Мешок без подарков

Город наводняли седовласые бородачи всех мастей и возрастов, однако такого подозрительного за свою недолгую карьеру Снегурочки Кира ещё не видела. Маленький и сморщенный, точно солёный огурец, в дырявой шубе наизнанку, вместо шапки — серебристый колтун, перетекающий в бороду из сомнительного реквизита. Страшилище росло из сугроба у обочины, а на вылепленном из грязного снега лице сверкали отблески лунного света. Даже в темноте чудилось, что невидимые глазки наблюдают за ползущими по дороге санями. Словно в ледяную корку был замурован бродяга, который вот-вот поднимет руку и попросит подвезти.

Санями управлял Марк, самый странный Дед Мороз из тех, что доставались Кире в напарники. Энергичный и весёлый во время выступлений, любимец детей и лучший друг родителей, за порогом он превращался в угрюмого молчуна. Сгорбленный на своем сиденье, Марк больше походил на Харона в лодке с мертвецами, чем на волшебного старичка с полными санями подарков.

— Мне так-то за хорошее настроение не доплачивают, — жаловался он с утра, едва не подпалив накладную бороду сигаретой, — поэтому и веселюсь я в строго оговоренное время, после предоплаты.

Вот и сейчас он был отключен от внешнего мира. Гнал вперёд болезного вида кобылу и мотал головой под звон многочисленных колокольчиков. Идея с санями и лошадью принадлежала начальству. Клиенты довольны, в городе встречают целыми дворами, заказов полно, значит, и цену поднять не грех. А то, что кому-то в этой повозке мёрзнуть весь день, так это дело житейское, бывает. Зато платили очень прилично, особенно по меркам студентки велико-устюжского меда, которая только начинала самостоятельную жизнь.

Кира куталась в пледы и всматривалась в огоньки впереди. Новогодняя ночь выдалась безоблачной, спокойной. В ногах, как любимый кот, урчал переносной генератор, раскрашивая повозку во все цвета электрической радуги. Свет редких фонарей вдоль трассы выедал в темноте оранжевые треугольники, точно куличики из песка. За спиной в городе громыхали первые фейерверки. Машин практически не было.

Они проехали взятый в плен шеренгами ёлок участок дороги и миновали деревню Журавлево. Прямо по курсу лежал последний пункт назначения — Коробейниково. Последний, но самый важный, потому что этот визит Кира оплатила из своего кармана.

— Как мальчишку зовут? — спросил Марк.

— Коля. Ты только по стишкам его не гоняй долго, не любит он их. И не пей с отцом, а то тому лишь бы повод.

Марк хмыкнул.

— С тем не пей, с этим… Так и околеть недолго.

— Успеешь ещё, десятый час только, — сказала Кира, проверяя мобильник. В общаге все сейчас шампанским год провожали, а её от одного вида застолий выворачивало. За неделю насмотрелась на годы вперёд.

— Ну-ну, — пробурчал Марк, и сани покатили к деревне.

Их встретили на улице большой компанией, но предложить Деду Морозу рюмку никто не догадался. Марк распрямил горб, расправил плечи и фирменным басом принялся расписывать свои приключения на пути сюда. Кира с улыбкой смотрела на довольного Кольку. Он носился по снегу, запрыгивал в сани, пытался читать стихи, прятался за взрослых, а потом выныривал в маске медвежонка, на которого и впрямь был похож в своей лохматой шубе, ушанке и рукавицах.

— Вот это Топтыгин! — воскликнул Дед Мороз. — Ну и егоза!

— А как зовут вашу лошадь? — поинтересовался Колька, мастер нескончаемых вопросов на любую тему. — А почему она одна? Должно же быть три!

Марк на секунду завис, а потом вспомнил про мешок.

— Давай-ка мы лучше посмотрим на подарочки!

Только пара цветастых коробок смогла угомонить Кольку, который собирался кормить лошадь конфетами. Пока брат раздирал упаковку прямо в санях и под чутким наблюдением Марка изучал игрушки, отец бубнил Кире на ухо. Рассказывал, как ходил за ёлкой и как сильно-сильно соскучился по своей доченьке любимой, Снегурочке-красавице. Хвастался другом, который обещал устроить на работу в очередной раз. Но Кире было неинтересно слушать заплетающийся язык, неинтересно смотреть на залитых по самые веки папиных гостей. Интересовал её только снеговик у соседнего дома, схоронившийся в тени крыльца. Снеговик, сделанный под Деда Мороза. Шуба наизнанку, борода, грязный снег вместо лица — всё то же самое, только у этого был посох в виде громадной сосульки.

— Ну, а чего губы надула-то? Чего такого-то? — говорил отец, по-своему расценив молчание Киры. — Ну, посидели. Ну выпили, да, выпили. Так ведь праздник, всё как полагается ведь. Что ж нам, плакать тут, что ли?

— Мама и в Новый год в больнице дежурит, — с трудом сдерживаясь, произнесла Кира, — а ты тут чего устроил?

Дружки отца помалкивали, запихнув руки в карманы и переминаясь с ноги на ногу. Эта компания чёрных истуканов напоминала Кире колядующих времён язычества, которые изображали духов. Вместо масок — проспиртованные пластиковые лица, вместо «деда», самого страшного и молчаливого духа, жуткий «снегомороз» с ледяным посохом. Оставалось вывернуть тулупы и пойти колядовать по деревне.

— Мама твоя, знаешь, мама — она ещё о-го-го как со своими там отметит, нам всем не снилось. Вспомнила маму, ишь. Вспомни ещё, где и с кем она там в городе ночует, пока мы с Колькой тут вдвоём, сами по себе.

Колька вовсю хозяйничал в санях. Дёргал за поводья, гремел колокольчиками и пытался раздобыть ещё подарков. Кира хотела подойти к снеговику поближе, рассмотреть это странное чучело, но отец взял её под руку и зашептал, точно заговорщик:

— Кир, понимаешь, ну… тут ведь случай какой. Возьмите Кольку на часок, а? Покатайте там, туда-обратно, красота ведь кругом какая. Зима, чудеса. Тепло ж на улице, а Кольке как раз нужно шубу новую выгуливать. Мне сходить там надо, ну по делу одному.

— К Кате этой, что ли? Или как там её? Может, вам ещё и постелить в моей комнате?

Отец поморщился и опустил голову, разглядывая следы на снегу. Нервно пожал плечами, как виноватый школьник. Он был жалок и сам это понимал.

— Зря ты так, я ж ведь…

Казалось, холод чуточку прояснил сознание, прочистил мозги, но вернувшаяся на лицо ухмылка разрушила иллюзию.

— А, ладно. Колька! — крикнул он, повернувшись к саням. — Поедешь с Дед Морозом кататься, а? Салюты в городе смотреть поедешь? С лошадкой на санках!

После такой подлянки загнать ребёнка домой не было ни единого шанса.

Их ждали на пересечении Гледенской и Песчаной улиц, километрах в пяти от деревни. Марк, отключивший режим доброго Деда Мороза, просто взбесился, узнав о новом пассажире. Видимо, решил, что обратно везти Колю именно ему, и второй ходки не избежать.

— А ваша шуба теплей, чем моя?

Марк убедительно прикидывался глухонемым, но Колька не сдавался.

— А вы когда-нибудь залезали в дом через трубу?

Кира усмехнулась, похлопала Марка по плечу, но тот наотрез отказывался развлекать ребёнка.

— А из чего делают бороду Деду Морозу?

— Коля, видишь, дедушка устал, старенький он, так что лучше к нему не приставай, — сказала Кира, заворачивая брата в плед.

— Да я знаю, что он ненастоящий Дед Мороз. И даже не дедушка никакой.

— Господь всемогущий, — притворно изумился Марк, на развилке уводя сани вправо, — нас раскрыли!

Колька захохотал, и ребяческий голос эхом зашагал по пустынной дороге.

Греться под пледом оказалось слишком скучно. Кольке не сиделось на месте, он вылавливал крупные снежинки, теребил светоотражатели и лампочки, криком «ура!» встречал любой распускающийся в небе цветок фейерверка и привычно сыпал вопросами. С какой скоростью едут санки? Сколько осталось до Нового года? Когда приедет мама? Почему второй Дед Мороз такой маленький?

И тут Кира увидела его сама. Это был не снеговик. Знакомый коротышка стоял посреди дороги, выглядывал из шубы-кокона, а с его лица сыпались льдинки, точно лоскуты мёртвой кожи. Оттаявшая борода походила на собачью шкуру, в чёрном провале пасти кривым частоколом наползали друг на друга челюсти.

— Привет, Дед Мороз! — закричал Колька.

Старик повернул голову к мальчишке, вдохнул и со свистом выпустил воздух. Лошадь заржала и дёрнулась вперёд. Чертыхнулся Марк. Ледяной вихрь ударил в сани, окутывая их серым крошевом. Кира повалилась на пол и прикрыла собой Кольку. В спину вонзились холодные колючки, мороз сдавил кости. Стало нечем дышать.

— Пошла! Пошла! — орал Марк в молочном тумане.

В небе вспыхнул огненный шар и развалился на тысячи искорок. Вторая волна фейерверков смела с неба темноту, и облако снежинок над санями рухнуло в дорожную кашу. Всё затихло.

— Вот это круто! — рассмеялся сквозь кашель Колька.

Кира высунула голову и посмотрела назад. Старик зарывался в снег у деревьев, утаскивая с собой здоровенную палку, похожую на замороженный сталактит. Чёртов посох…

— Кир, а это ж он был, да? Ну, Злой Мороз? Помнишь, ты рассказывала? Если я буду плохо себя вести, придёт вот он, страшный такой. Бог язычный.

Кира помнила. Дёрнул её чёрт попугать любопытного братишку, хотя кто в Устюге не знает историю Деда Мороза? Вот она и рассказала о не самой популярной его личине.

— Не говори глупостей, я же шутила.

— Значит, детей он не ворует? — с недоверием спросил Колька.

— Никого он не ворует, успокойся. Просто дедушка много выпил, вот и всё.

— Как наш папа?

— Нет, наш папа гораздо лучше. Ого, смотри какой салют!

До города оставалось совсем чуть-чуть. Дорога тянулась сквозь лесной коридор, который сторожили заснеженные ели-великаны. В обычные дни машин тут хватало, но не сейчас. Марк дозвонился до начальства, и теперь их должны были встретить ещё раньше — у поворота на железнодорожный вокзал. Черноту неба всё чаще прорывали разноцветные вспышки, лошадь перестала дёргаться, а чокнутый старик сгинул в сугробе за спиной. Больше никаких причин для волнений не было. Кира попыталась улыбнуться брату, но лицо всё ещё не отошло от прикосновения мороза. Деда Мороза… Прежде чем согласиться на подработку Снегурочкой, Кира перелопатила кучу сайтов в поисках информации о новогодних традициях и героях. Она решила изучить образ Деда Мороза поглубже, раз уж собралась стать его помощницей. Тогда-то и выяснилось кое-что интересное. Добряком Дед Мороз был далеко не всегда. В стародавние времена его считали жестоким языческим богом, сыном Мары-смерти. Он собирал человеческие жертвоприношения и замораживал не только леса с реками. Повелевая пургой, губил урожаи, убивал животных и даже людей. Неспроста ведь в поэме Некрасова «Мороз, Красный нос» встреча с Морозом-воеводой для героини закончилась плачевно. В памяти всплыли строчки оттуда, после которых Колька отказался заучивать даже отрывок:

Люблю я в глубоких могилах
Покойников в иней рядить,
И кровь вымораживать в жилах,
И мозг в голове леденить.

Тепло ли тебе, девица?.. Кира поёжилась и вдруг поняла, что стало холоднее. Заметно холоднее. А ещё, что они сбрасывают скорость.

— Ну, пошла!

Лошадь стала спотыкаться, скользить. Кира опустила взгляд на дорогу и увидела лишь лёд. Гладкую зеркальную поверхность, по которой ползли чёрные трещины.

— Дед Мороз! — заголосил Колька, тыча пальцем в темноту позади. — Он посохом землю ковыряет!

Из земли выросли прозрачные, как колодезная вода, сосульки. Взметнулись вверх, подцепив лошадь, точно вилами, и разошлись в стороны. Сани опрокинулись на бок, заорал среди кусков разорванной туши Марк. Налетевший ветер принёс с собой запах гнилой картошки и ядовитый хохот.

Кира тащила за собой брата, который больше не веселился и не задавал вопросов. Он бесшумно плакал. Бежать было невозможно — лёд пожирал дорогу, растекался до самого леса, лунками проваливался под ногами. Небо затянуло снежным маревом, и взрывы фейерверков больше не освещали округу. Волоча по земле посох, следом шёл Дед Мороз.

Колька споткнулся, когда с ними поравнялся Марк. На лице мальчишки причудливым узором замёрзла лошадиная кровь, а в глазах застыли слёзы.

— А… ты… говорила… — всхлипывая на каждом слове, задыхался Колька, — что… шутишь…

— Коленька, родной мой, мы почти дошли уже. Давай, нужно вставать.

Пытаясь поднять брата, Кира увидела, что ноги его вмёрзли в землю. Вокруг старых сапожек сомкнулись ледяные кандалы.

— Поймал меня…

Тёмная фигура за его спиной приблизилась и вытащила из-под шубы мешок.

— Марк, помоги!

Дед Мороз отбросил Киру назад и оскалился. Ловко сгрёб Кольку в мешок, закинул его на плечо и шагнул к сугробу. Воткнул посох в снег, и из ледяной земли поднялся колодец.

— Нет! Стой! — крикнула Кира.

Дед Мороз перехватил мешок двумя руками и прыгнул. Кира бросилась к колодцу, но было слишком поздно. Кольцо из чёрных камней затянулось ледяной коркой и провалилось в подземное царство.

Когда зеркальную дорогу облизал свет фар, Кира копала. С неба тихонько спускались снежинки, а она вспоминала всякую ерунду. Как однажды Колька вылетел с крыльца встречать её в день рождения, споткнулся и в праздничной одежке плюхнулся в лужу, окатив заодно и сестру. Или как почистил зубы папиным кремом для бритья, а потом всю неделю клянчил газировку, чтобы перебить гадкий вкус.

Захлопали дверцы машины. Зазвучали голоса.

— Он слишком, слишком рано появился. А я пытался, говорил ей, что нельзя мальчишку брать, но кто ж знал…

Это Марк. Самый странный Дед Мороз в их фирме. Вредный и ворчливый.

— Ох, жалко пацана… Но мало его. Не закроется колодец, не-а. На чуть-чуть только. Посох-то остался. М-да…

А это Семенов, дядька из руководства. Все его «м-да» и «охи» Кира запомнила ещё на собеседовании. Хотя голоса её больше не волновали. Нужно было разрывать снежную яму. Потому что внизу был Коля. Кира пыталась вытащить посох из земли, но от одного прикосновения промерзли насквозь варежки. Дальше она копала голыми руками.

— Всё по плану, спокойно. Дорогу уже перегородили на всякий случай. Давно он в нашем районе не вылезал.

А это говорил кто-то чужой, с уверенным и спокойным голосом оператора службы техподдержки. «Здравствуйте, меня зовут Имярек, все разговоры записываются, чем я могу вам помочь? Какой-какой языческий бог?»

— Давайте скорее.

Когда её схватили под руки, Кира завизжала. Ей нельзя было отрываться, плевать на сломанные ногти и окоченевшие пальцы. Под снегом был колодец, не мог он просто так исчезнуть. Киру оттащили к дереву, и огромные рукавицы с вышивкой в форме снежинки принялись обматывать её верёвкой.

Вокруг стояли Деды Морозы. Красные шубы, лица под масками из ватных бород, усталые глаза в свете фар. За спиной, в том месте, где исчез колодец, захрустел снег. Послышалось ворчание. Деды Морозы переодели шубы, вывернув их наизнанку, и отошли к дороге. У Имярека зажужжал телефон.

— База? Слышно меня? — прошептал он. — Шоссе Р157 Урень — Шарья — Котлас, околовокзальный участок. В этом году у нас проснулся, да. Остальным трубите отбой.

Лицо обдало студёным воздухом и запахом падали. В позвоночник кольнул холод. Из конечностей ушла чувствительность, снег запорошил глаза. Кира замерла, не в силах повернуть голову к фольклорной байке, Великому Старцу Севера. Она видела лишь троицу Дедов Морозов, чьи бороды в болезненном свете автомобильных огней напоминали черепа. Черепа смотрели не на её парализованное тело, а немного в сторону. На того, кто обнюхивал новую Снегурочку, копался в белокурой косе, скрипел зубами. На старичка, без чьего присутствия не обходился ни один Новый год.

— Иначе нельзя, — сказал Имярек, переведя взор на Киру. — Прости.

Верёвки ослабли, и Кира грохнулась вниз, словно огородное пугало, срезанное с крестовины. Она больше не чувствовала холода, не чувствовала страха. Она не чувствовала ничего. У неё остался только перевёрнутый кусочек дороги в немигающих глазах.

— Иначе нельзя, — повторил Имярек и исчез в машине. За ним последовали остальные. Заурчал мотор, и их не стало.

Зашелестела по насту мешковина. Киру взяли за волосы и потянули. Дед Мороз погладил её по лицу, и всё заволокло темнотой.

В мешке пахло сыростью и Колькиным шампунем для настоящих супергероев.

Автор - Александр Подольский.
Источник.


Новость отредактировал LjoljaBastet - 1-04-2016, 07:00
Причина: Стилистика автора сохранена.
1-04-2016, 07:00 by курилка-дурилкаПросмотров: 1 152Комментарии: 0
+10

Ключевые слова: Новый год Дед мороз языческий бог похищение

Другие, подобные истории:

Комментарии

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.