Проклятие Гусь-Железного. Мертвая Барыня
Мой дед всегда говорил: «Не ходи к Барыне. Лес там гнилой, и земля проклята».Мы жили в деревне километрах в семи от Лисьего болота. В тех краях, в самой лесной глуши, еще с царских времен лежали руины усадьбы. Местные называли это место просто — «Барыня». Дед рассказывал, что до революции там жила помещица, сестра того самого Андрея Баташова из Гусь-Железного, известного садиста и душегуба. Когда крестьяне взбунтовались, она сбежала по подземным ходам, но перед уходом прокляла эти земли черным проклятием: «Кто на пепелище мое ступит — в лесу этом и сгниет»..
Я тогда был пацаном, мне было лет четырнадцать. Лето, дурость в голове. Собрались мы с пацанами — Колька, мой двоюродный брат, Леха, сосед, и я. Взяли велики и решили сгонять к усадьбе, поискать баташовское золото под валунами.
Доехали быстро. Место и правда жуткое. Черные, обросшие сизым мхом камни, гнилое болото на месте пруда, а вокруг лес стоит такой плотный, что солнце не пробивается. Полазили мы там часа два, ничего не нашли, кроме ржавых гвоздей. Решили ехать обратно.
Вот тогда-то проклятие и сработало.
Мы ехали по той же самой дороге, но через полчаса я понял, что вокруг нас не сосны, а глухой, мертвый осинник. Дорога просто растворилась. Мы плутали до самого вечера. Темнело стремительно. Телефонов тогда не было. Пацаны начали паниковать.
И тут мы вышли на поляну. Посреди нее стояла женщина.
Она была одета странно — длинное, грязное, изорванное в клочья платье старинного кроя. Она стояла к нам спиной и вроде как собирала ягоды. Колька, обрадовавшись, крикнул: «Тетя, как к деревне выйти?».
Она медленно повернулась.
Я никогда не забуду её лицо. У неё не было глаз. Только глубокие, черные, гниющие провалы. Кожа была серой, натянутой на череп, как пергамент, а губы растянуты в жуткой, садистской улыбке. От неё повеяло таким холодом и запахом застарелой мертвечины, что Леха закричал и бросил велосипед.
Барыня не пошла к нам. Она просто подняла иссохшую руку и указала длинным, черным ногтем на Кольку, потом на Леху, а потом на меня. И вдруг она засмеялась. Это был не смех, а сухой, царапающий звук, как будто кости трут друг о друга.
Мы побежали. Бросили всё и ломанулись через бурелом. Я не знаю, как мы выжили в ту ночь. К утру мы вышли к какой-то трассе, километрах в сорока от дома. Нас подобрал дальнобойщик.
Мы вернулись живыми. Но Барыня нас не отпустила. Она просто начала убивать нас медленно.
Первым сдал Леха. Через неделю после того леса у него начала гнить нога. На ровном месте. Сначала маленькое черное пятно, потом оно разрослось. Врачи отрезали стопу, потом по колено. Но гангрена шла дальше. Он кричал сутками, гнил заживо в своей кровати. Он умер через месяц в страшных муках. Перед смертью он всё время твердил, что в углу палаты стоит баба без глаз и смеется.
Потом пришла очередь Кольки. Моего брата. У него начались приступы удушья. Он просто не мог вдохнуть, как будто кто-то невидимый сдавливал ему горло. Он синел, задыхался, бился в конвульсиях. Его мать поседела за неделю. Врачи ставили астму, но ингаляторы не помогали. В один из вечеров я сидел с ним. Он вдруг схватился за шею, посмотрел на меня с диким, животным ужасом, захрипел: «Она здесь...» — и умер у меня на руках.
Я остался один.
Прошло десять лет. Я уехал из той деревни, живу в городе. Но я знаю, что это не конец.
Потому что каждую ночь, когда я закрываю глаза, я слышу этот сухой, костяной смех. У меня начали болеть суставы, пальцы скрючивает так, что я по утрам не могу разжать кулаки. Врачи не могут поставить диагноз. А я знаю, что это. Барыня просто оставила меня напоследок. Она наслаждается моим страхом.
Я пишу это, потому что сил больше нет. Боль съедает меня изнутри, и я чувствую, как от меня начинает пахнуть той самой затхлой, могильной землей из проклятого леса.
Никогда не ходите к Барыне. Она забирает всех. И хуже всего то, что она делает это медленно.
Новость отредактировал Летяга - Сегодня, 16:29
Причина: Стилистика автора сохранена
Ключевые слова: Усадьба старуха проклятие авторская история