Беспокойный покойник

Получается нечто вроде каламбура, а? Беспокойный покойник… Но что поделать, если все тогда так и обстояло? Я при немцах служил в полиции. Был грех. Давайте избегать крайностей и штампов, ладно? Я вам не буду свистеть про безвинную жертву сталинских репрессий, как это нынче модно среди определенного народа. Не был я ни безвинной жертвой, ни идейным борцом против коммунизма. Мне в свое время просто хотелось жить по возможности уютнее и безопаснее, вот и все. За немцами была сила, казалось, что они – насовсем.

И потом, никакой я не каратель. Хотите — верьте, хотите — нет. Я, между прочим, был следователем крипо. Криминальная полиция. По-советски – попросту уголовный розыск. Карателям потом давали срока невероятно увесистые, да вдобавок многим – стенку. А я словил червонец, отсидел девять, в пятьдесят четвертом годик срезали и выпустили. Карателям червонец обычно не давали…

Я занимался чистой уголовщиной, на политике у нас сидели другие. И однажды послало меня начальство в командировку в один небольшой городок, какой именно, никому не интересно. Какая разница? Там стукнули полицейского. Бабахнули в башку из-за угла и положили на месте. Внешне это вроде бы походило на обычные штучки подпольщиков, но дело было темное. Имелись о том агентурные сообщения.

Ну, мы приехали, пошли домой к покойному, когда уже стемнело. Время что-то около полуночи. Ввалились мы туда в самый интересный момент, когда в доме определенно что-то происходило: я, Антон и двое хлопцев из патрульной полиции, которых мы на всякий пожарный прихватили с собой, только переодели в цивильное. Зашли мы, а там – настоящий бардак. Родные орут, цепляются за попа, а поп выдирается, норовит выскочить из дома и орет:
– Не буду я по вашему покойнику читать, не буду!

Ну, мы этот бардак пресекаем моментально – рявкнули пару раз, все и притихло. Антон – мужичок был прыткий и жадный до карьеры – с ходу хватает этого попа за глотку безо всякого почтения к сану и ласково, тихонечко, по своему обыкновению, у него интересуется:
– А объясните, человек добрый, отчего это вы не хотите читать по убиенному служителю закона и порядка? Може, тут политика? Може, вы исключительно по красным читаете? Тогда так и скажите, мы ж не звери, неволить вас не будем, негоже заставлять человека поступать против убеждений…
И по роже видно, уже защелкала у него в голове машинка, стал прикидывать, как из этого попа сделать партизанского связного. Или по крайней мере сочувствующего лесным бандитам. Ну, гестапо, ясное дело, у них свой порядок и отчетность… Только смотрю я на этого попика и начинаю думать, что на идейного он не похож ничуточки. Обыкновенный сельский попишка, зашмурканный, всякого куста боится.

Попишка обмер окончательно – и давай блеять, что он ничего такого не имел в виду, и никаких убеждений у него нет. А читать он не хочет оттого, что страшно ему. Покойник, мол, так и норовит из гроба вывалиться… А я смотрю по сторонам искоса, украдкой, как меня учили на курсах. И вижу на рожах скорбящей родни примечательное такое выражение – словно и не удивлены они, а пристыжены, что ли. Полное впечатление, что они прекрасно знают, о чем попик болтает…

А поп от страха едва ли не писается, но упрямо твердит, что говорит чистейшую правду: мол, покойник, хвала господу и на том, в его присутствии не ходил и вообще не шевелился. Но вот, стоит только выйти ненадолго, как находишь его, покойного то есть, в совершенно другом положении. Смотрю я на попа, смотрю я на присмиревших родственничков и все сильнее убеждаюсь: стоит за этим что-то, ох, стоит, не все так просто…

Сдаю я попа под присмотр одному из наших и берусь за вдову. Вдова, путаясь в слезах и соплях, мне очень быстро выкладывает, что и в самом деле тут имеет место быть некоторая несуразица: покойник и в самом деле в гробу… того… маленечко ворочается. А поп вместо того, чтобы отмолить его у нечистой силы, как правильному служителю божьему и положено, сбежать норовит, убоявшись трудностей…

Честно скажу, я разозлился. Не на шутку. Старшим в нашей группе назначили меня, и, понятно, следовало показать себя перед начальством в лучшем свете. Вдова обмерла, как давеча поп, и твердит прежнее – мол, ближе к ночи покойник, того… Ворохается.

Ладно. Я решаю взять себя в руки, не дергаться попусту и вести расследование спокойно. Приказываю, чтобы мне показали этого покойника, из-за которого столько шума. Тем более что мне, как следователю, все равно полагается осмотреть труп помимо тех, кто его уже осматривал… Входим в соседнюю комнату. Полумрак, только в углу каганец горит – какое в то время электричество в обывательском доме? – посреди комнаты стоит основательная такая лавка, а на ней – трумна. Пустая. А покойник лежит на полу вниз лицом, так что превосходно видно входное отверстие в затылке…

Тут вдова рушится в обморок, а кто-то из родственников мужского пола берет меня за локоток и боязливо этак поясняет: когда все сюда заходили в последний раз, покойник лежал в гробу по всем правилам, как им и полагается… Ну, не бардак? Спокойно, говорю я себе, не заводись. Работай спокойно, как учили. У тебя ж будет время потом с ними со всеми по душам поговорить, если выяснится, что это они шутки шутят над панами следователями из самого Минска…

Начинаю отдавать распоряжения спокойным голосом, с ледяной вежливостью. Мол, не будет ли панство так любезно положить родного усопшего обратно в трумну, где ему самое место? А сам тем временем произвожу визуальный осмотр комнаты. Там и смотреть нечего, практически пустая. Зеркало занавешенное да лавка с гробом, а более никакой мебели. Окно тоже занавешено.

Поднимают они покойника. Зрелище еще то – потому что у него имеется еще и выходное отверстие, отчего вместо нормальной физиономии получилось черт-те что. Выходное отверстие всегда побольше входного, если не знаете… Ладненько. Убедившись, что покойника уложили нормально, ухожу сам, увожу с собой всю ораву и начинаю работать, не отвлекаясь на всякую чертовщину: опрашиваю родных касательно вещей сугубо земных, материальных – насильственной смерти. Как положено, интересуюсь, кто где был, кто кого подозревает, не замечали ли перед убийством чего-то подозрительного…
Протоколирую. И слышу, что в соседней комнате что-то легонько этак шумнуло. Не особенно и громкий звук, вовсе не похоже, будто упало что-то тяжелое. Просто легонький шум, и все тут… Вхожу. А покойник опять на полу валяется. Вниз лицом, руки, как и полагается, на груди скрещены, вытянулся весь, закостенел уже..

Думаю: вашу мать! Кто же со мной шутки-то шутит? Закипаю, но держусь. Снова зову родственничков, велю умостить покойного в гробу. Еще раз осматриваю комнату – никому постороннему тут спрятаться решительно негде. Окошко изнутри заложено на шпингалеты, и держат они, я проверил, крепко. Ну, мать твою…

Решаю провести следственный эксперимент. Ставлю снаружи, под окошком, обоих своих хлопцев с ясным и недвусмысленным приказом: если кто-то попытается лезть внутрь с улицы, брать живьем, но при необходимости применять оружие. Возвращаюсь к родственничкам и продолжаю протокол с того места, где остановился. И, честно скажу, прислушиваюсь… Даже напутал в тексте… Потом снова за стеной – шурх! Я – туда.

А он, холера ясна, опять на полу. Распахиваю окошко, высовываюсь – стоят мои орлы на боевом посту и клянутся, что ни единой живой души и близко не было. Университетов я не кончал, но знаю, что такое летаргический сон. Начинаю покойничка ощупывать и шевелить – служа в полиции, от шляхетной брезгливости отвыкаешь (быстро приходилось ворошить и не таких чистеньких – уже активно зачервивевших)… И очень быстро убеждаюсь, что никаким летаргическим сном тут и не пахнет. Самый настоящий покойник, мертвее мертвого. Окоченел, еще не пахнет, но пятна пошли. Застылый. С такой дырой в башке летаргического сна не бывает, а случается только вечный. Но вот поди ж ты, не лежится ему… Опять командую, чтобы положили на месте. Выгоняю всех, остаюсь с ним в комнатке сам на сам. Посижу, похожу, опять сяду. Подумал и закурил – авось не обидится, свой брат, полицейский…

Никаких сверхъестественных чудес не происходит. Лежит себе, как лежал. Только чем дальше, тем мне становится не по себе. Каганец коптит, пламешко неяркое, тени начинают по стенам ползать такие… корявые. То ли от моих шагов ветерок, то ли пес его маму ведает. И начинает казаться от этих теней и тусклого огонька, что мертвец пошевеливается, ухмыльнуться пробует, губами дергает, положение ручонок меняет…

Ничего не могу с собой поделать. Мурашки по спине, и все тут. Ночь, мрак за окном, коптилка едва горит, и – этот… Внушаю себе, что бояться нечего. Все страхи – глупые и беспочвенные. Мертвые наяву не ходят. В кармане у меня пистолет с двумя запасными обоймами и вдобавок граната. В соседней комнате – пан Антон, хотя и сволочь, но мужик отчаянный и вооруженный до зубов. А за окошком, близехонько – еще двое збройных, видавших виды. Нечего бояться. И все равно заползает в меня какой-то липконький страх, не могу там больше оставаться, и все тут…

Не вытерпел, ушел. И что вы думаете? Пяти минут не прошло, как в комнате снова зашуршало, и мертвец оказался на полу… Ни нормальной обстановки для следствия, ни порядка. Родня воем воет, вдова опять без чувств, а попишка рвется наружу, христом-богом молит отпустить его из уважения к сану, твердит, что покойник из-за грехов его по-христиански ни за что упокоиться не может, так и будет кувыркаться до первых петухов…

Не знаю, что и делать. Тупик. Меня все это не так пугает, как злит. Даже Антона проняло, хотя он до того не боялся ни бога, ни черта. Шепчет мне на ухо:
– А знаете что, пан Евген? Давайте-ка всю эту компанию загоним в подвал при местном гестапо и там потолкуем с ними уже не торопясь. А домик сожжем к чертовой матери вместе с этим непоседой. Потом придумаем, как это отразить на бумаге. У меня тут есть камерад в зондеркоманде, возьмем огнемет на полчасика… Покойник все равно уже врачами обследован и для следствия не очень-то и необходим. Не лежится ему, курве… Я ему покувыркаюсь…

А с другой стороны, скулит попишка, опять за свое: мол, грешен был покойник, грешен, гроб его не принимает… Ладно, я старший. Принимаю решение в духе ясновельможного круля Соломона. Всю родню отсюда и в самом деле убрать, но не тащить их в гестапо – что мы там-то скажем? – а переместить их всех в местную криминаль – полицию. Никаких огнеметов, разумеется, привлекать не будем – как потом отпишемся? Немецкий порядок не предусматривает никаких ссылок на мистические обстоятельства и прочую чертовщину…

Так и сделали. Постановили считать, что ничего мы не видели, и покойник при нас из трумны на пол не путешествовал. С какими глазами я бы потом начальству излагал всю эту мистику? Начали нормальное следствие. Вот… А что там было дальше, как хоронили покойничка и не случалось ли с ним потом чего примечательного… Понятия не имею, не интересовался. Зачем оно мне? И без того хлопот полон рот.

Да, а попик был прав, кончено – грехов на нем было, как блох на барбоске… Но это уж не моя забота, мне ему цветов на могилку не носить…

Источник
Автор: Александр Бушков.

Новость отредактировал Арника - 14-11-2014, 16:12
Причина: Изменен раздел
14-11-2014, 17:12 by elche27Просмотров: 2 940Комментарии: 5
+14

Ключевые слова: Покойник деревня поп гроб полиция похороны

Другие, подобные истории:

Комментарии

#1 написал: coto-face-on
14 ноября 2014 17:24
0
Группа: Нарушители
Репутация: (9|0)
Публикаций: 86
Комментариев: 3 434
Ай да здорово!+++++++++++++++++

Молодец! Какую прелесть залила!) Дальше по ссыли читать пойду))))
         
#2 написал: Летяга
14 ноября 2014 21:40
0
Группа: Заместители Администраторов
Репутация: Выкл.
Публикаций: 753
Комментариев: 8 476
Спасибо, что напомнили! ++++++++++++++++++
Классная книжка.
                           
#3 написал: Энма
14 ноября 2014 22:45
0
Группа: Посетители
Репутация: (945|0)
Публикаций: 22
Комментариев: 5 097
Перечитала с удовольствием +++++++++++++
             
#4 написал: КИМ
15 ноября 2014 00:23
0
Группа: Друзья Сайта
Репутация: Выкл.
Публикаций: 45
Комментариев: 5 202
Немного есть путаницы,впрочем я не лингвист) А сама история понравилась,только не пойму,её из жизненных сюда перекинули? Если откинуть литературность,то вполне тянет на пересказ чьей-то истории из жизни.В последнее время в ИиЖ куда более фантастические истории заливают сопле-слёзами и заплюсовывают толще чем клемму на теповозном аккумуляторе.+
           
#5 написал: ludmila5896
22 декабря 2016 15:45
0
Группа: Посетители
Репутация: (9|0)
Публикаций: 6
Комментариев: 28
Вот и не верь после этого женщине,которая рассказывала как её муж в гробу пытался свои руки развязать....А я ещё и хохотала над ней как сумашедшая,думала,что она всё это придумала.Господи,жуть то какая!!!!
Явнова Л.В
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.