"Вот так и отнимают детство!" - история о том, как Джоан Роулинг испортила свою же сагу
Знаете, что? Возможно, в мои 28 лет я кому-то покажусь дотошной и занудной, однако молчать уже нельзя! Мне до боли обидно и грустно за то, как люди обращаются с культовыми произведениями, переиначивают и переделывают их, как хотят! Но когда книга не находится в общественном достоянии, а ее автор живет и здравствует, имеет кучу юристов, колоссальный доход, всеобщую любовь читателей по всему миру, вносит радикальные изменения в собственный мир, нарушает ради сюжетного поворота свои же установленные правила, за это мне — и как читателю, и как автору произведений — становится вдвойне обидно!
Ярким подтверждением этому служит британская писательница Джоан Кэтлин Роулинг, подарившая в конце 90-х и в начале нулевых чудесную историю о Мальчике, Который Выжил. Для нас, российских читателей тогдашних времен, новый том про приключения Гарри Поттера воспринимался как новогодний подарок под ёлкой от Деда Мороза! Мы скупали тиражи, зачитывались взахлёб, смотрели фильмы от Криса Коламбуса до Дэвида Йейтса, искали недочеты в переводах, ругая нашумевший перевод от «Махаона» на все лады (все мы помним их муглов, Огрида, профессора Самогони, Злодеуса Злея и Думбльдура), хотя и «Росмэн», если говорить честно, в стремлении русифицировать сказку знатно сел в лужу. Чего стоит только Северус Снегг и Невилл Долгопупс, не говоря уже о перепутанных именах основательниц: Ровена Рейвенкло и Хельга Хаффлпафф легким росчерком пера превратились в Кандиду Когтевран и Пенелопу Пуффендуй. Видимо, Хельга слишком ассоциировалась у переводчиков с Патаки из мультфильма «Эй, Арнольд!», а Ровена — с мрачной готикой Эдгара По. Хоркруксы превратились в привычные нам крестражи, аврорат — в мракоборцев, а Гилдерой Локхарт — в Златопуста Локонса. Но мы даже как-то в то время еще не знали оригинала, не имели возможности сравнения, как сейчас, поэтому и прощали переводам их... неточности.
Чего стоил один только культовый в своей абсурдности пиратский дубляж первого фильма 2001 года, известный в сети как «Лодка и музыканты». На нелегальных видеокассетах того времени Альбус Дамблдор легким росчерком пера превратился в "профессора Элвиса Долмондора", Макгонагалл стала "Макгалиган", а грозный Северус Снейп — "профессором Змеей". Мы до колик смеялись над тем, как Рубей из Хайгер величал себя “хранителем гробниц Хогварта”, Рон Уизли превратился в Рона Уинслер, а Гермиону урезали до Мони Кренджер. Даже заклинание Рона трансформировалось в гомерическое: “Маргаритки, дыня, медь — получается медведь!”[1, 2, 3]. Но если уж быть до конца честными и последовательными, позиция наших издательств выглядит как тотальное лицемерие. Давайте доведем эту избирательную русификацию до логического абсурда! Если у нас в официальных книгах преспокойно прижились «Остолбеней», «Косой переулок», Кандида Когтевран и Пенелопа Пуффендуй, то почему мы на соседней же странице спотыкаемся о транслит вроде «Гарри Поттер», «Авада Кедавра», «Хогвартс» и «Минерва Макгонагалл»? Где системность?
Раз уж вы взялись перекраивать оригинальный британский лор под детское восприятие, то идите до самого края, будьте последовательны! Тогда главного героя должны звать либо Игорь, либо Генрих Гончаров. Северус Снейп обязан превратиться в Севера Змеева, Альбус Дамблдор — в Беляша Шмелева (ведь Dumbledore — это староанглийский шмель!), а сама школа магии вместо Хогвартса должна гордо именоваться Вепробором или Пумбой. И находиться этот Вепробор, разумеется, должен уже не в Шотландии, а где-нибудь в глухих вологодских лесах. Соответственно, вместо Хогсмида нас бы ждал какой-нибудь колоритный Хрякобак или Кабанак — эдакое скрещение «Кабаньей головы» и кабака. Вместо боггартов по шкафам сидели бы страхолюды, вместо дементоров летали пустотники, а в Аврорате служили бы исключительно мракоборцы. Ну и Азкабан в такой разухабистой лубочной адаптации следовало немедленно отменить, переименовав его в мрачный аналог «Чёрного дельфина» или «Полярной совы» — например, в «ЧЁРНЫЙ БЕРКУТ». Больше адаптаций, больше беспощадного колорита!
Но парадокс в том, что в начале нулевых отечественная индустрия восприняла «Гарри Поттера» исключительно как примитивную сказку для малышей. Наша переводческая и издательская среда, едва выбравшись из-за железного занавеса, продолжала по инерции относиться к детям как к изолированным от мира глупцам, у которых нет ни интернета, ни доступа к первоисточникам. Отсюда и рождалось это слепое, покровительственное стремление всё максимально адаптировать, упростить, русифицировать и разжевать. Читателя пытались уберечь от «сложного» английского контекста, подменяя его понятными домашними штампами. Вот только в 2020-х годах этот фокус больше не прокатит. Сегодняшний читатель вырос, поумнел и получил ультимативное оружие — глобальную сеть. Мы за секунду открываем оригинал, сверяем даты, переводим термины и прекрасно видим, где нас пытались обмануть. Тогда, в детстве, мы воспринимали это как забавные издержки эпохи. Нам казалось, что это просто пираты на коленке коверкают имена, а настоящий создатель франшизы — монументальный гений, который ведёт нас к великой и чистой сказке.
Как же жестоко мы ошибались.
Спустя двадцать лет выяснилось, что пираты с их «Элвисом Долмондором» были еще не самым большим злом. Настоящую свинью читателям подложила сама Джоан Роулинг. Оказалось, что переводчики и дублёры коверкали лишь имена, в то время как автор умудрилась выпотрошить и исковеркать саму суть, логику и душу собственного мира. Мы полюбили эту вселенную за саму академию чародейства и волшебства. Мы взахлеб следили за приключениями самого Гарри Поттера, видели этот мир его глазами и безоговорочно верили в его правила. Нас искренне смешили гоблины в банке Гринготтс. Нас тогда совершенно не волновали логические дыры первого тома: например, как чистокровный волшебник (тот же Невилл или Малфой) вдруг не знал элементарных вещей, или почему Избранный мальчик годами безропотно сидел запертым в чулане под лестницей у Дурслей. Мы принимали как данность, что великий и ужасный Волан-де-Морт замахнулся на лавры Яхве с этим его ветхозаветным «Не произноси имя всуе» (Тот-Кого-Нельзя-Называть). И нас завораживал жуткий косплей Эдварда Мордрейка, когда Лорд паразитом скрывался под тюрбаном профессора Квиррелла.
Параллельно с книгами росла и крепла кинофраншиза. Гениальный кастинг с великими британскими актерами — Мэгги Смит, Эммой Уотсон, Томом Фелтоном и, конечно же, Аланом Рикманом — навсегда забетонировал эти образы в нашем сознании. Эти восемь фильмов стали нашей личной рождественской традицией. Мы пересматривали их каждую зиму взахлеб — точно так же, как старшее поколение каждый Новый год смотрит «Иван Васильевич меняет профессию» или «Иронию судьбы». Это был наш культурный код, наше безопасное убежище. Но давайте снимем розовые очки ностальгии и признаем: Джоан Роулинг с самого начала, с первой по четвертую книгу, совершала один художественный подлог за другим. Она штамповала ключевых персонажей по примитивному «принципу Наруто». Сперва в сюжете заявляется один-единственный несчастный сирота — Гарри Поттер, чьих родителей жестоко убил Волан-де-Морт. Титул Тёмного Лорда в массовой культуре тогда прочно делили на двоих Саурон и Дарт Вейдер, но в нулевые мы не обращали внимания на эти сходства, да и Вики-статей под рукой не было. Роулинг толком не успела разобраться, кто её Гарри: то ли чистокровный наследник древнего рода и Скрудж Макдак с горой золота в Гринготтсе, то ли обычный полукровка — как автор резко переключилась на других героев.
Уже в «Тайной комнате» она напрочь лишила Волан-де-Морта того метафизического, ветхозаветного ужаса, которым наделила в «Философском камне». Его тоже внезапно сделали сиротой-полукровкой! Вместо таинственного суперзлодея планетарного масштаба получился обиженный малолетний социопат. Сам сирота — и сам же сделал сиротой главного героя. Понятное дело, Роулинг отчаянно хотела провести зеркальную параллель. Точно так же, как это делал Масаси Кисимото в «Наруто» или Карл Баркс в комиксах про Скруджа Макдака и Флинтхарта Гломгольда (которых в итоге просто свели к враждующим конкурентам за бизнес). Но в «Гарри Поттере» эта схема не сработала. БАЦ! — и великий Тёмный Лорд уже карикатурно копирует анаграмму тетраграмматона, превращаясь в обычного Тома Марволо Реддла с личным дневником, работающим как нейросеть-ИИ. Плюс он с какого-то перепугу «наследует» змеиный язык (парселтанг) от самого Салазара Слизерина. А из-за наличия осколка чужой души в Гарри Поттере одиннадцатилетний мальчик тоже внезапно приобретает этот навык. Древнее чудовище, легендарный василиск, в этой логике низводится до уровня дрессированной анаконды. Только благодаря сказочным условностям этот гигантский червь не разносит половину замка, питаясь и испражняясь учениками в промышленных масштабах, а лениво ползает по трубам и убивает за полвека одну-единственную Плаксу Миртл.
А что мы, собственно, знали о родителях Гарри — Джеймсе и Лили Поттерах — на протяжении первых четырёх книг? Они были для нас хрестоматийными, безупречными фигурами на вечном пьедестале памяти. Безгрешные мученики, отдавшие жизни за сына. Тогда, на заре франшизы, мы легко прощали Роулинг очевидную авторскую оплошность. Подумаешь, чистокровная по духу магия внезапно столкнулась с суровым бытом Литтл Уингинга: ведьма Лили (которую в некоторых зарубежных переводах поэтично нарекли Лилианой) оказалась родной сестрой карикатурной мещанки Петуньи Дурсль, выросла в обычной магловской среде и делила одну улицу с реальной жизнью. В первых томах эта привязка к реальности выглядела как безобидный контраст, нужный лишь для того, чтобы подчеркнуть серость Дурслей. Но в последующих книгах Роулинг начала этим допущением откровенно пренебрегать, превратив семейные узы в капкан для логики собственного мира. Внезапно выяснилось, что мир волшебников не просто «соседствует» с маглами — он намертво к ним пришит хронологически и географически.
В пятой и шестой книгах каноничные идеалы начали методично закидывать грязью. Святая Лили и благородный Джеймс, как оказалось, учились в Хогвартсе вместе с Северусом Снейпом. Более того, Снейп не просто знал маму Гарри — он, как мы узнаем в «Принце-полукровке», вырос в том же самом сером промышленном городке Коукворт, на соседней улице от будущей миссис Дурсль! И вот здесь сказка окончательно уступила место абсурду. Великий темный маг, шпион двух господ и декан Слизерина в каникулы возвращается в полуразрушенный родительский дом в Прядильном тупике, чтобы страдать по девочке из детства, пока её родная сестра Петунья в паре кварталов от него прячет от совиной почты одиннадцатилетнего Гарри. Джоан Роулинг настолько отчаянно пыталась привязать драму Снейпа к корням главного героя, что лишила магов всякой автономии. Они больше не живут в величественном средневековом замке — они ментально застряли в коммуналке британского пригорода 1970-х годов, из которой так и не смогли вырасти.
Третья книга, «Гарри Поттер и узник Азкабана», должна была сделать вселенную серьезнее. Роулинг упомянула Сириуса Блэка еще в первой главе философского камня, а выкатила его только сейчас, попытавшись впихнуть в сюжет отсылку на «Графа Монте-Кристо». Нам заявляют жуткого серийного убийцу (спасибо, не Суини Тодда, Джека Потрошителя или Чикатило, хотя трюк с мнимым преступником стар как мир). Он совершает невозможный побег из Азкабана. Вся Магическая Британия поднята на уши, а охранники-дементоры лениво штурмуют поезд с детьми. Не проснись в купе Ремус Люпин с Патронусом — или не догадайся кто-нибудь вручить чудовищам треки Slaughter to Prevail или Cannibal Corpse — сказка закончилась бы за 10 минут. Параллельно автор вводит уроки Защиты от Тёмных искусств с боггартами. В оригинальной британской мифологии боггарт — это опасный, вредоносный дух. Но Роулинг низводит его до банального бугимена, которого можно победить заклинанием Риддикулус, просто высмеяв.Писательница явно не знает базового психологического правила: смеяться можно лишь над мелкими бытовыми неурядицами. Ладно, если твой боггарт — это страх пауков, змей или призраков. А если ребенка насиловали мужчины за гаражами, избивали толпой или морили голодом? Если у тебя на глазах умер близкий? Как принудительно «высмеивать» настоящие, черные психотравмы перед всем классом? Невилл Лонгботтом до судорог боялся Северуса Снейпа, ибо тот его часто травил и унижал, получая удовольствие, угрожал отравить его жабу, но и этот глубокий страх перед садистом-учителем на уроке превратили в дешевый фарс, нарядив боггарта в шмотки чужой бабушки.
И ладно бы дело ограничивалось школьной травлей, но в той же третьей книге Роулинг мимоходом вываливает на читателя факт, от которого волосы встают дыбом. Выясняется, что шестнадцатилетний Сириус Блэк ради шутки совершил попытку умышленного убийства Северуса Снейпа, натравив его на оборотня! Он буквально слил Снейпу инструкцию, как пройти под Гремучую иву прямо в зубы трансформировавшемуся Люпину. Снейп шёл туда не гулять — он шёл ловить Мародёров с поличным, но в конце туннеля его ждал голодный, неуправляемый монстр, готовый разорвать его на куски. [1, 2, 3, 4] И что делает «великий моральный ориентир» Альбус Дамблдор, когда Джеймс Поттер в последний момент вытаскивает Снейпа из петли? Вызывает полицию? Исключает Блэка? Заводит уголовное дело на малолетних психопатов? Нет! Он просто берет со Снейпа магическую клятву о неразглашении, затыкает ему рот и оставляет оборотня учиться дальше в окружении сотен живых детей. Жертву преступления заставили молчать, а агрессоры вышли сухими из воды. [1, 2, 3, 4, 5].
После этого «Узник Азкабана» окончательно перестает быть детской сказкой. И иррациональная, бешеная ярость Снейпа в Визжащей хижине наконец-то обретает свой истинный, жуткий контекст. Он заходит в комнату и видит перед собой недобитого серийного убийцу Блэка и Люпина — монстра, который чуть не съел его заживо и из-за которого он всю жизнь страдает от ночных кошмаров. Но Роулинг плевать на психологию жертвы теракта. Ей нужно, чтобы Сириус стал добрым крестным, поэтому Снейпа в этой сцене снова карикатурно выставляют истеричным дураком, которого подростки весело впечатывают заклинанием в стену. Нас водят за нос так топорно, что швы канона расходятся от малейшего прикосновения. Помните ли вы, каким Сириус Блэк предстает в самой первой главе «Философского камня»? Хагрид прилетает к дому Дурслей на летающем мотоцикле и мимоходом бросает: «Мотоцикл я одолжил. У молодого Сириуса Блэка». Всё! В первой строчке канона Блэк — это просто щедрый, законопослушный «молодой человек», который в ночь гибели друзей вежливо отдаёт свой транспорт школьному лесничему.
Зачем Роулинг вообще понадобился этот летающий мотоцикл в сюжете? Исключительно как эффектная декорация для первой главы, рояль в кустах, про который она благополучно забыла. Ведь когда в третьей книге этот «молодой человек» внезапно превращается в безумного потрошителя, упеченного в Азкабан без суда, образ трещит по швам. Писательница мечется между крайностями: в «Карте Мародеров» она описывает нам глупых, инфантильных хулиганов-подростков, а через главу выставляет их чуть ли не изощренными национальными военными преступниками. Но самый дикий сценарный абсурд — это поведение самого Гарри. По логике вещей, одиннадцатилетний мальчик, узнав, что Блэк едва не скормил Снейпа оборотню и предположительно взорвал тринадцать маглов на улице, должен был проявить солидарность со Снейпом и Министерством! Он должен был бежать от этого психопата без оглядки. Вместо этого Гарри мгновенно прощает крестному попытку убийства учителя и в последующих книгах начинает тайно общаться с ним через камин. Это выглядит настолько же неестественно и натянуто, как тайные готические свидания Лауры Коллинз через порталы в культовом сериале «Мрачные тени» (Dark Shadows, 1966–1971).
Как человек, проведший 12 лет в окружении высасывающих душу дементоров, вообще умудрился сохранить рассудок, не превратился в овощ и кинулся защищать Гарри? Роулинг не дает психологических ответов — она просто отключает физиологию Азкабана, потому что ей нужно выжать из читателя жалость. А затем, наигравшись в «доброго крестного», она хладнокровно убивает Сириуса Блэка в пятой книге, «Ордене Феникса». И убивает не в честном бою, а по нелепой случайности — Беллатрикс Лестрейндж просто толкает его заклинанием в мистическую Арку Смерти в Отделе Тайн. Игрушка сломалась, Блэк больше не нужен для продвижения сюжета, и автор убирает его со доски, оставляя Гарри страдать дальше. Сказка окончательно превращается в деструктивный конвейер, где персонажей выкашивают ради дешевого драматизма, забывая, ради чего их вообще создавали!
И вот тут мы упираемся в тотальный организационный бред Министерства магии, который Роулинг даже не попыталась замаскировать. Нам во всеуслышание объявляют: из самой страшной, охраняемой тюрьмы планеты сбежал безумный, неуправляемый серийный убийца, правая рука Волан-де-Морта, который одним махом уничтожил улицу маглов. Казалось бы, что должен сделать элитный Аврорат? Объявить план «Перехват», поднять на ноги всех ищеек, оцепить Хогвартс мощнейшими защитными заклинаниями, поставить на входе профессиональную магическую полицию. Но нет! Министерство магии расписывается в собственной абсолютной импотенции и отправляет охранять детей... дементоров. Тварей, которым абсолютно побоку, кого искать и кого убивать! Они не умеют сопоставлять фотороботы и проводить допросы. Это слепые, вечно голодные паразиты, которые питаются чужой радостью и душой. Выпустить их «пастись на вольные хлеба» вокруг школы, полной несовершеннолетних, — это преступная халатность, за которую Корнелиуса Фаджа и всю его верхушку следовало немедленно отправить на соседние нары.
В итоге эти «стражи порядка» в поезде и на матче по квиддичу нападают на самого Гарри Поттера, едва не лишая жизни Избранного, пока Аврорат лениво перебирает бумажки в Лондоне. Апофеоз абсурда — Сириус Блэк, которого двенадцать лет выставляли кровожадным маньяком, проникает в замок с ножом, режет портрет Полной Дамы, прорывается в спальню мальчиков... и за весь год ни на кого по-настоящему не нападает! Великий и ужасный «убийца» просто хотел посмотреть на крысу Рона Уизли. И при чём здесь, спрашивается, оборотни, гиппогрифы и патронусы? Джоан Роулинг просто свалила в одну кучу викторианские страшилки, чтобы искусственно отвлечь читателя от главного вопроса: «Зачем выстроена вся эта нелогичная система?». Ремус Люпин пьет аконитовое зелье, Клювокрыл ждет топора палача, а Гарри учится вызывать серебряного оленя исключительно ради того, чтобы у читателя не осталось времени задуматься, почему «самый охраняемый замок» превратился в проходной двор, а элитные магические спецслужбы пасуют перед одной беглой собакой.
Стремление Джоан Кэтлин Роулинг сделать книгу «серьёзнее» и превратить её из уютной британской сказки в масштабную сатиру на нашу действительность привело к тому, что монолитная логика первых томов развалилась на части. То, что в «Философском камне» держалось на милых литературных штампах и условностях (где Снейп — типичный злой учитель и «красная селёдка» для отвода глаз, а Волан-де-Морт — метафизическое абсолютное зло), в поздних книгах превратилось в шизофренический винегрет. Сначала нам выдали сказочный «Хогвартс-экспресс», который каким-то чудом согласуется с расписанием реальных британских поездов, пока ученики в средневековых мантиях буквально бьются головами об кирпичную стену вокзала Кингс-Кросс. В детстве мы над этим смеялись. Но с третьей книги в ход пошли Министерство магии, Аврорат и Азкабан, топорно списанные с английского Парламента, Скотленд-Ярда и Алькатраса. Затем автору захотелось пнуть британскую таблоидную журналистику, превратив реальную Daily Mail в её карикатурный аналог Daily Prophet. До кучи Роулинг ввела Статут о секретности, якобы созданный магами из-за костров инквизиции. Но здесь писательница банально побоялась оскорбить религиозные чувства современников и глубоко копать тему средневекового противостояния церкви и чернокнижия не стала, оставив вместо исторического контекста нелепую заглушку.
Но как, черт возьми, вся эта «секретность» работала в самом мире?! Начиная с первой главы «Философского камня», сам великий директор Дамблдор вместе с Макгонагалл и Хагридом посреди ночи шастают по магловскому пригороду, чтобы подкинуть младенца на крыльцо! Позже, в «Ордене Феникса», Аластор Грюм и вся его честная компания устраивают конкурс двойников прямо в небе над Лондоном. Роулинг заставляет нас верить, что закидать дом тысячами писем через дымоход, надуть родную тётушку, словно шар на празднике, или разбить окно летающей машиной «Форд Англия» — это весело и безопасно. В этот момент и автор, и читатели напрочь забывают про полицию, камеры наблюдения, устройство реального общества и элементарные законы физики с термодинамикой. И на фоне этого парада коллективного безумия единственными, кто реагирует на происходящее адекватно и по-человечески, остаются... Дурсли! Обычные, приземленные обыватели Литтл Уингинга. Им действительно веришь. Верно заметил один из комментаторов в сети: Дурсли — единственные, кто сохранял рассудок, пока магический мир превращал Кингс-Кросс в филиал дурдома, крушил городскую инфраструктуру и делал хорошую мину при откровенно плохой игре. Вернон и Петунья защищали свой понятный, материальный мир от хаотичной, опасной и абсолютно непредсказуемой радиации, которую волшебники притаскивали в их дом, не неся за это никакой юридической ответственности.
Стоило нам заглянуть за кулисы росмэновской адаптации, как обнажился второй, куда более глубокий кризис франшизы: Джоан Роулинг начала откровенно штамповать персонажей под копирку. Сперва она никак не могла определиться с происхождением самого Гарри — то ли он чистокровный наследник древнего рода и Скрудж Макдак с горой золота в Гринготтсе, то ли обычный полукровка. Но уже со второй книги полукровкой у неё становится буквально каждый второй: от Волан-де-Морта до Снейпа, а позже — Дамблдора и даже Макгонагалл. С Гермионой ситуация вообще абсурдна: оба родителя — маглы-стоматологи. Откуда у одиннадцатилетней девочки редчайшие фолианты и старинные книги о Хогвартсе до поступления? И почему вменяемые взрослые люди в реальном мире не задаются вопросами о деструктивной секте и не водят дочь к психиатру, как сделал бы любой адекватный родитель?
Вместо тонкой психологии Роулинг предпочла навешивать на персонажей кучу несовместимых функций, превращая их в швецов, жнецов и на дуде игреццов. А на поверку они выходят глупыми, невменяемыми и беспомощными. Лучшее тому подтверждение — сам Волдеморт. С первой по четвертую книгу его физически в сюжете почти нет, зато мы имеем дело с феноменом не метафизического страха перед злодеем, а откровенного подлога и плагиата. В «Философском камне» это неприкрытый косплей Эдварда Мордрейка с лицом на затылке и замах на ветхозаветного Яхве с его «не произноси имя всуе». Трюк с анаграммой имени в «Тайной комнате» этот замах лишь удваивает, а сам титул «Тёмный Лорд» безбожно украден у Саурона и Дарта Вейдера. Сюжет «Тайной комнаты» с сиротой-полукровкой карикатурно копирует детство Гарри, только без убийства родителей и злых Дурслей. Даже Амортенцию (любовный напиток) Джоан Роулинг топорно сплагиатила из легенды о Тристане и Изольде, чтобы оправдать полное отсутствие эмпатии у Лорда. Но странно, что великий директор Дамблдор пожалел малолетнего социопата Реддла и не сдал его вовремя в Азкабан.
В «Узнике Азкабана» Волан-де-Морта нет вообще, а в «Кубке огня» он внезапно перерождается на кладбище посреди лабиринта в стиле трэш-мультсериала Superjail!. Именно здесь Роулинг выкатывает концепцию Пожирателей смерти, Меток на руках и крестражей. И тут в сюжет пора пригласить условного синекожего и четырехрукого тифлинга-некроманта с хвостом тираннозавра — Моридана Даркблэйда, который бы вскрыл эти несостыковки и подорвал мир на корню. Ведь если Метки и крестражи связаны, а источник питания у них единый, то это не независимые артефакты, а агрессивная паразитическая сеть — настоящая магическая онкология! Но тогда сюжет первой же книги намертво хоронит всю сагу, а тома со второго по седьмой смываются в унитаз. Зачем Гарри воевать? Жахнешь заклинанием Авада Кедавра по рядовому Пожирателю, и смертоносный импульс по общей цепи срикошетит прямо в Избранного и в самого Волди. Тем даже задницу с кресла поднимать не надо будет! А если, имея такую живую сеть, в финале «Философского камня» облить Волан-де-Морта под тюрбаном Квиррелла реальным химическим зельем из борщевика, аконита, белладонны и гагата, то в мире магической Британии запахнет биотерроризмом и международным скандалом. Ближайшие слуги — Люциус Малфой, Беллатриса, Снейп — окажутся в зоне смертельного риска. Сеть Меток сдетонирует, выжигая их организмы изнутри хуже кислоты. Часть Пожирателей впадет в кому, часть — улетит к Мерлину в заоблачные выси. Магия мгновенно уступит место суровой химии и токсикологии. Волшебные палочки станут не нужны, а пророчество аннигилируется.
Эффект бабочки будет жутким. «Тайная комната» с дневником отменяется или превращается в боди-хоррор: василиск от адского ментального ожога сходит с ума, его взгляд Горгоны косит всех подряд, а сам гигантский змей пролазит через все щели канализации, и никакую комнату открывать не надо. «Узник Азкабана»? Забудьте про оборотня с анимагом и Патронусы! Пол-Британии валяется в лазарете Святого Мунго с ожогами крови и Метками 4-й степени — магам не до беготни. И Снейпу люто ненавидеть уже некого — он сам гниет в палате с интоксикацией. «Кубок огня»? Барти Крауч-младший и Каркаров при смерти. У Министерства паника, паранойя и общенациональный траур. Какие, к чёрту, Турниры Трёх Волшебников? Поздние книги также летят к чертям. Битва за Хогвартс кончилась в 1991 году, даже не начавшись. Даже Долорес Амбридж в «Ордене Феникса» будет не детей в школе по струнке строить, а выступать обвинителем пред трибуналом Визенгамота, карая Дамблдора по особо тяжким уголовным статьям за создание химического оружия, измену и терроризм. Из комичной фигуры «злобной директрисы» она превратится в сурового прокурора, который абсолютно прав! На учебник Принца-полукровки всем будет плевать в равной степени.
И что это тогда за произведение? Мы добавили серьезные последствия, реальные яды, и магия умерла. Нам показывают судебный процесс над директором в декорациях Визенгамота, где гоблины, гиппогрифы и фестралы служат лишь нелепой массовкой. НО ЗАЧЕМ тогда был нужен Избранный, пророчество и Тёмный Лорд, если через 10 минут всё аннигилировалось, а Гарри лежит в лазарете в тяжелом состоянии от мощного рикошета по сети? Нагайну вывернуло наизнанку, Медальон, Кольцо, Чаша и Диадема фонят ментальной радиацией, как ЧАЭС, ржавеют и превращаются в гнилые побрякушки. Всё развалилось БЕЗ участия Поттера! Артефакты сами дали о себе знать из-за резонанса, их и выискивать не надо! Но у Роулинг Реальная химия запрещена. Волди легко «кедаврит» и пытает «Круциатусом» направо и налево, герои картинно уничтожают василиска клыком, Нагайну — мечом, а остальные крестражи бьют, как сказочное яйцо Кощея Бессмертного, без каких-либо системных последствий для остальной сети.
Настоящий апофеоз сценарной беспомощности наступает в «Ордене Феникса». Внезапно выясняется, что Волан-де-Морт — крыса похлеще Питера Петтигрю. Великий Тёмный Лорд умудрился своровать у своего шпиона Снейпа и директора концепты легилименции и окклюменции, прокачав их до уровня «Бог». Он научился входить в чужой разум, путать воспоминания и сводить с ума на расстоянии, о чем Снейп лично твердит Гарри на уроках. Но стоит начаться седьмой книге, «Дарам Смерти», как вся эта грандиозная информация о ментальной магии, шпионаже и защите разума становится совершенно ненужной. Ультимативные навыки легилименции просто забываются автором, уступая место банальной перестрелке цветными искрами из палочек во дворе школы. И вот мы подходим к самому сокрушительному парадоксу всей семитомной саги. Книги и фильмы упорно вдалбливают нам, что Волан-де-Морт — это величайшее, абсолютное зло, главный соперник и личный враг Избранного мальчика. Но если перечитать канон взрослыми глазами, выясняется поразительная вещь: Волан-де-Морт на протяжении всей саги даже не является полноценным и единственным антагонистом Гарри Поттера!
Джоан Роулинг просто не умела выстраивать долгосрочное противостояние с одним злодеем, поэтому в каждой книге подсовывала нам новые «красные селёдки» для отвода глаз:
• В «Философском камне» всю ненависть аудитории искусственно аккумулирует Снейп, пока Гарри в финале внезапно не натыкается на Квиррелла.
• В «Тайной комнате» Тёмного Лорда низводят до функции, а всю вину за террор и вовсе спихивают на несчастного василиска.
• В «Узнике Азкабана» главным чудовищем заявляют Сириуса Блэка — и того в финале задним числом оправдывают, попутно глупо сливая Люпина в обличии оборотня. Кинематограф здесь пошёл на очередную манипуляцию: в фильме Альфонсо Куарона Снейп героически закрывает собой Гарри, Рона и Гермиону от когтей волка. Книжный Снейп, желчный и злопамятный, никогда бы в жизни этого не сделал — разве что из сухого долга преподавателя и декана! Но Гарри, вопреки всякой логике, всё равно прёт на ворколака с палочкой наперевес.
• В «Кубке огня» очередной громоотвод — Аластор Грюм. Лишь в конце выясняется, что это был замаскированный Барти Крауч-младший. И здесь снова ломается здравый смысл: зачем Министерству и Аврорату позволять учителю на уроках ЗОТИ пытать пауков и испытывать на детях Непростительные заклятия, за применение которых в этом же мире пожизненно сажают в Азкабан? Чтобы Гарри было удобно научиться сопротивляться заклятию Империус? Очередной сценарный костыль.
• В «Ордене Феникса» Волан-де-Морт снова уходит на дальний план. Львиную долю искренней ненависти публики забирает на себя Долорес Амбридж с её розовыми кофточками и пыточными перьями.
• В «Принце-полукровке» главным негодяем опять выставляют Снейпа. Но здесь он уже напоминает Рассеянного с улицы Бассейной на ровном месте: то оставляет без присмотра интимные воспоминания в Омуте памяти, то «теряет» в шкафу заброшенного класса старый учебник со смертоносной Сектумсемпрой. Великий шпион внезапно заболел склерозом, чтобы Гарри было удобно продвигать сюжет к финалу.
В сухом остатке за все семь книг Гарри Поттер физически сталкивается и побеждает Волан-де-Морта всего дважды — в финале «Философского камня» и в самом конце «Даров Смерти». И самое обидное, что обе эти «великие победы» обставлены автором не как личный подвиг мальчика, не как результат его тяжелого труда, ума или выстраданного возмездия. Оба раза — это чистая, нелепая случайность! В первом классе Лорд сгорает просто потому, что у Гарри оказалась «магическая защита матери в коже», а в седьмом томе — потому что Бузинная палочка из-за юридических путаниц с каноничным правом собственности решила отрикошетить собственной Авадой в своего же создателя. Половину саги Тёмный Лорд либо отсутствует, либо подменяется другими чиновниками и учителями, а в финале эпической войны он просто глупо самоликвидируется из-за рикошета заклинания. И ради этого нелепого финала Роулинг разрушила логику магии, привязала сказку к реальным историческим трагедиям XX века и превратила уютный Хогвартс нашего детства в полигон для твиттер-ретконов? Прости, Джоан, но мы выросли, и твой фокус больше не работает.
И наконец, давайте снимем самый главный, железобетонный миф франшизы: миф о том, что Гарри Поттер — герой. Если проанализировать сюжет без романтической дымки, выясняется поразительное: к финалу саги Гарри сам почти ничего не делает! Он не принимает стратегических решений, не учит сложнейшие заклинания и не выстраивает тактику. За него всё решают, планируют и организуют Рон, Гермиона и Дамблдор. Гарри — это пассивный манекен, которого сюжет лениво тащит по рельсам от первой главы к последней. В «Кубке огня» он теряет Седрика Диггори — парня с соседнего факультета, чья смерть заявляется как величайшая трагедия. Но стоит начаться следующей книге, как о Седрике все благополучно забывают! Его смерть превращается в обычную галочку в блокноте автора: костыль, нужный лишь для того, чтобы Гарри начал видеть фестралов и картинно страдать. Вместо нормального проживания горя Поттер переключается на личную жизнь, завязывая подростковые отношения то с Чжоу Чанг, то с Джинни Уизли, сестрой Рона.
Но самый чудовищный логический коллапс связан с крестражами. Канон заявляет, что Гарри сам является носителем осколка души Волан-де-Морта. Но при этом в «Тайной комнате» одиннадцатилетний мальчик спокойно убивает василиска, получает смертельный укус клыком, пропитанным сильнейшим ядом, и... не испытывает абсолютно никакого дискомфорта! Осколок души внутри него даже не чешется от смертоносного токсина, хотя по логике вещей он обязан был сдетонировать или аннигилироваться еще в двенадцать лет. Да и остальные крестражи Гарри уничтожает чужими руками. Диадема Когтевран (Рейвенкло) сгорает в Выручай-комнате от Адского пламени, которое вызвали прихвостни Драко Малфоя (причем сам Драко едва не гибнет в этом пожаре). Змею Нагайну эпично обезглавливает Невилл Лонгботтом/Долгопупс. Медальон Слизерина и Кольцо Мракса/Гонта, нагло сплагиаченные Роулинг у Саурона с его Кольцом Всевластия, уничтожают Рон и Дамблдор. Причем директор после этого глупо страдает от смертельного проклятия, превращаясь в инвалида с почерневшей рукой. Вся великая миссия Избранного свелась к тому, что он просто стоял рядом, пока другие делали за него грязную работу.
В итоге несчастного Волдеморта за сагу укокошивают аж ТРИЖДЫ, и каждый раз — из-за лени автора:
• В первый раз: в Годриковой Впадине/Лощине, когда «Авада Кедавра» рикошетит от младенца. Лорд превращается в бесплотный дух, а его Метки у Пожирателей в этот момент удобно отсутствуют в сюжете — Роулинг их тогда просто еще не придумала. А сам дух каким-то чудом минует «мощнейшую» древнюю защиту замка Хогвартс и вселяется в Квиррелла.
• Во второй раз: в финале «Философского камня», когда эпидермис Гарри, заряженный «магией любви», буквально испепеляет несчастного Квиррелла заживо.
• В третий раз: в Битве за Хогвартс, когда «Авада» ОПЯТЬ рикошетит обратно в Лорда из-за юридического казуса с правом владения Бузинной палочкой!
И это при том, что во всех остальных сценах Волан-де-Морт «кедаврит» и пытает Круциатусом направо и налево без малейших последствий для своего здоровья! Но стоит ему направить палочку на Поттера — включается режим удобного авторского рикошета.
Еще одним ярчайшим примером авторского обмана, как и сам лорд Волдеморт, является другой величайший персонаж саги, Северус Снейп, о котором я говорила в рамках предыдущей статьи:
Крах книжной логики Снейпа начинается с тотального визуального и функционального подлога. В первоисточнике перед нами предстает землисто-бледный мизантроп с сальными волосами, крючковатым носом и желтыми зубами, транслирующий ядовитый сарказм и неконтролируемую ярость. Но кинематограф совершил манипуляцию века: монументальное обаяние и бархатный голос Алана Рикмана начисто стерли этот отталкивающий образ, превратив садиста в благородного, трагического героя. Джоан Роулинг навешала на Снейпа столько взаимоисключающих функций, что персонаж превратился во Франкенштейна. В первых трех томах он — каноничный школьный тиран, мстительный декан и гений-зельевар. И тут же — БАЦ! — с четвертой по седьмую книгу он превращается в двойного шпиона, легилимента, Пожирателя Смерти, чуть ли не Шамиля Басаева в мантии, а в финале — в плачущего «Ромео из Прядильного тупика» и Эбенезера Скруджа. Его «великая любовь» к Лили Поттер выглядит искусственным костылем, прикрученным в поздних частях: в первых четырех книгах Северус прекрасно обходился без нее, упиваясь издевательствами над сиротой Гарри. Сдери с него этот наспех сшитый романтический лоск — и перед нами останется обычный Аргус Филч, злобный и закомплексованный завхоз. Два сапога пара. И будьте уверены: убей Волан-де-Морт в 1981 году не Поттеров, а любую другую семью, Снейпу было бы абсолютно плевать на гибель младенца.
При этом хваленый гений зельеварения в рамках реальной логики беспомощен. Он годами страдает от Тёмной Метки, но у него не хватает ума сварить элементарную обезболивающую мазь из корня асфоделя, перечной мяты, адуляра, морозника и яйца пеплозмея. В «Дарах Смерти» он погибает от укуса Нагайны, так и не сумев за всю жизнь разработать противоядие от змеиного токсина. Его потолок — варить аконитовое зелье для Люпина и штамповать отработки. Особенно ярко сценарная стерильность фильмов и манипуляция образом Снейпа видны при сравнении с оригинальным текстом «Тайной комнаты»:
• Подлог со свидетелями и газетой: В экранизации Гарри и Рона, врезавшихся в Гремучую иву, ловит Филч, а Снейп картинно швыряет на стол свежий выпуск «Вечернего пророка» с заголовком о летающем авто. В книге Криса Коламбуса всё переиначили. Ребята добираются без проблем и даже застают распределение, а Снейп материализуется за спиной Гарри с холодным: «Или, может быть, он ждёт, чтобы узнать, почему вы двое не приехали на школьном поезде». В кабинете книжный Северус лишь злорадно тычет пальцем в статью вымышленного репортера Энди Мадгли, где описывается полет «Форда» над Норфолком и Уотфордом, а очевидцы Леонора Гор и Дафна Мобислин нелепо обвиняют в аварии 354-летнего волшебника Армандо Диппета, сбившего метлой сестер Пидгрон прямо в ледяную воду Мерси.
• Злорадство вместо защиты Статута: В фильме Рикман нависает над столом и кричит о Статуте о секретности, защищая магический мир. В книге Снейп просто упивается возможностью исключить подростков и растоптать репутацию Артура Уизли: «Я полагаю, твой отец работает в Управлении по борьбе с незаконным использованием артефактов маглов? Боже мой… Его собственный сын…». Статут его не волнует — его волнует месть.
• Рождественский абсурд Дамблдора: Именно книжный Снейп бежит доносить на детей Макгонагалл и Дамблдору, требуя исключения. И именно книжный Дамблдор (а не Макгонагалл, как в кино) осаживает зельевара, заявляя, что наказание определит декан Гриффиндора. После чего директора преспокойно уходят есть рождественские пироги. Сам факт празднования Рождества магами — это отдельный исторический абсурд Роулинг, ведь авраамические религии веками уничтожали чернокнижников на кострах. Снейп же после вердикта директора выглядел так, будто Рождество лично для него отменили.
Садизм в Дуэльном клубе: В фильме Драко Малфой сам вызывает змею заклинанием «Серпенсортия», а Рикман благородно выходит вперед, чтобы убрать рептилию. В книге же этот подлый трюк подсказал Малфою сам Снейп, шепнув заклятие на ухо. И декан Слизерина с садистским наслаждением стоял в стороне, наблюдая, как кобра готовится атаковать студентов, пока Гилдерой Локхарт (Златопуст Локонс в русском переводе) тщетно пытался её взорвать. Декан Слизерина с садистским наслаждением стоял в стороне, предвкушая ужас в глазах Гарри при нападении рептилии. Вместо этого он к своему крайнему неудовольствию обнаружил у мальчика парселтанг. Книжный Снейп также спит и видит, как обвинить Гарри в нападениях василиска только за то, что тот не пришел на пир в Хэллоуин.
Начиная с «Узника Азкабана», Роулинг принимается судорожно переписывать бэкграунд персонажа. Раньше Снейп был просто суровым школьным тираном, чья вражда с Джеймсом Поттером списывалась на банальный скверный характер. Но тут автор решила добавить «нуара» и ввела Сириуса Блэка по лекалам «Графа Монте-Кристо», перекроив всю логику отношений. Посмотрите, как ведут себя книжный и киношный Снейп на уроках Защиты от Тёмных искусств (ЗОТИ), когда профессор подменяет Люпина:
• В фильме Рикман эффектно влетает в класс, зашторивая окна палочкой, включает проектор и ведет себя как строгий, но справедливый ментор. Гарри приходит вовремя, а Рон Уизли в этой сцене внезапно солидарен со Снейпом, осуждая всезнайство Гермионы.
• В книге никакого проектора нет. Гарри опаздывает на 10 минут, и Снейп с ходу снимает с Гриффиндора 10 баллов, а затем ещё 5 — просто за вопросы о Люпине. Снейп спрашивает не об анимагах, а об отличии оборотней от обычных волков, после чего жестко третирует и публично унижает Гермиону за поднятую руку, забирая ещё 5 очков. Рон в первоисточнике лютует от этой несправедливости, а не поддакивает учителю.
Когда сюжет швыряет нас в Визжащую хижину, каноничная логика разбивается вдребезги. В фильме Снейп совершает культовый подвиг — встает живым щитом между оборотнем и Гарри, Роном и Гермионой. Книжный Северус Снейп никогда в жизни так бы не поступил! В романе трио подростков одновременно бьет по нему заклинанием Экспеллиармус, шпион теряет сознание от удара о стену и всю сцену с Люпином-волком проводит в глубоком нокауте. Придя в себя, книжный Снейп ведет себя как мстительный мафиози с сомнительной моралью. Он жаждет отдать Сириуса и Люпина дементорам без суда, угрожает Гермионе исключением и орет, что Гарри «заслужил быть убитым Блэком». А когда Сириус сбегает, Снейп в ярости идет на подлость: назло Дамблдору раскрывает всей школе секрет Люпина, ломая тому жизнь и вынуждая уйти в отставку.
Чтобы хоть как-то оправдать эту невменяемую, иррациональную ненависть Снейпа к Мародёрам, Роулинг сводит всё к школьной травле. Выясняется, что шестнадцатилетний Сириус ради шутки отправил Снейпа в Визжащую хижину на съедение Люпину-оборотню, а Джеймс Поттер в последний момент его спас. Но Снейп уверен, что Джеймс спасал собственную шкуру от исключения. У этого человека виноваты абсолютно все, кроме него самого. В «Кубке Огня» Снейпа задвигают на задний план, но через Омут памяти читателю выдают оглушительный реткон: мрачный преподаватель, заставлявший детей драить котлы, был Пожирателем Смерти. Причем примкнул к Волан-де-Морту сам, добровольно, никто его на аркане не тащил. Дамблдор защищает его на суде, заявляя, что Снейп успел перевербовать себя в шпионы до падения Лорда. Так мелкий школьный тиран официально становится двойным агентом.
Но Роулинг этого мало. В «Ордене Феникса» она навешивает на него функции величайшего легилимента века и мастера окклюменции, умеющего читать мысли и путать чужую память на уровне «Бог». И этот «гений конспирации» совершает идиотский прокол: зная, что Гарри Поттер сует нос куда угодно, Снейп просто сливает свои самые постыдные и болезненные воспоминания в Омут памяти, оставляя их без присмотра на столе! Разумеется, Поттер лезет туда из любопытства, видит травлю отца-хулигана и Снейпа, после чего профессор в истерике прогоняет мальчишку. Пытаясь сделать Снейпа «своим парнем» для читателей, Роулинг напрочь разорвала целостность персонажа. Сначала это был просто холодный мизантроп вне семейного контекста Гарри, презирающий маглов и насмехающийся над выросшими зубами Гермионы. А потом его искусственно пришили к ДНК главного героя через Джеймса Поттера. Самого Джеймса превратили из благородного погибшего отца в заносчивого школьного абьюзера, который якобы «увел у Северуса любимую девушку» в духе банального любовного романа. В эту слезливую Санта-Барбару на фоне готического замка с мандрагорами попросту невозможно поверить.
Также образ гениального легилимента и расчетливого двойного агента мгновенно рушится в шестой книге. Нам предлагают поверить, что этот параноик, правая рука Дамблдора и Волдеморта, просто забыл в шкафу заброшенного класса свой старый учебник со смертоносной «Сектумсемпрой». Человек, который шпионит в логове психопатов, оставляет улики с собственноручно изобретенными заклинаниями, способными кромсать плоть, чтобы шестнадцатилетнему Гарри было удобно найти сюжетный рояль в кустах. Это не глубина лора, это деградация интеллекта персонажа ради продвижения буксующего сюжета. Если убрать манипулятивный голливудский фильтр с серебристым Патронусом, любовь Снейпа к Лили Эванс — это пугающая, маниакальная одержимость сталкера.
Книжные факты, которые Warner Bros. заботливо вырезали из фильмов, рисуют жуткую картину:
1. Защита нацистов: Лили прервала общение со Снейпом в школе не просто из-за одного слова. Она видела, что он дружит с подонком Мальсибером, который применил темную магию к её подруге Мэри, а Снейп лишь мерзко ухмылялся и называл это «просто шуткой».
2. «Грязнокровка»: Сцена у озера, где Мародеры издеваются над Северусом, в фильме купирована. В книге Лили бросается его защищать, но уязвленный Снейп в неконтролируемой ярости плюет ей в лицо самым грязным расистским оскорблением волшебного мира: «Мне не нужна помощь от паршивой грязнокровки!». Слово «грязнокровка» в сознании любого читателя и зрителя — это монолитная, стопроцентная визитная карточка Драко Малфоя. Это его маркер, его способ изрыгать яд, точно так же, как и его вечное «Мой отец об этом узнает!». И что делает Роулинг в воспоминаниях Снейпа? Она просто берет эту малфоевскую реплику и механически вкладывает её в уста юного Северуса. А самого Джеймса Поттера в этой же сцене покадрово приравнивает к тому же Драко Малфою — такому же заносчивому, холеному чистокровному мажору, который издевается над слабыми ради забавы. Автор не смогла придумать ничего нового и просто пустила типажи по второму кругу.
Взрослый, опасный Северус Снейп — это мастер недосказанности, леденящих пауз и ядовитого сарказма. Его максимум — это снять сто тысяч баллов с Гриффиндора или выдать парализующую, зловещую тираду. Он должен был сказать Гарри именно так, как сформулировали в Story Forge: «В Хогвартсе есть имена, которые произносят шёпотом. И есть имена, которые не произносят вовсе. Вы только что произнесли одно из вторых...». В этой паузе есть метафизическая опасность, есть характер! Но Джоан Роулинг стерла эту индивидуальность. В юности она превращает Снейпа в истеричного Драко Малфоя на минималках, который в бессильной ярости выкрикивает чужие штампованные ругательства у озера, а в зрелости — в рассеянного неудачника со склерозом.
3. Эгоизм Басаева: Когда Снейп узнает, что Волдеморт вычислил Поттеров по его же наводке, он на коленях умоляет Дамблдора спасти только Лили. Ему было абсолютно наплевать на годовалого младенца Гарри и его отца Джеймса. Он был готов пустить их в расход, лишь бы получить в личное пользование живую игрушку. В фильме этот пугающий эгоизм переписали, заставив Рикмана просить о спасении всей семьи.
Книжный Снейп никогда не пускал сопливых слез и не обнимал труп Лили в Годриковой Впадине. Ему вообще не была свойственна эта диснеевская сентиментальность. Культовый финал с его предсмертным хрипом: «Посмотри... на меня... у тебя глаза матери» — это классическая слезовыжималка в духе поп-хитов, призванная за пять минут обелить садиста, который годами измывался над сиротами. Книжно-точный Снейп с его землистым лицом, гнилыми зубами и вечной желчью вызвал бы у зрителей лишь ужас и отвращение. Но гениальный Алан Рикман облагородил этот труп, заставив фанатов рыдать. В итоге эпилог, где Гарри Поттер называет сына Альбусом Северусом, в книжной реальности выглядит как тяжелый стокгольмский синдром и вызывает у любого думающего человека лишь один вопль: «Вы серьезно?! Назвать ребенка в честь психопата, который превратил твое детство в ад, пытался отравить жабу Невилла и довел до слез четырнадцатилетнюю Гермиону из-за ее зубов?!» Это не искупление, это триумф психологического насилия, возведенный автором в культ святости. В итоге мы имеем дело с чудовищным парадоксом. Вся народная любовь к этому персонажу зиждется исключительно на эстетике покойного Алана Рикмана. Покажи Роулинг книжного героя честь по чести с его гнилыми зубами и садистским нутром — зрители шарахались бы от экранов в ужасе. Но Рикман его облагородил, подарив ему свой монументальный шарм, а Голливуд слепил из него святого мученика.
И к какому кошмару это привело сегодня, в эпоху тотального засилья нейросетей? Нам открылся новый уровень цифрового безумия. Пользуясь обилием ИИ, современные фанаты окончательно потеряли тормоза и генерируют откровенную, дикую ерунду: Северуса Снейпа то делают беременным, то раздевают в кадре, то насильно сводят в постели с Люциусом Малфоем. И ладно бы они измывались над нарисованным книжным персонажем! Нет, ИИ послушно копирует лицо Алана Рикмана. За великого британского актера становится по-настоящему, по-человечески обидно. Человек ушел из жизни, оставив после себя колоссальное творческое наследие, а его посмертный образ превратили в бесплатную куклу для генерации пошлых фанфиков и нейросетевого бреда. Это закономерный итог: когда автор ломает логику своего мира ради конъюнктуры, фанаты доламывают остатки этики с помощью технологий. Тайпан, превращенный Роулинг в безобидного ужа, усилиями нейросетей и вовсе стал посмешищем.
Самое циничное глумление над актёром Аланом Рикманом и над здравым смыслом читателей произошло в первой же экранизации «Философского камня». Из культовой сцены первого урока зельеварения продюсеры трусливо вырезали и переозвучили целые куски, чтобы смягчить оригинальный образ. Напомним, в театральной версии Снейп влетает в класс, хлопая дверью, и произносит пафосный монолог о том, как «закупорить смерть». На этом допрос Гарри скомкали, заставив героев тупо пялиться друг на друга, и переключили сцену. Зачем это снимали? Чтобы скрыть от зрителя первобытную, яростную ненависть книжного Снейпа. В оригинале никакого «Ромео» нет. Профессор проводит перекличку и, натыкаясь на имя сироты, изрыгает ядовитый сарказм: «Ах да... Гарри Поттер. Наша новая… знаменитость». Пока весь магический мир облизывает одиннадцатилетнего мальчика за шрам на лбу, Снейп устраивает ему ледяной душ. Для него этот ребёнок — неуч, чья слава пуста. Снейп планомерно уничтожает самооценку Гарри перед сверстниками с первой минуты.
Книжный допрос — это чистый психологический абьюз. Снейп засыпает Гарри вопросами про корень асфоделя, настойку полыни, безоар и аконит. И когда Гарри, устав от издёвок под смешки Малфоя, выдает: «Я не знаю. Но, кажется, Гермиона знает, почему бы вам не спросить её?» — Снейп буквально взрывается яростью цербера. Он рявкает на Гермиону: «Сесть!», нависает над партой Гарри и сквозь зубы чеканит ответы. И тут же штрафует Гриффиндор на один балл за «дерзость». Причём Гарри-то как раз единственный, кто прилежно записывал слова профессора в тетрадь, пока весь класс тупо пялился на учителя!Позже фанаты напридумывают сопливых теорий про викторианский «язык цветов», где асфодель и полынь якобы значат «я глубоко скорблю о Лили». Но Снейпу плевать на Лили. Он просто упивается властью над теми, кто не может дать сдачи. Дальнейший урок — бенефис садизма. Снейп разбивает детей на пары варить простое зелье от нарывов. Он расхаживает по подземелью, критикуя всех, кроме Драко Малфоя. Когда неуклюжий Невилл путает пропорции, добавляет иглы дикобраза прямо в огонь и плавит котёл, зелье прожигает ему мантию и покрывает волдырями. Что делает «профессор»? Помогает? Нет, он орет на обожженного плачущего ребенка, называя его идиотом. А затем поворачивается к Гарри и снимает с Гриффиндора ещё один балл за то, что Поттер якобы «не проконтролировал» соседа по парте! Даже Рон Уизли в сердцах бросает, что Снейп — просто гадкий (nasty) ублюдок.
Но давайте признаем очевидное: даже в фильмах с Аланом Рикманом нас нагло обманули, а над самим актером цинично постебались монтажёры. В фильме «Гарри Поттер и философский камень» существует целая переозвученная, перекроенная и вырезанная сцена первого урока зельеварения. В ней Снейп не представляется ученикам, а буквально врывается в кабинет, громко хлопая дверью так, что она остается открытой. И его монументальный монолог изначально звучал иначе:
«У меня не будет глупых размахиваний палочкой и идиотских заклинаний! Так что не думаю, что многие из вас смогут оценить эту тонкую науку искусства, как зельеварение. Однако тех, кто имеет склонность к моему предмету, я научу, как околдовать разум и поработить чувства (в финальной киноверсии он говорит наоборот), как разлить по флаконам известность, сварить славу и даже как закупорить смерть!»
.Затем начинается книжный допрос Гарри про корень асфоделя и настойку полыни, которые фанаты позже за каким-то чертом приписали к «тайному шифру любви к Лили» через викторианский язык цветов (где асфодель — лилия и «сожаление до гроба», а полынь — скорбь). На деле Снейп просто измывался над одиннадцатилетним сиротой в духе "садись, два!". На последний вопрос про разницу между волчьей отравой и клобуком монаха (в оригинале это игра слов: monkshood — «монашеский капюшон», намек на самого Снейпа, и wolfsbane — «проклятие волков», яд против оборотней) Гарри тихо выпалил: «Я не знаю. Но, кажется, Гермиона знает, почему бы вам не спросить её?». И тут Снейп в вырезанном дубле сорвался со своего постамента, как цербер, яростно подошел к парте Поттера, прикрикнул на тянущую руку гриффиндорку: «А ну опусти руку!», сел прямо напротив Гарри и злобно выплюнул: [i]«К вашему сведению, из корня асфоделя и полыни приготавливают усыпляющее зелье, поэтому его называют напитком смерти (а не Живой Смерти, как в книге), безоар — это камень, который извлекают из желудка козы, он я
Новость отредактировал Летяга - Сегодня, 09:54
Причина: Стилистика автора сохранена
Ключевые слова: Джоан Роулинг Гарри Поттер политика фэнтези потустороннее мифология террористы Гитлер Магия Сказка авторский текст