти вся нога болтается в бездне под полом. Не получается вытащить ее. С ревом в нескольких метрах от меня что-то рушится, добавляя слой пыли в воздух. Что-то хрустит подо мной. Что-то... Пол рушится, и я проваливаюсь вниз целиком. Лечу и приземляюсь на бетонный пол.

Оказываюсь в совершенно другом мире. Темно... ни дыма, ни огня. Свет огня проникает лишь сквозь дыру, проделанную моим телом. Поднимаюсь. Кажется, кости не переломаны. Озираюсь по сторонам. Стены кирпичные. Мебели никакой нет. Одна стена целиком равномерно завешена небольшими прямоугольными светильниками. На стене какие-то фото... Это все, что я успел увидеть, прежде чем за моей спиной, всхлипывая, раздался детский голос.

- Спасите...

Я развернулся. Мой фонарик все еще был при мне, и я направил луч света в сторону, откуда раздался голос. Этого просто не может быть! Сбившись в угол, прижавшись друг к другу, стоят три маленькие девочки. Заплаканные и абсолютно голые. Лет четырех на вид.

- Боже мой... - вслух произношу я.
- Пожалуйста, помогите!

Нет времени на раздумья, нужно действовать. И действовать нужно быстро. Хватаю одну из них за руку, кричу остальным, чтобы взяли за руку ее. А у самого мысли в голове: "Как они здесь оказались? Почему они голые?". Знаю, что здесь происходило что-то плохое. Направляюсь к выходу. По бетонной лестнице... Пытаюсь открыть дверь. Не выходит. Совсем никак. Чувствую жар в руке, которой толкал дверь. Раз дверь настолько горячая, стало быть, выхода там точно нет. Что же делать? Куда деваться? Три маленьких ангела, не переставая плакать, смотрят прямо на меня, а я просто замер на месте, уткнувшись взглядом в одну из них. Что же делать?

- Хватай! Хватай! - Раздался знакомый голос. Командир. Вот кто никогда не бросает своих. Смотрю: его здоровенная рука свисает из дыры в потолке. Время в моей голове замедляется. Мы все вчетвером подбегаем. Он видит меня. Затем переводит взгляд на девочек. На мгновение меняется в лице, но времени нет. - Давай их сюда! Ну же!

Поднимаю сначала одну, командир забирает ее. Вторую. И третью. Теперь сам! Сил практически нет, но он все же вытаскивает меня. Сам не понимаю, как за считанные секунды оказываюсь вновь в коридоре, возле выхода из квартиры. Облокачиваюсь к нему на плечо, мы выходим. Подъезд... ступени... вот он - выход. Уже вижу столпившихся людей. Грохот справа от нас. С треском на нас падает бетонная стена. Не успеваю даже вскрикнуть. Темнота.

7 января 2016.

Прохладный ветерок ласково гладит по щеке. Несильная боль и вовсе исчезает от его прикосновений. Какие-то звуки... но так далеко, что проще не обращать внимания. Мне не хочется шевелиться. Это и не нужно. Покой.

- ... Ты меня слышишь...? - Раздается все ближе и ближе. - Слышишь?

Заливающий все пространство в моей голове мягкий белый свет сгущается, образуя точку... но такую яркую. Щурюсь.

- Слишком ярко? Я убавлю... - голос знакомый, мужской.
- Где я? - Удается произнести не сразу.
- Ты в больнице, дружище! Как себя чувствуешь?
- Паршиво... - без раздумья отвечаю. Открываю глаза... картинка размыта, но постепенно становится разборчивой. Небольшая комнатушка... рядом какие-то медицинские аппараты. Форточка приоткрыта, и ветер колышет длинную, свисающую до самого пола штору. Рядом сидит один из наших парней, из нашей команды.
- Что... что произошло?
- Эй, дружище, да ты просто герой! Ты знаешь об этом? Спас столько народу! Спас детей! Герой! – Залепетал он, отводя взгляд. – Ты знаешь, доктора велели пока тебя не нагружать воспоминаниями. Вас придавило при пожаре, еле вытащили. Командир отделался легко, а вот тебя потрепало. Но ничего, поправишься! Вот, здесь коробка с твоими личными вещами, с которыми тебя доставили.

Он подбадривающие подмигивает мне. Пытаюсь изобразить улыбку, но корчусь от боли. Замечаю, наконец, что лицо перебинтовано.

- Девочки... три маленькие девочки... что с ними?
- Тут пришел один человек, – он словно не слышит моих вопросов, – хочет с тобой поговорить. Знаю, сейчас совершенно не время, ты только пришел в себя, но он настаивает.

Дверь со скрипом приоткрывается, и в комнату входит высокий мужчина в строгом костюме и в очках. Лицо задумчивое и серьезное. Мой товарищ поднимается, извиняется и уходит. Вошедший садится на его место.

- Кто вы?

В голове туман. Боль от ожогов начинает давать о себе знать. И, несмотря на все это, я чувствую нарастающее напряжение. Он молча извлекает из пиджака удостоверение и показывает его. Федеральная служба безопасности.

- У меня к вам несколько вопросов. Приношу извинения за столь неподходящее время для визита, но дело очень важное и не терпит отлагательств.
- Ну что же… раз так…
- Вы последним находились в сгоревшем доме, в квартире 18?
- Кажется, да… но я не помню номера квартиры, я был…
- В квартире с подвалом. Где обнаружили девочек, – перебивает он меня.
- Простите, а в чем дело? Я был там, да… вытащил старика. Затем обнаружил подвал, оттуда достал трех девочек… они были…

Воспоминания нахлынули волной, не оставив воздуха. Начинаю задыхаться.

- Они были… они были там, да, абсолютно голые! Что там произошло?
- Как раз это я и пытаюсь выяснить, – он снимает очки, складывает их и убирает во внутренний карман пиджака.

Он задает мне ряд странных вопросов касательно того инцидента. Спрашивает, горели ли настенные светильники в тот момент, когда я очутился в подвале горящего дома. Спрашивает, где именно я обнаружил старика. Во что он был одет. Была ли на нем кислородная маска в этот момент.

- … да, он был в маске. Когда я попытался вынести его, оставив баллон с креслом внутри, он сопротивлялся.
- Есть еще что-то, на что вы обратили внимание? Может, что-то вам бросилось в глаза?
- Да нет… вроде больше ничего.
- Спасибо. Это все, что мне нужно знать. Если что вспомните еще, позвоните мне. Всего вам доброго и поправляйтесь, – мужчина резко поднялся, оставив визитную карточку на стуле, и направился по направлению выхода.
- Постойте! – Кричу, срываясь ему вслед. – Что с ним? Он жив?
- Мертв, – мужчина притормаживает перед самой дверью. – Умер через десять минут после того, как его вытащили.
- Жаль… - из последних сил шепчу я.

Он колеблется пару секунд, подходит ко мне и извлекает из-за пазухи скрученную газету.

- Сегодняшняя газета. Вы должны знать правду, – бросает ее мне на кровать, разворачивается и наконец, покидает палату. Следом за хлопком двери слышу удаляющиеся шаги. Беру газету, разворачиваю.

«Маньяк-педофил погиб во время пожара. Расследование все еще ведется». Фотография старика в коляске и статья на целую полосу.
Снова чувствуется нехватка воздуха. История… которая закончилась, вновь вспыхнула ярким пламенем, вызывая тот же ужас, что и в ту ночь. Но взгляд против моей воли скользит по строкам. Статья рассказывает о следующем:
«… 76-летний пенсионер, страдающий последней стадией онкологического заболевания легких, немощный и беспомощный, нуждающийся в постоянной подаче кислорода – самым изощренным способом пытал своих жертв. Оборудовав у себя в подвале газовую камеру, он заманивал туда детей. Заставлял их раздеваться. Включал сооруженное им световое оборудование. А дальше – откручивал вентиль припасенного баллона с едким газом. Оставаясь внутри, но дыша в кислородную маску, он наблюдал за мучениями и гибелью детей.»

И снова нехватка воздуха. Перед глазами картина. Я все помню, каждую деталь. Каждую мелочь. Я ныряю в коробку… телефон, ключи, брелок… вот она. Записка! Та самая, которую передал мне старик! Она здесь! Немного опаленная, но целая!

- Эй! Пол… - пытаюсь крикнуть ушедшему федералу, но срываюсь в кашле. Никого нет. И мой товарищ куда-то делся.

Разворачиваю записку. Написано ручкой… почерк кривой, но читаемый. Читаю коряво написанные буквы.

Голова кружится, воздуха не хватает. Там же мой телефон. Все еще включен. Пару непринятых… беру визитку, что оставил федерал, пытаюсь набрать номер. Руки слабые, в глазах двоится. На экране на мгновение вспыхивает значок перечеркнутой батареи, и аппарат тут же тухнет. Откидываюсь на подушку. Наверное, это уже не важно. Это не пожар, время есть. Есть еще время.

- Никто не узнает правду, – раздается старческий женский голос. Я поднимаю голову… никого не вижу сначала, но, приглядевшись, замечаю силуэт, выглядывающий из-за шторы. Делает несколько шагов по направлению ко мне. В руках что-то несет, но я не могу понять что. Щурюсь.

Кудрявые рыжие волосы, морщинистое лицо. Я уже видел ее. Видел у полыхающего дома.

- Вы… - единственное, на что хватает у меня сил. Это соседка, подсказавшая мне, что в доме оставался старик.
- Да. Это я. Но… никто не узнает правду, – ее голос звучит совершенно хладнокровно.

Пытаюсь нажимать кнопки на телефоне, забыв, что он выключен. На лбу проступают капли пота. В горле – ком.

- Никто… - в последний раз произносит она и поднимает чуть выше небольшой металлический баллон в своих руках. Одним движением она проворачивает вентиль. – Но в этот раз никаких масок.

Пытаюсь подняться. Безрезультатно. В горле начинает першить. Глаза слезятся. Ничего не вижу. Задыхаюсь. Темнота.

Последнее, что слышу – звук падения тела на пол и звон металлического баллона.

Мое теряющее жизнь тело разжимает руку, и на пол падает бумажка.

«Спасите детей, они в подвале. Простите, я не смог её остановить».

Новость отредактировал YuliaS - 8-01-2016, 15:39
8-01-2016, 16:39 by Abbadon666Просмотров: 2 397Комментарии: 4
+7

Ключевые слова: Титов пожар огонь трагедия маньяк убийство газ

Другие, подобные истории:

Комментарии

#1 написал: lidia1
8 января 2016 17:25
0
Группа: Посетители
Репутация: (28|-1)
Публикаций: 21
Комментариев: 656
Почему же несерьезная? Очень даже серьезная история. Написана отлично. Жуткая. Оказывается, маньяк не старик, а старушка. Редко, но бывает.+++++
  
#2 написал: Ранега
8 января 2016 19:59
0
Группа: Авторы
Репутация: (16|0)
Публикаций: 39
Комментариев: 138
Отлично написано! Очень ярко описано пекло пожара. Плюс!
 
#3 написал: Winnie-the-Pooh
8 января 2016 22:51
0
Группа: Комментаторы
Репутация: (2830|-1)
Публикаций: 33
Комментариев: 9 414
Для творческого рассказа - просто отлично! Плюс!
               
#4 написал: Ernesta
8 января 2016 23:36
0
Группа: Авторы
Репутация: (1521|-2)
Публикаций: 110
Комментариев: 1 062
И от меня + .Жалко, что конец такой печальный.
      
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.