Метаморфозы
«Зверь внутри»Вернувшись из школы домой, я ещё раз попробовал настроить передний переключатель своего велосипеда, но, провозившись целый час, понял, что нифига не выходит. Цепь перебрасывалась с первой звезды на вторую, но не перебрасывалась на третью, или, наоборот, перебрасывалась с третьей на вторую, но переставала перекидываться на первую.
«Надо к Димке катить. У него руки из плеч, это у меня из жопы».
Вытащив велосипед из подъезда, я сел на него и покатил к гаражному кооперативу, расположенному на северной окраине города в пятнадцати минутах езды. Димкин гараж располагался под мостом, перекинутым через железную дорогу, дальше, в полутора километрах по прямой, был микрорайон Шахты. Довольно глухая местность: промзоны, автомагазины. В другую сторону – кладбище. Проезжая через двор пятиподъездной девятиэтажки, я увидел что-то непонятное в песочнице, что-то чёрное. Подъехав поближе, поставил велосипед на подножку, подошёл. Собака. В песочнице лежала собака, крупная, чёрный лабрадор, точнее, то, что от неё осталось, там была только передняя половина тела с выпавшими внутренностями и обрывок поводка. Задняя куда-то исчезла, след из засохшей крови на краю песочницы давал понять, что её откуда-то тащили и сюда притащили. Ощутив подкатывающийся приступ тошноты, я поспешил отойти к велосипеду, сглотнув, я подумал: «Её порвали, собаку не просто убили, её порвали». Я всегда увлекался биологией, зоологией в частности, а потому не сомневался, что это не дело рук какого-то чокнутого полудурка, больше похоже на нападение животного, собаку, судя по всему, рвали. «Другие собаки», – решил я про себя, других вариантов не было.
Я посмотрел на другую сторону улицы. Наша улица — городская окраина, жилые дома только с одной стороны, с другой — промзоны, гаражи, а за ними поля, ещё дальше районы, которые хоть и считаются частью города, непонятно, каким боком с ним состыкуются.
Я пресёк улицу, проехал до перпендикулярной улицы, которая переходила в междугороднюю трассу, и покатил к Димкиному гаражу.
***
Я подошёл к Диме сзади, когда он пытался завести питбайк.
- Чёртова развалина, – Димка зло сплюнул на землю.
- Привет, Диман! – Он развернулся ко мне, показывая грязные в мазуте руки: «За руку здороваться не будем».
- Привет.
- Что у тебя?
- Да вот, – указал рукой на красный мотоцикл, находящийся не в самом лучшем виде, – хрень купил по дешёвке. Самоубийца какой-то на нём ездил, переднего тормоза совсем нет, задний еле тормозит и, смотри, Саня, смотри, блин, – он указал рукой на выхлопную трубу, – проволочкой прикручена, ёкарный бабай. Этот чувак в натуре самоубийца. Потенциальный.
- Зачем ты купил эту хрень?
- Ездить буду, когда до ума доведу. «Да он реально самоубийца, – снова сказал Дима, попытавшись завести питбайк, — тут ещё и масло течёт». Ладно.
Пройдя в гараж, он вернулся оттуда с набором инструментов.
- Ты в следующем году школу заканчиваешь?
- Типа того, – ответил я.
- А дальше что?
- Я ещё не думал.
- К нам в универ приходи.
- Посмотрим. – Я отмахнулся от него.
Димку я знал уже шесть лет, вместе занимались в секции плавания. Была у него ещё одна страсть. Скупать всякую рухлядь за копейки, потом доводить до ума и, пару раз проехав на ней, продавать также за копейки.
- Передний переключатель не настроишь? – Попросил я его.
Димка, окинув мой велосипед взглядом, со словами: «Только руки отмою», - снова ушёл в гараж.
***
- Сейчас съездим в магазин за запчастями, и надо довести до ума движок у этой развалины, – Дима кивнул на питбайк, затем, сунув мне в руки ключи, велел: «Замыкай», а сам при этом отправился переговорить о чём-то со сторожем продуктового склада, который был напротив гаража.
Когда он вернулся, я протянул ему ключи.
- Замкнул?
Я кивнул в ответ.
- У тебя пусть будут. У тебя поясная сумка. Я задолбаюсь в рюкзаке искать, когда в магазе затоваримся.
Мы сели на велосипеды и покатили в сторону микрорайона Шахты, располагающегося по ту сторону железной дороги и гаражного кооператива.
- Кто-то нападает на собак, – сказал Дима, – сторож за последнюю неделю уже двух разорванных нашёл.
- Я тоже нашёл.
- Да? Где?
- В городе, во дворе девятиэтажки.
- Охренеть мозгами, – прокомментировал моё сообщение Дима.
В магазин мы не успели, он закрылся за несколько минут до нашего прибытия. Будто не веря своим глазам, Димка дважды дёрнул ручку магазина.
- Да закрыто.
- Ну и хрен с ним. Поехали назад, — Дима убрал подножку своего велосипеда и запрыгнул на него, я в это время оседлал свой.
Уээээааааа! Иааааэээээээ! – разнеслось в разные стороны над холмами, скатилось в низины.
- Что это за хрень, Дима?! – сказал я, нажав на тормоз, Димка тоже остановился.
- Я… Не знаю. – Димка насторожился, прислушался, – большая собака воет.
- Не похоже, – ответил я.
- Забей. Давай, поехали.
- Сейчас сфоткаю закат. Такой, как сегодня, не часто увидишь.
- Фотограф, блин, – Дима был недоволен, но не стал меня отвлекать. Заходящее солнце расцвечивало небо в ярко-алые цвета, само же солнце было красно-бордовым. Необычным.
Сделав несколько кадров, я посмотрел на другую сторону неба, откуда медленно надвигалась ночь, пока ещё даже не сумерки, там виднелся серп полумесяца, я попробовал сфотографировать его, но он постоянно оказывался не в резкости.
- Всё, Санёк, достал уже. Поехали, – не выдержал Дима.
Я, засунув смартфон в карман, сел на велосипед. Дима оттолкнулся ногой и крутанул педали, я покатил за ним, нужно было проехать гаражный кооператив и по достаточно глухой улице доехать до Димкиного гаража.
Улица Северная, по которой мы ехали, была своеобразна: беря начало от жилого спального микрорайона, она проходила по довольно безлюдной местности, мимо промзон и пивзавода, пересекала железнодорожное полотно, затем, минуя ряд строительных магазинов и автомастерских, выходила на междугороднюю трассу в полукилометре от другого микрорайона.
«Собаки, – подумал я, – собак нет. Почему?»
Обычно, когда здесь едет велосипедист, его встречают дружным лаем, но не сегодня. Сегодня все собаки как сквозь землю провалились.
«Кто-то нападает на собак. Сторож за последнюю неделю уже двух разорванных нашёл», — это всплыло в моей голове.
Я вспомнил и о находке, сделанной несколько часов назад. Мёртвая собака, половина от неё, меня передёрнуло от этого воспоминания.
«Включить фонарик? — подумал я и тут же решил: — Нет, пока ещё довольно светло».
Звон цепи, мелькающие по сторонам заросли полыни-чернобыльника, маячащая спина Димки впереди.
««Дима вечно купит какую-нибудь рухлядь, а потом ремонтирует её целыми днями в гараже. Делать что ли ему не…» - боковым зрением я увидел что-то метнувшееся ко мне из широкого пространства между двумя железными гаражами. Понять, что это, я не успел, удар выбил из меня все мысли. Я ощутил себя на секунду в полёте, потом меня что-то тряхнуло, и я снова почувствовал удар, в глазах вспыхнули разноцветные круги, картинка поплыла, я видел будто не в резкости, что-то крупное, большое, желтоватого цвета снова ринулось на меня, я чисто на инстинктах выставил руку вперёд, и это нечто в неё вцепилось, оторвало от земли, первое, что я ясно рассмотрел, были зубы, передние зубы плоские, а дальше клыки. Собрав все силы и согнув ноги, я обеими ногами во всю дурь пнул туда, где должен быть живот существа, одна нога попала во что-то мягкое, ударил его второй рукой по морде. «Глаза. У него голубые глаза», зверь мотнул мою руку, я пнул его ещё раз. Атака прекратилась. Я, перевернувшись на живот, встал и попробовал бежать, чувствуя, что ноги заплетаются, а что-то тёплое заливает лицо. Впереди показался Дима, катящий рядом с собой велосипед, видимо, увидев, что я куда-то делся, он остановил велосипед и спешился. Только сейчас я понял, что не на дороге, а где-то за гаражом.
- Беги! - Проговорил я. – Беги!
Рука шарила по поясу, пытаясь отыскать поясную сумку: «Ключи, ключами отбиться».
Сзади последовал новый удар, меня со страшной силой рвануло назад, я, скрючив пальцы, попытался хоть за что-то зацепиться руками, но ничего не попало в руки, кроме полыни, которая вырвалась с корнем, я почувствовал, что моё левое плечо будто зажали в тиски, затем руку прострелило ощущение электрического разряда и чувство, будто от меня что-то отрывают с рвущимся звуком. Меня мотнуло, как тряпочную куклу, электрический разряд прошёл по шее в затылок, и я перестал чувствовать часть спины, увидел боковым зрением что-то мелькнувшее сбоку…
Подбежавший Дима поднял велосипед почти над головой и со всей силой обрушил его на напавшее существо, затем, используя его как щит и одновременно таран, толкнул. Меня тут же отпустило, я перекатился на спину. Дима смог отпихнуть это чудо от меня, толчком велосипеда дав ему оглушительного пинка.
Только сейчас я смог рассмотреть напавшего хищника. Четырёхлапый, задние лапы длиннее передних, размером с человека, желтоватая кожа с редкими длинными белыми волосами по телу, морда, чем-то напоминающая морду питбуля и волка одновременно, вытянутую, с глубокими морщинами и заострёнными ушами, короткий толстый голый хвост, выпирающие лопатки и позвоночник. Крупные клыки, их было видно даже на расстоянии, задние ноги длиннее передних, существо на мгновение будто прищурилось, глядя на Диму, а затем резко рвануло вбок и снова к Диме, явно намереваясь зайти со спины.
«Встать, встать, встать», — приказывал я себе мысленно, но вместо этого только полз.
Дима мельком взглянул в сторону гаражей, затем, бросив велосипед, побежал так быстро, как мог, к одному из гаражей, зверь кинулся за ним, но Дима, схватив что-то с земли, ударил его по морде раз, второй, третий. Зверь метнулся в сторону и, совершив длинный прыжок, исчез в кустах. Ничего не спрашивая, Дима подбежал ко мне, схватил за руку и потащил, я смог подняться и даже бежать, но быстро бежать не получалось, я периодически спотыкался.
— Через железную дорогу, в мой гараж. Понял?
Я только кивнул, посмотрел на укушенную руку, рука была на месте, но ничего не чувствовала.
Потом я увидел, что было в руке у Димки – металлический уголок, длинной около метра. Всё-таки хорошо, когда мусор не убирают.
- Ди..ма. Где…оно…где?
- Что за херня? – Дима меня тащил за руку, как барана за верёвочку: — Это просто мутант какой-то.
Дима оглянулся по сторонам. Никого.
- Быстрее шевелись.
Он меня втащил на насыпь, когда я услышал звук сзади. Звуки доносились как сквозь вату. В следующий момент Дима оттолкнул меня в сторону железной дороги, до которой было несколько метров.
Оно попыталось атаковать сзади из плотных зарослей кустов, росших по краям железной дороги и расступающихся только здесь, в месте пешеходного перехода. Я, приложившись вдобавок ко всему об рельсы, увидел, что монстр опрокинул Димку и теперь трепал его. Он не собирался останавливаться, вцепившись в бок, он трепал Димку, как Тузик грелку, периодически приподнимая его над землёй.
Поднявшись на колени, я швырнул в существо довольно большой кусок щебня, не попав с десяти метров. Орудовать мог только одной рукой, вторая ничего не чувствовала. Футболка прилипла к спине, в глазах плыло. Следующий бросок оказался точным, я попал в спину, но, видимо, не причинил особой боли монстру. Он, не давая Димке хоть как-то защититься, продолжал его мотать, при этом находясь от Димки сбоку, видимо, чтобы тот не смог его пнуть. Уголок, который нёс Димка, я не видел, куда он отлетел. Раздался гудок приближающегося поезда, и, судя по тяжёлому грохоту колёс, поезд был товарным. Я чувствовал нарастающий гул и дрожь земли, я был на рельсах, прямо на пути следования состава. Ещё один протяжный гудок. Монстр прекратил на мгновение трепать Димку, а затем вцепился ему в лицо, мотнул раз, второй, третий, ноги Димы конвульсивно дёрнулись. Монстр отпустил его и посмотрел на меня, наши взгляды встретились, собрав силы, что у меня остались, я перевалился через рельсы, монстр уже было снова ринулся на меня, но между нами оказался поезд, отрезая меня от него, давая мне фору. Поезд начал замедляться.
«Он... Он сейчас... Остановится», — я выдохнул с хрипом.
«Оуууууээээээ Иааааааааа», — снова услышал я жуткий звук. Поезд всё ещё ехал.
«Шевелись!» — приказал я сам себе: «Если поезд остановится, оно пролезет под вагонами». Я встал и, пошатываясь, пошёл как можно быстрее к Димкиному гаражу, до которого было метров сто. Позади меня раздался непонятный звук, сопровождаемый яркой голубой вспышкой, боковым зрением я увидел упавшие на землю искры и почти человеческий визг.
Я пробовал бежать, голова периодически запрокидывалась назад.
«Гараж, вот гараж», — сгущались сумерки, и я ждал, что из-за гаражей или кустов появится это существо, но ничего не было. Вынув из поясной сумки ключи, я раза с пятого только вставил их в замочную скважину, орудовать приходилось одной рукой, вторая двигалась, но не чувствовала ничего, по локтю и плечу периодически пробегал будто разряд, тогда в пальцах возникало покалывание. Сердце колотилось как бешеное, но порой казалось, что оно пропускает удары. Дыхание было хриплым. Повернув ключ три раза, рванул на себя дверь и через секунду ввалился внутрь гаража, запирая дверь за собой. Задвинул засов.
«Оно. Оно задело провод. Хотело перепрыгнуть поезд. Задело провод. Надеюсь, ты сдох».
Я посмотрелся в зеркало, висящее на стене гаража. Видок был, мягко говоря, не очень.
Вытащил смартфон из штанов – вдребезги. «Было бы удивительно, если бы он был цел».
Стационарного телефона тут нет и никогда не было.
Я сделал вдох, выдохнул, из груди врывался какой-то непонятный хрип.
«Оказать. Помощь. Оказать себе помощь» - мысли разбегались, как тараканы, при попытке мыслить длинными предложениями.
Я отодвинул ящик с инструментами, достал аптечку: «Так. Бинт. Перекись. Что там ещё надо? Помощь позвать надо сначала. Кровь остановить». Я стянул с себя пропитанную кровью футболку и с удивлением обнаружил, что, получив серьезные укусы, не чувствую боли. Хотя всё болело ещё три минуты назад, когда я шёл к гаражу. Кровь, кровотечения тоже больше не было. Намотав бинт на пальцы, я потрогал разорванное плечо – боли не было. Было нарушение чувствительности. Покалывание, онемение в руке. Но ни один из укусов не кровоточил.
До меня стало доходить, что происходит что-то… Неправильное, что ли.
Я чувствовал озноб, накатывающую сонливость. Вылив целый флакон перекиси на укусы и глубокие царапины, я обнаружил, что вообще ничего не почувствовал. Провёл здоровой рукой по разорванной – глубокая чувствительность сохранялась, но кожа не чувствовала ничего. Иногда возникало чувство стягивания в плече. Я смотрел на руку: «Не понял, раны затягиваются что ли? Это не. Правильно. Это…» Я почувствовал, как будто уплываю в сторону.
«Звон цепи. Голубые глаза. Плоские, будто человеческие резцы, передние зубы и здоровенные клыки за ними. Затхлое дыхание. Я чувствовал, что это мотало меня из стороны в сторону, трепало, как собака тряпку. Как питбуль. Как смесь питбуля на стероидах, волка. Человеческие черты.
Гудок электровоза. Яркий свет.
Иаааааэээээ».
Я открыл глаза и сперва не понял, где нахожусь. В моём сознании всё ещё мелькали фрагменты пережитого кошмара, которые не складывались в целостную картинку. Надо мной был зелёный потолок, повернул голову в сторону – питбайк. Инструменты. «Значит, в Димкином гараже». Я попытался встать, со второго раза это получилось, но ноги были будто ватными. «Наверное, так ощущаются протезы. Наверное». Осмотрел себя. Раны, нанесенные этим существом, опухли, но не было никаких выделений, значит, нет инфекции, а опухание – это естественный процесс, способствующий заживлению. Это я знал. Но вид у них был странный, будто неделя прошла или больше, а не… «А сколько, кстати, времени?» Я не знал. Медленно подойдя к двери, я прислушался – за дверью было тихо.
«А где? Димка где?» Я вспомнил, как монстр вцепился ему в лицо: «Он не пережил нападение. Он…»
Я почувствовал подступивший ком к горлу, стеснение в груди.
«Со мной что-то не так. Что-то происходит. Что-то неправильно».
Я взялся рукой за ручку засова, из-за странной чувствительности пришлось посмотреть, а действительно ли я сжал пальцы, дёрнул засов, толкнул дверь… И отшатнулся назад. Свет. Неестественно яркий свет резал глаза так, что трудно было смотреть. Я, прикрывая глаза рукой, всё-таки посмотрел на улицу. Светло. Уже день. Значит, был в отключке часов десять. Выходя из гаража, запнулся за порог, потом разогнулся, осматриваясь – солнце было низко, над городом, а не над полями. Значит, утро. Доковыляв до пункта охраны склада, я постучался в окно, затем, приникнув к окну, посмотрел внутрь. Охранника и след простыл.
«Домой. Надо». Я постоял, обдумывая, как мне добираться до дома в таком виде, вернулся в гараж и отыскал старую Димкину футболку со следами масла и ветровку: «Вот. Так».
«Идти по улице Северной… ветер северный…» Я потряс головой, похлопал себя по щекам: «Только опять не проваливайся».
Медленно пошёл, стараясь смотреть в землю: «Пить». Сильно хотелось пить: «Ладно. Дома».
Впереди показался мужчина с сумкой через плечо, идущий в сторону завода оконных конструкций, первым порывом было позвать на помощь, но потом пришёл страх, страх неизвестности: «Позову и что расскажу? Собака напала размером с человека. Убила Димку. Раны затягиваются. Свет. Почему так ярко?» Образ мужчины расплывался в глазах, я сделал шаг за гаражи, но мужчина с сумкой свернул в сторону. К автомастерской. Постояв некоторое время на месте, я, перешагнув через росший бурьян, пошёл дальше, старясь держаться обочины. Мимо проехал грузовик со щебнем, подняв облако пыли.
Рука, грудь, спина — всё чесалось. Стараясь не попадаться людям на глаза, не знаю почему, просто не хотел, чтобы меня видели, я дошёл до своего дома. Только сейчас вспомнил про ключи от квартиры: «Не потерял ли?». Нет, не потерял, они были в той же поясной сумке, что и ключи от гаража.
Войдя в квартиру, я первым делом пошёл в ванную и, открыв холодный кран, начал пить. Пил долго, жадно. Отмечая странный металлический привкус у воды.
Напившись, я закрыл кран, но уже через секунду меня скрутило судорогой и вырвало кровью. Раз, второй. Я открыл кран, смывая всё это в раковину, после чего сел на полу, привалившись спиной к стене ванной комнаты, чувствуя нарастающий ужас: «А вдруг я скоро умру?». Но взгляд упал на травмированную руку, в электрическом свете настенного светильника было видно, что отёк начал медленно спадать, рана рубцеваться, хотя прошло меньше суток. А на коже... Я присмотрелся и увидел белые волосы, которые точно были не мои, я ни разу не блондин. Они начали пробиваться здесь и там. При этом ещё укусы чесались. Опираясь на стену, я поднялся, прошёл в прихожую к стационарному телефону, сняв трубку, набрал «03».
«И будешь рассказывать про огромного пса-мутанта и что? Как объяснишь, что повреждения выглядят, будто больше недели прошло? Что? И? Не поймут. Один хрен, никто не поймёт».
В трубке раздался голос диспетчера скорой помощи, но я со всей силы впечатал трубку в телефонный аппарат, трубка раскололась от удара, схватив телефон, я ударил его несколько раз о комод, а потом швырнул на пол.
«Вот», — из меня вырвался хрип: «Вот так. Вот». Я вдруг увидел перед собой какие-то звёзды, туманности, потом яркий свет. Я был на полу в прихожей, стоял на четвереньках. Разогнувшись, прошёл в свою комнату, посмотрел в зеркало: остальные травмы выглядели также — в фазе активного заживления. Рассечённый лоб тоже начал заживать. Попытался сделать круговое движение рукой — боли не было, но подвижность в плечевом суставе была резко ограничена, пальцы тоже не сгибались полностью.
«А что, меня никто не ищет? Да? Я пропал, и всем пофиг?» — я ударил кулаком в стену, услышав хруст костяшек, боль на секунду вспыхнула и погасла.
Часы показывали половину восьмого. «Утра или вечера?» На секунду я завис. «Утро или вечер?» «Утро», — решил я, вспомнив, что солнце над городом.
«Значит, отчим ушел на работу, а мама сейчас придёт со смены. Переодеться», — вытащив из шкафа футболку, подержав её в руках, швырнул обратно на полку: «Надо что-то с рукавом надеть, а то мама в обморок грохнется».
Снова залез в шкаф, вышвырнул оттуда старое трико и джинсовую куртку, которая давно уже не сходилась мне — вырос из неё.
Переоделся, отмечая, что ссадина на коленке тоже выглядит так, будто прошло недели полторы уже.
Ключи в замочной скважине загремели в тот момент, когда я, немного отмывшись и закончив убирать весь этот кошмар в ванной, швырнул тряпку в угол.
— Привет. А ты почему не в школе?
«Главное, чтобы в чёртовой школе я был. Школа — главное для мамы. А её мужику вообще пофиг».
— Меня тошнит, — сказал я, это было правдой, решил сегодня дома посидеть.
— Ты не отвечал на звонки.
— Я разбил телефон, упав с велосипеда. — это тоже было, в какой-то степени, правдой.
— У тебя, может, сотрясение?
«Да совершенно точно, так и есть, причём не только мозга, а вообще всего на свете».
— Нет, — ответил я. — Удара головой не было.
Снова звон ключей, мама отправилась, скорее всего, в магазин. В голове немного прояснилось: «Она даже не заметила, что телефон... Телефона на комоде нет. Он в мусорном ведре. И она даже не спросила, почему я так одет. Я, конечно, подозревал, что маме пофиг, но не думал, что настолько. На её мужике свет клином сошёлся, она в упор не видит, что он поехавший. Терпит его выходки. Оправдывает. А я, а меня... Что я есть, что меня нет — одинаково». Я почувствовал, как у меня учащается сердцебиение и дыхание: «На её мужике просто свет клином сошёлся, она не видит ничего, кроме него».
На меня навалилось сильное чувство усталости, злость сменилась апатией, с мыслью: «Если я просто исчезну, все вздохнут с облегчением», — я прошёл в свою комнату и лёг на кровать.
«Протяжный гудок электровоза. Стук колёс. Ноги, едущие по гравию. Свет прожектора. Голубые глаза, глядящие прямо на меня. Жуткая морда с клыками, появляющаяся из темноты».
Я вздрогнул и открыл глаза: «Я уснул. Я спал. Это был кошмар. Обрывки воспоминаний, обрывки снов». Два часа дня показывали настенные часы.
- Ахххр. – я хрипло выдохнул и встал, тихо прошёл в другую комнату, мама спала на диване, накрывшись пледом наполовину.
Я остановился.
«Тук-тук, тук-тук, тук-тук» – я слышал биение её сердца, были странные ощущения, которые я не мог описать, появилось ощущение нереальности, появилось и исчезло.
Мама заворочалась и застонала во сне, и это несколько вернуло меня в реальность, взявшись за край пледа, я натянул его до головы, укрыв маму полностью, а затем, взяв ключи, вышел из квартиры, попутно отмечая, что исчезнувший стационарный телефон так и остался незамеченным: «Это ж как надо уработаться, чтобы не заметить, что на комоде нет телефона». Я тихо повернул замок, запирая дверь.
***
Я сидел на скамейке во дворе дома, в тени клёнов, ощущая звенящую пустоту в голове.
Слёзы, слёзы уже закончились, чувство стеснения, сжимания сердца в груди тоже ушло. Осталась пустота. Как в космосе.
«Несколько часов назад я, выйдя из квартиры, снова направился туда. К Димкиному гаражу. Пробирался по улице Северная, идя не по пешеходной дорожке, давно разбитой, со вздувшимися от корней растущих деревьев асфальтом, а по обочине проезжей части – старался держаться подальше от прохожих. Не хотел, просто не хотел, чтобы на меня смотрели. Но до гаража я так и не дошёл, увидев патрульную машину и полицейских. Я резко свернул в сторону, продрался через кусты и вышел на железнодорожную насыпь, в паре сотен метров от того места, где был вчера. На той стороне была ещё одна машина полиции, стоял микроавтобус с синей полосой и мигалкой. Сновали туда-сюда люди: «Диму нашли, значит, и велосипед мой нашли. Они ко мне придут, всё увидят». Рельсы сильно блестели. Очень сильно. Один из полицейских взглянул в мою сторону, и меня словно приковало к месту: «Заметил», но он отвернулся и пошёл к своей группе: «Не заметил» – я снова вернулся на улицу, направляясь к домам».
Я посмотрел на свои руки, кожа на ладонях стала будто грубее, мозолистее, начав покрываться какими-то мелкими морщинами. Я обвёл взглядом двор: запущенные палисадники, ржавые, насмерть убитые качели, покосившийся стол, коробки с мусором у скамеек.
С трудом сглотнул слюну, будто это был кусок стекла, почувствовал, что из носа что-то течёт, вытерев нос рукой, понял, что это вода. Водянистая жидкость снова потекла из носа, и минут через десять я решил игнорировать эту проблему.
Увидев кусок стекла в слое пыли у скамейки, я взял его, повертел в руках, а затем, подняв рукав, провёл им по руке, нажимая на него. Первые несколько мгновений ничего не происходило, я смотрел на разошедшиеся края пореза, а потом потекла кровь, провёл ещё раз рядом, понимая, что кожа практически ничего не чувствует, пальцы руки, в которой держал кусок стекла, тоже были в крови – я порезался, даже не ощущая это, зато пришло понимание того, что пальцы укушенной руки гнутся, хотя ещё утром они не работали как надо. Гнутся, но ничего не чувствуют. Прикосновения вызывали волну мурашек по телу.
Солнце было уже над полями, освещая пирамидальные тополя. Кровотечение из порезов довольно быстро остановилось: «Чёрт, даже вскрыться не получится, если что».
Я не знал, что делать. Тени, тем временем, удлинялись: «Интересно, полиция уже нагрянула ко мне или нет? Да уже… Я превращаюсь во что-то».
Тени от тополей тем временем стали длиннее, я встал и медленно побрёл к дому.
***
У первого подъезда я увидел стоящих женщин и среди них маму, староста дома что-то им говорил, я как можно незаметнее прошмыгнул в свой подъезд, если было бы можно слиться со стеной, как хамелеон, я бы это сделал.
Едва я переступил дверь квартиры, отчим напустился на меня, что-то орал про разбитый телефон и про то, какой я бездарный придурок. «Хорошо, что мама не видит весь этот чёртов спектакль».
Всё это доходило до меня как сквозь слой ваты, я просто смотрел на него не моргая, я даже не сразу осознал, что не моргаю.
- Ты что-то принимал? Обдолбался, что ли? Я не пойму! – донеслось до меня.
- Нет. – Мой голос звучал как-то странно, необычно. – Это ты… Если я такой придурок… Что же ты, такой умный, взял мою маму с «подарком»? Свободной женщины не нашлось?
Я медленно пошёл в его сторону. «Тук-тук… тук-тук… тук-тук» – я слышал стук его сердца.
- Ты! – продолжал я орать, не слушая ответы. – Из-за тебя папа расстался с мамой. Из-за тебя, урод! Нахрен ты всё это устроил, умный!
Его лицо побагровело, губы слегка дёрнулись, я услышал, как ускорилось его сердцебиение, сделав шаг, он влепил мне кулаком по лицу.
«Тварь. Он периодически распускал на меня и маму руки».
Аххххррр – я с хрипом выдохнул и оттолкнул его так, что отчим упал на спину, в его глазах мелькнуло удивление, он явно не ожидал отпора.
«Ыыыыууэээ. Иээаааа» – я даже не сразу осознал, что эти звуки исходят от меня.
Мужик, быстро вскочив, кинулся к кладовке. «За оружием!» – промелькнуло у меня в голове.
До полки с инструментами он добраться не успел, я схватил его сзади и рванул на себя и вниз, валя на пол, вцепившись зубами в ухо. Он заорал, как поросёнок, когда ухо осталось у меня в зубах. Из глубины памяти всплыла картинка, как он, повалив маму на пол, ударил её ногой.
Он попытался сбросить меня с себя, и у него получилось, схватив первое, что попалось под руку в кладовке – молоток, он обрушил его на меня, метя в голову, но я успел подставить руку, ту, которую уже разорвала тварь на пустыре. Удар. Вспышка боли, ещё одна. Я слышал стук его сердца, ощущал запах крови и… страха. Он меня боялся до усрачки. Сумев захватить руку с молотком, я просто рванул её на себя, заваливая отчима на пол, вцепляясь зубами в лицо.
Я вернулся в реальность, будто выйдя из какого-то непонятного состояния. Я снова видел какие-то галактики, туманности, звёзды. Во рту ощущался вкус крови, отчим сидел, привалившись спиной к стене, с разорванным горлом и с кровавыми бороздами на щеке. Первое мгновение мне казалось, что он мёртв, но он судорожно, со свистом вдохнул. Раз, второй, третий. Я, схватив лежащий на полу молоток, ударил его несколько раз со всей силы по голове. А затем выскочил из квартиры, пока мама не вернулась, пока кто-нибудь всё это не увидел. Пройдя по стенке и под балконом, я пошёл в сторону садоводств, опустив голову и стараясь держаться на расстоянии от прохожих. Городская окраина. Триста метров, и города нет. Проезжая часть, за ней промзоны, гаражи и сады, по части давно заброшенные.
Во рту что-то было не так, при попытке плотно сомкнуть челюсти что-то мешало, за неимением зеркала залез туда пальцами и нащупал, что один из зубов уже почти готов выпасть и развернулся боком в десне, так бывает, когда выпадают молочные зубы, но у меня они выпали уже давно. Открыв рот и ухватив шатающийся зуб, я просто выдрал его, при этом не почувствовал особой боли, так, небольшой дискомфорт, крови тоже практически не было. Подержав зуб в руках, швырнул его под ноги на землю, посмотрел ещё раз на него, будто прощаясь. После чего снова двинулся вглубь садоводства.
На одной из садовых улиц я уловил странный запах: смесь аммиака и чего-то ещё непонятного. Он резко выделялся на фоне запаха полевых трав и сырой земли. Почему-то он притягивал, я пошёл в ту сторону, откуда его наносило ветром, он то появлялся, то исчезал, то снова появлялся, попетляв довольно долгое время по садам, прячась от то и дело появляющихся садоводов, я вышел к давно заброшенному и заросшему травой дачному участку. Бак для воды проржавел, домик был с выбитыми окнами. Открытый погреб — запах шел именно оттуда, спустившись, я почувствовал запах затхлости, а ещё запах животного, как у клеток в зоопарке. Глаза видели в темноте отчетливо, но изображение было чёрно-белым. У дальней стены погреба на куче тряпья лежало это существо, которое напало на меня и Диму, его кожа была чёрная, обуглившаяся, половины морды сгорело, ушей не было, практически сплошной ожог. «Да, сильно тебя током долбануло», — подумал я, глядя на эту тварь. Она дышала тяжело, с хрипом. С усилием втягивая воздух, а затем резко выдыхая. Приоткрыв уцелевший глаз, оно слегка оскалилось, обнажив клыки. Я посмотрел по сторонам и, увидев обломок кирпича у входа в погреб, взял его, подошёл к этому мутанту и, став на колени, просто молча взял кирпич обеими руками и, подняв над головой, ударил его по голове, вкладываясь в удар. Ударил раз двадцать, разбивая голову вдребезги, существо ещё раз набрало воздух, резко выдохнуло и всё. Рёбра больше не двигались. Я простоял около него минут десять, но дыхания не было. Не слышно было и ударов сердца. Бросив обломок кирпича, я вылез из погреба, прошёл в садовый домик и полез на чердак, вход на который был внутри домика через люк. Забравшись туда по приставной лестнице, я закрыл люк за собой.
***
Проснувшись, я осмотрелся: деревянный пол с люком вниз, свод крыши над головой. Чердак. Я вспомнил, что вечером забрался в один из дачных домиков, вспомнил и про монстра, которого добил в погребе этого самого домика. Осмотрел себя: кожа стала желтоватой и покрылась сетью мелких морщин, на ладонях серой и грубой, всё больше редких, но длинных белых волос. Я встал и попытался распрямиться, и не смог, грудь впала, спина не распрямлялась полностью, должно быть, началась деформация позвоночника. От шеи и по спине вниз прошёл электрический разряд, поясница ныла тупой болью. Оттянув ворот футболки, осмотрел разорванное плечо – открытой раны не было, уже пошёл процесс рубцевания, рана заполнилась бордовой соединительной тканью. То же было и с разорванной рукой. Порезы, которые я нанёс себе вчера, тоже почти зажили. Но чувствительность так и не стала прежней. Гематомы – следы удара молотком, стали зелёными. Несколько раз я вдохнул и выдохнул, а затем спустился по приставной лестнице в дом и, найдя зеркало, подошёл к нему – лицо прорезали глубокие морщины на носу и щеках, ощупав зубами лунку от выпавшего зуба, я наткнулся языком на что-то острое, торчащее из десны, подойдя к зеркалу ближе, оттянул пальцем щеку – из десны показалась заострённая верхушка явно не человеческого зуба. Вздохнув и отступив от зеркала на несколько шагов, я смотрел на себя и уже не ощущал ни отчаяния, ни ярости. Всё это ушло, происходящее воспринималось как само собой разумеющееся. Прозрачная жидкость из носа, мучавшая меня накануне, тоже перестала течь. Выйдя из дачного домика, я просто пошёл, сутулясь из-за невозможности полностью распрямиться, вперёд по линии садоводства, затем, свернув на тропу в сторону и перебравшись через железнодорожную насыпь, ощущая запах креозота, исходящий от шпал, углубился в посадки.
Меня периодически толкало вперёд, будто заставляя встать на четвереньки, но я старался идти максимально прямо. Миновав посадки, углубился в поля, шёл, стараясь избегать забираться на верхушки холмов, передвигаясь по ложбинам, через несколько часов пути я увидел впереди двухэтажные многоквартирные дома, которые оказались давно заброшены. «Рудник» — гласил указатель населённого пункта, и я пошёл к нему.
***
Два месяца спустя.
Налетевший со стороны полей тёплый летний ветер всколыхнул океан высокой травы, прошелестел верхушками деревьев и растворился над пыльной пригородной дорогой, по обеим сторонам которой виднелись давно заброшенные двухэтажные многоквартирные дома. Следующий порыв ветра залетел в окна домов, давно лишившихся остекления и рам, потрепал почти отвалившиеся обои, сквозняком пронёсся над кучей грязного тряпья, сваленного в углу, и вылетел в другое окно. Куча тряпья зашевелилась.
*
К давно заброшенным постройкам подкатила на велосипедах группа детей, прибывшая сюда из поселка, располагающегося в пяти километрах на юг от этого места. В степях.
Подобные места как магнитом притягивали детей и подростков, давая простор для всевозможных игр и демонстрации крутости.
Трое юных велосипедистов, оставив свои велосипеды у угла одного из домов, пошли вдоль дороги, выбирая, в какой дом им залезть.
Заброшенный придорожный посёлок был небольшой, четыре дома с одной стороны, пять с другой и ржавый указатель населённого пункта «Рудник» с зачёркнутым названием. Дети повернули назад, их привлёк дом с окнами, лишёнными рам, и открытой настежь подъездной дверью.
- Зайдём, глянем? – предложил старший из них.
По дороге мимо проехала легковушка, которая вскоре превратилась в точку и исчезла за поворотом.
Деревянный пол протестующе скрипнул, когда старший из ребят, Колька, спрыгнул с подоконника на пол давно покинутой квартиры. За ним последовали двое остальных мальчишек. Можно было, конечно, войти в дверь, но влезать через окно круче.
Четыре квартиры на первом этаже, четыре на втором. Ребята представляли себя героями постапокалиптического мира, влетевший в дом порыв ветра с улицы растрепал волосы на голове одного из мальчишек.
Медленно поднявшись на второй этаж, в одной из квартир ребята увидели кучу тряпья. И это было не брошенное добро уехавших хозяев квартиры, тряпок было слишком много, будто кто-то целенаправленно стаскивал сюда всю найденную одежду, матрасы, одеяла.
Несмотря на гуляющий по дому сквозняк, в помещении стоял тяжёлый запах.
Скрипнула дверь. «Тук-тук-тук» раздалось снизу, а затем наступила тишина. Ребята замерли, пытаясь определить, что это, кто-то вошёл в дом, и этот кто-то… не человек. Странный звук, похожий на цоканье когтей по полу. «Хххххх. Ффхххх. ффххххх» - у Кольки спина покрылась мурашками. Дыхание? Кто-то ходит по первому этажу, а они на втором. Звуки шагов направились в сторону лестницы, и Колька, выросший в деревне парень, определил, что у того, кто там ходит, четыре лапы. Цоканье когтей и четыре лапы. Колька пристально посмотрел на Алёшку и Данилку, а потом скомандовал: «Бежим отсюда» и тут же полез в окно. Прыгать высоко, но не смертельно. Он спрыгнул, Данилка полез следом. На секунду воцарилась тишина, а затем раздался топот, это что-то топало, звук цоканья когтей, звук, будто кто-то на что-то налетел. Алёшка похолодел от ужаса. Прыгать было высоко, страшно. Но ещё страшнее было встретиться с тем, кто в темноте: «Там монстр, точно монстр».
- Прыгай, придурок! – голос Кольки с улицы вернул его в реальность. Алёшка обернулся назад и увидел, как полузакрытая входная дверь отлетела в сторону от удара, повиснув на одной дверной петле, уже отрываясь от подоконника, в прыжке он на долю секунды увидел показавшееся из полумрака существо. Успел разглядеть желтоватую вытянутую морду, испещрённую глубокими морщинами, с длинными волосами и клыками. Зелёно-серые глаза. Земля немилосердно приняла мальчишку, сдирая локти и коленки. Дети бросились к дому, где запарковали велосипеды.
- Что там было? – Прокричал Данилка.
- Монстр! – ответил Алёша.
«Уэээээээээ. Иааааааээээээ!» - раздалось в послеобеденной тишине, заставляя ребят замереть на месте и застыть кровь в их жилах.
- Бежим, быстрее! – опомнился Колька.
Оседлав велосипеды и крутя что есть сил педали, они поехали в сторону своего посёлка.
«Иаааээээ. Ээээээууууу» - снова услышали за спиной, но порыв ветра налетел, подхватил звук и унёс далеко в поля.
- Отец пришибёт, если узнает, что мы далеко ушли и там лазили, – заговорил Колька, когда до их посёлка оставалось примерно полтора километра и ребята сбавили темп: - Не рассказывайте никому.
- Что это, как думаешь? – опять спросил Данил.
- Не знаю. – Колька и Данил посмотрели на Лёшку, который последний вылез из дома и видел существо в темноте, но он молчал, уставившись на дорогу.
- Не рассказывайте, а то мой старик пришибёт меня. – снова повторил Колька. – Вы знаете, что он немного психованный.
Ребята въехали в пределы своего посёлка, здесь они почувствовали себя в безопасности. Здесь люди, все свои.
А на холмы опускались летние сумерки, а ярко-бордовое солнце, уже почти скрывшееся за холмами, расцвечивало небо в необычные розово-бордовые тона.
Новость отредактировал Летяга - 2-05-2026, 09:25
Причина: Стилистика автора сохранена
Ключевые слова: трансформация оборотень монстр мутант пустырь пустошь окраина города подросток одиночество агрессия авторская история