Про богатого и Лазаря
Жил-был один богатый человек. Очень богатый. Не просто «у меня есть две машины и дача», а «я не знаю, сколько у меня денег, потому что их считают другие люди». Он одевался в пурпур и виссон. Это, если по-нашему, в самую дорогую одежду, какую только можно купить. Пурпур — это краска из морских улиток, один грамм такой краски стоил как зарплата рабочего за год. А виссон — это тонкое льняное полотно, белое, нежное, как облако. Богатый носил это каждый день. Не по праздникам, а просто так, потому что мог себе позволить.И каждый день он пировал. Не «ужинал с семьёй», а именно пировал. Закуски, горячее, десерты, вина, фрукты, музыка, гости. Каждый день как Новый год. Он не знал, что такое «не хочется есть». Он не знал, что такое «в холодильнике пусто». Он не знал, что такое «дожить до зарплаты».
А у ворот его дома лежал нищий по имени Лазарь. Имя красивое, еврейское, означает «Бог помог». Только вот Бог Лазарю пока не очень помогал. Лазарь был весь в струпьях, грязный, худой, с больными ногами — он не мог ходить, его приносили и клали у калитки. Он мечтал о крошках, которые падали со стола богатого. Не о бифштексе, не о пирожном — о крошках. Хлебных крошках. Их кормили собак, но они не доставались Лазарю.
Собаки, кстати, были добрее людей. Они приходили к Лазарю, лизали его струпья. Это не противно, как может показаться. У собак язык лечит. Они чувствуют чужую боль и пытаются её облегчить. А люди проходили мимо. Богатый — особенно. Он видел Лазаря каждый день. Он переступал через него, когда выходил из дома. Он знал, что тот лежит у калитки. И ничего не делал. Не потому что он был злой — нет, он был просто занят. У него каждый день пиры, встречи, дела, счета. Некогда ему было думать о каком-то Лазаре. Пусть лежит.
Ну вот. Пришло время, и умер Лазарь. Тихо, незаметно, без отпевания (на что его отпевать, он же нищий). Ангелы отнесли его на небо, к Аврааму — праотцу всех верующих. Положили на грудь Аврааму, как сына. Тепло ему стало, сытно, спокойно.
Потом умер богатый. Тут уже была церемония, дорогой гроб, много цветов, все соседи плакали. Похоронили его в семейной гробнице. Но попал он не туда. Он оказался в аду. И знаете, что самое страшное? Он сразу это понял. Не пришлось ему объяснять. Он открыл глаза — а вокруг огонь, мрак, жар. И понял: всё.
И тут он увидел вдали Авраама, а на груди у Авраама — Лазаря. Того самого, который лежал у его ворот. Богатый закричал:
— Отче Аврааме! Помилуй меня! Пошли Лазаря, чтобы он обмакнул палец в воду и остудил мой язык. Потому что я мучаюсь в пламени!
Это очень человеческая просьба. Он не просит выпустить его из ада. Он просит каплю воды. Один палец, мокрый. Чтобы на секунду стало легче. Он, который привык к полным кубкам, к литрам дорогого вина, к целым бассейнам — теперь просит каплю.
Но Авраам ответил:
— Чадо! Вспомни, что ты получил уже доброе в твоей жизни, а Лазарь — злое. Теперь он здесь утешается, а ты страдаешь. И кроме всего этого, между нами и вами утверждена великая пропасть. Никто не может перейти от нас к вам, ни от вас к нам.
Пропасть. Глубочайшая, непроходимая. Не перепрыгнуть, не перелететь. Одной капли воды не донести.
Тогда богатый сказал:
— Отче, пошли Лазаря в дом моего отца. У меня пятеро братьев. Пусть он расскажет им, что здесь происходит. Чтобы они не пришли в это место мучения.
Авраам ответил:
— У них есть Моисей и пророки. Пусть их слушают.
Богатый возразил:
— Нет, отче Аврааме! Если кто из мёртвых придёт к ним — покаются!
Авраам вздохнул. И сказал последние слова:
— Если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мёртвых воскрес — не поверят.
Всё. Точка.
Знаете, я, когда эту притчу перечитываю, каждый раз думаю: ведь богатый не был злодеем. Он не убивал, не грабил, не насиловал. Он просто не замечал Лазаря. Не потому что презирал — а потому что у него своя жизнь, пиры, дела. Он не сделал ничего плохого. Он просто не сделал ничего хорошего.
И это, дорогие мои, самое страшное. Не сделать ничего хорошего.
Лазарь не просил у него золота. Лазарь хотел крошек. Крошек, которые всё равно пропадают. Богатый не обеднел бы, если бы приказал слуге: «Отнеси ему хлеба». Ничего бы не изменилось в его жизни. А в Лазаревой — изменилось бы.
Но не донёс. Переступил.
А потом просил каплю воды. И не получил.
Потому что пропасть. Потому что поздно. Потому что крошки не сберёг.
Я иногда смотрю на свою жизнь. На чашку кофе по утрам, на тёплую квартиру, на возможность пойти к врачу, если что-то болит. И думаю: ведь всё это — не моё. Это одолжено. А рядом всегда есть кто-то, кому нужна крошка. Маленькая. Тёплая. Живая.
И я стараюсь не переступать. Потому что не хочу оказаться по ту сторону пропасти.
Новость отредактировал Летяга - Сегодня, 11:16
Причина: Стилистика автора сохранена
Ключевые слова: Лазарь просьба крошки авторская история