В недрах заброшенного бункера
В то серое осеннее утро, когда туман густой дымкой клубился над поверхностью земли, Семён Анатольевич Паранюшкин по прозвищу Анакондыч занимался тем, что умел лучше всего, а именно – искал. Его рюкзак, в котором он таскал свой минимальный набор инструментов и прочую провизию, казался продолжением собственного позвоночника. Семён считал себя исследователем заброшенных объектов, хотя по факту являлся самым обычным мародёром. В принципе, разница была только в формулировке.Его старая куртка цвета хаки не защищала от холодного воздуха, который норовил простудить каждую клетку его тела, пока он пробирался сквозь густые заросли в лесополосе в семидесяти километрах от областного центра. На каком-то форуме сталкеры делились координатами этого места, мол, в этих краях находился заброшенный советский бункер. Информации оказалось крайне мало, однако Семён привык работать с крупицами данных.
– Да где ж ты, зараза этакая, – проворчал Паранюшкин, сверяясь с навигатором в смартфоне.
Анакондыч задумчиво прочесал щетинистый подбородок, после того как вынырнул из особенно плотных кустов. Мужчина был более чем уверен, что пришёл именно к тому месту, однако никаких признаков бункера обнаружить пока не удавалось. Немного погодя Паранюшкина привлёк небольшой холм впереди, который выглядел не совсем естественным и, как ему казалось, немного неправильным.
– Ага, – улыбнулся он. – Вот ты где.
Семён потратил около двадцати минут, пока обходил холм по периметру, но потом заметил бетонный выступ, едва видневшийся среди высокой травы. Спустя ещё некоторое время мужчина смог расчистить массивную металлическую дверь, на которой красовалась уже выцветшая красная звезда.
«Повезло», – обрадовался Паранюшкин, чувствуя, как сердце стало биться чаще. Из рюкзака он достал неотъемлемую часть его профессии, продолжение собственной руки, спутник каждого мародёра – монтировку, и принялся уламывать дверь. Та в свою очередь поддалась на удивление легко, провернулась на ржавых петлях и заскрипела так, что Анакондыч невольно поёжился.
Из образовавшейся щели повеяло затхлостью, ещё бы, в этом месте воздух не циркулировал десятилетиями. Семён накинул налобный фонарик и посветил внутрь. Впереди показался бетонный коридор, который постепенно уходил вниз.
– Ну что, – сказал он, озираясь по сторонам, – с Богом.
На пороге он слегка помедлил, ожидая, пока глаза немного привыкнут к темноте. Анакондыч был весьма опытным «исследователем» и понимал, что торопиться не к чему, к тому же фонарь освещал лишь небольшой участок пространства.
Мужчина сделал первый шаг внутрь и сразу почувствовал, как под ногой что-то хрустнуло. Он посветил вниз и увидел останки какого-то мелкого грызуна. Вероятно, крыса забралась сюда через какую-нибудь щель и так и не смогла найти выход обратно. Скелет был старым и совершенно сухим.
– Ну, братан, не повезло тебе, – тихо сказал Семён, осторожно переступая через кости.
Коридор постепенно уходил всё ниже и ниже. Серые бетонные стены были местами покрыты плесенью, которая мерцала в свете фонаря. Через несколько метров Семён добрался до первого помещения. Он оказался в небольшой комнате, где обнаружил металлические шкафчики, расставленные вдоль стен. Большинство из них стояли с распахнутыми дверцами, в основном пустые. Скорее всего, всё ценное было вывезено ещё при консервации объекта.
Паранюшкин обследовал каждый шкафчик, методично и не спеша, стараясь не упустить ничего из виду. В одном из них была найдена какая-то папка с документами. Бумаги почти истлели от влаги и времени, однако некоторые страницы ещё можно было разобрать. Это были какие-то технические инструкции, которые датировались 1983 годом.
– Восьмидесятые, значит, – произнёс Семён, аккуратно перелистывая полуистлевшие страницы.
Судя по схеме, которую мужчина заметил на одной из страниц, бункер был в разы обширнее, чем казался на первый взгляд. Несколько уровней вниз, с десятками помещений различного назначения. Анакондыч встрепенулся.
– Да ты золотая жила, – усмехнулся он, осторожно сложив схему и убрав её в герметичный пакет в своём рюкзаке.
Пройдя немного дальше, мужчина обнаружил лестницу, ведущую на нижний уровень. Бетонные ступени местами крошились под ногами, как бы намекая, что спускаться следует с осторожностью. Воздух становился всё более холодным и затхлым по мере продвижения вниз.
Нижний уровень был немного просторнее. Здесь Анакондыч увидел несколько коридоров, которые расходились в разные стороны от центрального помещения, служившего когда-то, судя по остаткам оборудования, чем-то вроде командного центра. Там же Семён разглядел остовы металлических столов, на которых когда-то, вероятно, стояла аппаратура связи или управления.
– Ну-ка, что у нас тут? – оживился он, подходя к одному из столов, на котором что-то блеснуло в свете фонаря.
Там валялась небольшая, слегка погнутая латунная табличка. На ней он быстро смог разобрать номер и надпись, которая гласила, что тут раньше находился некий объект под номером 13. Семён протёр её рукавом куртки и аккуратно убрал в боковой карман рюкзака. Весьма неплохо, сойдёт для его коллекции.
Далее Паранюшкин методично исследовал одно помещение за другим, обнаружив при этом несколько интересных предметов: полуистлевшую военную форму, противогаз, который рассыпался в руках, когда мародёр попытался его поднять, несколько металлических жетонов с номерами и фамилиями, кои, вероятно, могли быть личными знаками персонала объекта.
Вскоре Анакондыч совсем потерял счёт времени, погрузившись с головой в исследование. Он всегда так работал, растворялся в процессе, забывал о внешнем мире. Для него это было что-то вроде медитации, способ абстрагироваться от неуютной реальности, в которой он не особо вписывался в общество. Но здесь, среди всех этих свидетелей прошлого, он чувствовал себя исследователем, археологом, кем-то значимым, а не просто бывшим уголовником, вынужденным перебиваться случайными подработками у какого-то там «Дяди».
Во время исследования второго уровня Семён наткнулся на ещё одну лестницу, ведущую глубже. На этот раз спуск занял больше времени, и, оказавшись внизу, он уткнулся в тяжёлую металлическую дверь, с круглым колесом замка, как на тех, что устанавливают на подводных лодках.
– Интересно, – сказал мародёр, подходя к двери.
Колесо поддалось не сразу, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы провернуть механизм. Когда у него наконец получилось, дверь открылась с глухим звуком, как будто внутри было другое давление.
За дверью Семён обнаружил ещё один коридор, но тот был уже совсем иным и отличался от предыдущих. Вместо голых бетонных стен тут красовалась кафельная плитка, которая местами потрескалась, но в целом сохранилась удивительно хорошо. Коридор уходил прямо, без всяких ответвлений, а в самом конце виднелась ещё одна дверь.
Анакондыч направился в сторону двери, но на полпути остановился. Что-то в этом месте было не так. Возможно, из-за воздуха, который в этом месте был более сухим и холодным, или, может, тишина так на него действовала. Как бы то ни было, он ощущал странное напряжение. Несмотря на это, он всё же решил продолжить осмотр помещения.
Когда приблизился к двери, Семён заметил, что та была новее, с электронным замком, который, впрочем, давно не функционировал без электричества, но сама дверь была приоткрыта на несколько сантиметров.
– Что за фигня? – сказал вслух Паранюшкин, разглядывая устройство. – Зачем тут такая навороченная дверь?
На стене рядом с дверью он заметил металлическую табличку с надписью «Лаборатория 7. Доступ ограничен».
Он потянул дверь, и та неожиданно легко отворилась полностью. За ней оказалось очередное просторное помещение, похожее на лабораторию. Вдоль стен были расставлены столы с остатками какого-то оборудования, а по центру стоял здоровенный металлический стол с какими-то ремнями. Вокруг него Семён увидел несколько стоек с инструментами, многие из которых напоминали медицинские.
– Что же здесь делали? – сказал он вслух, медленно идя вглубь помещения.
В какой-то момент дверь за его спиной вдруг закрылась с глухим щелчком. Семён резко обернулся и бросился к ней, пытался открыть, но дверь оказалась заперта. Он дёргал ручку, тянул, толкал, стучал по ней, но ничего не помогало.
– Да что за хрень! – выругался он, ударив кулаком по металлической поверхности.
Он сделал глубокий вдох и попытался взять себя в руки. «Спокойно, – сказал он себе. – Должен быть другой выход».
Мародёр решил осмотреть лабораторию. Кроме основного помещения, здесь было ещё несколько дверей, ведущих в другие комнаты. Семён стал проверять каждую по очереди. Одна вела в небольшое хранилище с пустыми металлическими шкафами, другая – в комнату побольше, в которой он наткнулся на странное, непонятное оборудование. За третьей дверью снова оказался коридор с несколькими ответвлениями.
Следующие несколько часов Анакондыч занимался исследованием всего комплекса помещений. Вскоре он нашёл ещё несколько лабораторий, комнату, напоминающую операционную, и жуткое помещение, похожее на морг, в котором также стояли металлические шкафчики. Было ещё несколько комнат, в коих сохранились остатки мебели и, судя по всему, служили жилыми помещениями для персонала.
Но выхода, увы, он не нашёл. В каждом коридоре мужчина упирался в тупик, и приходилось возвращаться обратно к центральной лаборатории. Было там и несколько дверей, которые могли бы вести наружу или на другие уровни, однако они оказались либо заварены, либо заперты очень надёжно, так, что ни монтировка, ни отмычки не помогали.
– Чёрт! – в отчаянии воскликнул Семён, возвращаясь к двери, через которую попал в лабораторию.
Он в очередной раз попытался открыть её, использовал все известные ему приёмы, но та по-прежнему ни в какую не поддавалась. Полчаса Паранюшкин ковырялся с ней, но всё безуспешно. Он сел прямо на пол и прислонился спиной к стене. Глянул на часы – время было уже позднее. Если не удастся выбраться из бункера, то придётся ночевать здесь. От этой мысли ему стало не по себе, однако мародёр успокаивал себя тем, что в рюкзаке было достаточно воды и еды на пару дней, а также спальный мешок.
– Утром что-нибудь придумаю, – сказал он сам себе, пытаясь сохранять оптимизм.
Поскольку ночевать всё же придётся в бункере, Семён решил обустроиться в одном из жилых помещений, так как там была кровать, хоть и с ржавым каркасом и без матраса. Он расстелил спальный мешок и достал из рюкзака бутылку воды и пачку печенья.
Семён поужинал, после чего ещё раз перебрал в голове все возможные пути отхода. Возможно, он что-то пропустил, и, вероятно, есть какой-нибудь люк в полу или потолке, или потайная дверь, которая выведет его из этого проклятого места. Он решил, что проведёт ещё одно обследование, но уже утром, на свежую голову и более тщательно.
После этих мыслей он выключил фонарь с целью сэкономить батарею и закрыл глаза. В тишине, которая воцарилась в помещении, он мог слышать стук собственного сердца. Постепенно усталость взяла своё, и Семён погрузился в беспокойный сон.
Когда Семён проснулся, то и не сразу понял, где он находится. На мгновение паника овладела им, когда мужчина открыл глаза и оказался в полной темноте. Но потом память вернулась, и он нащупал фонарь и включил его. На часах было уже 7:30 утра, хотя в этом месте, глубоко под землёй, понятие времени суток теряло всякий смысл.
Анакондыч проглотил ещё немного печенья, запил водой и принял решение отправиться на поиски выхода. Но теперь он уже более внимательно осматривал каждый сантиметр стен, пола и потолков в надежде обнаружить скрытые двери или, может быть, люки.
К вечеру бывший уголовник вернулся к своему лагерю. Поиски не принесли никаких результатов, и тревога потихоньку начала нарастать. Семён ковырялся в рюкзаке, доставая оттуда все свои вещи, в надежде найти что-нибудь, способное выручить в данной ситуации. Небольшой топорик, компас, нож, верёвка, несколько химических источников света и батареи для фонаря – вот и всё его имущество.
– Может, попробовать высадить дверь? – размышлял он вслух, рассматривая топорик.
Но что-то подсказывало ему, что бронированную дверь бункера не одолеть обычным туристическим топориком. Можно было бы попытаться разрушить стену вокруг двери, но и здесь шансы были минимальны, ибо стены были из армированного бетона.
На третий день Семён начал экономить еду и воду. Ему пришлось разделить те запасы, что ещё оставались, с расчётом, чтобы их хватило ещё на три-четыре дня, надеясь, что за это время найдёт выход. Его настроение становилось всё мрачнее.
На четвёртый день Анакондыч услышал звук шагов во время разведки в одном из коридоров. Звук исходил откуда-то спереди. Паранюшкин остановился и прислушался. Это определённо был звук шагов, словно кто-то там ходит по коридору, двигаясь в его сторону.
– Есть тут кто? – крикнул Семён, всматриваясь в темноту.
Эхо его голоса отразилось от бетонных стен, но ответа не последовало. Когда эхо стихло, шаги тоже прекратились.
Семён быстро направился в ту сторону, откуда доносился звук, но никого не обнаружил. Коридор был пуст, как и все остальные помещения, в которые он заглянул.
– Показалось, наверное, – буркнул он, после чего направился в сторону своего убежища.
В тот же вечер, лёжа в своём спальном мешке, Семён в очередной раз услышал шаги. На этот раз они были ближе. Было такое ощущение, что кто-то ходит по коридору прямо за дверью его комнаты. Он вскочил, схватил фонарь и выглянул в коридор. Пусто.
– Эй там, покажись, – крикнул мародёр, вертя башкой так, что аж шея заболела.
Анакондыч постоял ещё минуту, вслушиваясь в тишину, затем вернулся в комнату и лёг, пытаясь уснуть.
На пятый день запасы еды подошли к концу. У Семёна оставалась только одна бутылка воды, которую он экономил, лишь иногда делая несколько глотков, чтобы избавиться от сухости во рту. Голод становился всё сильнее, а вместе с ним росло и отчаяние.
На протяжении того дня бывший уголовник услышал шаги несколько раз. Каждый раз он бросался на звук, но никого не находил. А однажды ему показалось, что он увидел движение на периферии зрения, будто что-то метнулось за угол. Но когда он добежал до поворота, там никого не было.
– Походу, я схожу с ума, – обречённо вздохнул он и прислонился спиной к холодной стене.
Ближе к вечеру он решил переместить свой лагерь в одну из лабораторий, которая казалась более защищённой. Там была только одна дверь, которую можно было забаррикадировать, и никаких окон или вентиляционных шахт, через которые мог бы кто-то проникнуть. Семён притащил несколько металлических шкафов и столов и соорудил баррикаду перед дверью, оставив лишь небольшой проход для себя, который он мог быстро закрыть.
Той ночью он снова слышал шаги. Они то приближались к его укрытию, то удалялись, словно кто-то бродил по коридорам, ища что-то.
На шестой день Семён почувствовал, что слабеет. Голод и жажда делали своё дело. Его движения становились медленнее, мысли путались. Он всё чаще ловил себя на том, что просто сидит и пялится в одну точку, не в силах сосредоточиться.
В тот день звуков было больше. Теперь это были не только шаги, но и другие звуки, странные шорохи и скрипы, словно кто-то перемещал предметы в соседних помещениях. Паранюшкин несколько раз выходил из своего укрытия, чтобы проверить, но всегда возвращался ни с чем.
Уже вечером у него закончилась вода. Мужчина лежал в своём спальном мешке, чувствуя, как пересохло во рту, как язык прилипает к нёбу. Он то засыпал, то просыпался в полубреду от каждого звука, реального или воображаемого.
В одно из таких пробуждений ему показалось, что слышит шёпот, словно кто-то стоял прямо за дверью его укрытия и что-то говорил. Семён не мог разобрать слов, но был уверен, что это человеческий голос.
– Кто там? – тихо спросил он, пытаясь подняться.
Шёпот прекратился. Мародёр на трясущихся ногах подошёл к двери и прислушался. Тишина, никаких шепотов или иных звуков. Он попытался отодвинуть один из шкафов, которые сам же и поставил как баррикаду, но сил почти не осталось, и ему пришлось потратить несколько минут на то, чтобы создать проход.
Выглянув в коридор, Семён увидел только привычную темноту. Его фонарь светил всё слабее, так как батареи уже садились. Он сделал несколько шагов и остановился, вслушиваясь в тишину. Ничего.
– У меня точно фляга свистит, – выдавил он и вернулся в своё укрытие, слишком измученный, чтобы восстановить баррикаду полностью.
На седьмой день Семён почти не вставал. Слабость была такой, что даже поднять руку требовало немало усилий. Его мучила жажда, голова кружилась, когда он пытался сесть. Он лежал, глядя в потолок и понимая, что без воды ему осталось жить день-два, не больше.
В тот день звуки стали постоянными. Теперь Паранюшкин слышал их даже не засыпая. Те же шаги, шорохи, шёпоты и голоса. Иногда ему казалось, что он видит движения в темноте, странные очертания, скользящие по стенам, силуэты на грани видимости. Но когда он пытался сфокусировать взгляд, всё исчезало.
Спустя ещё какое-то время Семён принял решение. Он достал из рюкзака нож и долго рассматривал его в свете фонаря. Другого выхода из ситуации он не видел. Никто не придёт на помощь, никто даже не знает, где он находится. Возможно, так будет правильно, лучше закончить всё быстро, чем умирать от жажды, медленно и мучительно.
Он приложил лезвие к запястью, ощущая холод металла на коже. Закрыл глаза.
И в тот момент всё изменилось.
Когда Семён открыл глаза, он обнаружил себя перед той самой дверью с электронным замком, через которую неделю назад попал в лабораторию.
Анакондыч отпрянул назад, не веря своим глазам. Как такое вообще возможно? Он огляделся и понял, что находится в том самом коридоре с кафельными стенами. Мужчина вылупил глаза от удивления и взглянул на часы, которые показывали время всего на несколько минут позже того момента, когда он впервые наткнулся на эту чёртову дверь.
Он поспешно проверил свой рюкзак. Как оказалось, все вещи были на месте, включая еду и воду, которые, насколько он помнил, давно уже закончились. Семён ощупал свою морду, сделал несколько резких движений руками. Всё было в норме, никаких следов той слабости и истощения, которые он чувствовал буквально минуту назад.
– Какого… – он не договорил, лишь отступил от двери ещё на один шаг.
В тот момент Семён заметил что-то на стене рядом с дверью. Это была не просто табличка с надписью «Лаборатория 7». Под ней была ещё одна, только меньше размером, которую он до этого не заметил.
Мародёр посветил фонарём и прочитал надпись на ней: «Внимание! Экспериментальная зона психотропного воздействия. Вход только в защитном костюме класса А».
Паранюшкин от волнения аж вспотел. Он медленно сделал ещё один шаг назад от двери.
– То есть это всё было… глюком? – сказал он, вытирая пот со лба рукавом куртки.
Мужчина мигом вспомнил всё, что пережил за последние семь дней. Запертую дверь, бесконечные скитания по тёмным коридорам в поисках выхода, голод, жажду, странные звуки и видения. Но что же получается, ничего из этого не было на самом деле? Или всё-таки было?
Семён развернулся и быстрым шагом пошёл прочь от двери, назад к лестнице, ведущей на верхние уровни. Он не останавливался, пока не достиг выхода из бункера, где свежий лесной воздух наполнил его лёгкие, заставив его задохнуться на мгновение.
Когда оказался снаружи, Семён рухнул на колени и несколько минут просто дышал, чувствуя, как паника наконец отступает. Солнце медленно клонилось к закату, а лес постепенно окутывал туман, который стелился по земле, обволакивая корни деревьев.
Он вытащил бутылку воды из рюкзака и жадно выпил половину, капли стекали по подбородку на грязную куртку. Живительная влага потекла по пересохшему горлу, и мужчина наконец испытал долгожданное облегчение. Затем он сел, прислонившись спиной к дереву, и попытался осмыслить произошедшее.
Что это было? Галлюцинация из-за химических веществ, которые каким-то образом сохранились в воздухе той лаборатории? Или, может, какое-то устройство для психологических экспериментов? Или, вероятно, это был некий предупреждающий механизм, своего рода видение того, что могло произойти, если бы он проник в то помещение?
Семён не знал ответа, но он точно понимал, что всё, что он пережил, было реальным. Каждый момент голода и жажды, звуки, образы и шаги в темноте. Всё это ощущалось настолько реальным, что даже в данный момент, вдыхая лесной воздух под открытым небом, он не мог до конца поверить, что всё произошедшее было всего лишь видением.
Он достал из рюкзака металлическую табличку с надписью «Объект 13», которую забрал с собой из бункера. Повертел её в руках, разглядывая потускневшие буквы и цифры на ней.
– Что же там делали? – шёпотом спросил мужчина, будто табличка могла дать ответ на все интересующие его вопросы.
Паранюшкин знал, что нужно возвращаться в город. Солнце уже спряталось за горизонт, и лес стремительно погрузился в сумерки, но мужчина продолжал сидеть, не в состоянии заставить себя встать, размышляя и пялясь на ржавую дверь бункера, чьи очертания едва виднелись в сгущающейся темноте.
Что, если его видения были не просто галлюцинацией, а чем-то большим, и та дверь действительно вела в ловушку, из которой нет выхода, а то, что он пережил, было своего рода предупреждением?
Перед его глазами всплыл кадр того абсолютного отчаяния, когда он держал нож у своего запястья. Такого он не испытывал никогда в жизни и не хотел бы испытать это снова.
Ему наконец удалось подняться на ноги, отряхивая прилипшие к джинсам влажные листья. Повернулся спиной к бункеру, но перед этим бросил последний взгляд на дверь с красной звездой.
Семён Паранюшкин пошёл прочь, ощущая странную смесь облегчения и тревоги. Он не знал, каким образом, но чувствовал, что произошедшее в том проклятом бункере изменило его, и он уже никогда не будет смотреть на мир по-прежнему.
Он прислушивался к звукам вечернего леса, к шелесту листвы под порывами ветра, и в какой-то момент осознал, что этот звук – самое прекрасное, что он когда-либо слышал. Звук настоящей реальности, звук жизни.
Мужчина чувствовал, что отголосок бункера, который уносил с собой, ещё долгое время будет следовать за ним.
***
Спустя три недели после возвращения Семёна Паранюшкина из экспедиции всё было как обычно, на первый взгляд. Он продолжал подрабатывать грузчиком на рынке, встречался с друзьями и знакомыми, а по выходным проводил время в поисках новой информации на разных форумах сталкеров, цепляясь за всевозможные писанины про заброшенные объекты.
Но что-то изменилось.
Его теперь часто будили по ночам звуки, которых не было на самом деле. Иной раз ему казалось, что слышит шаги в пустой квартире. Порой замечал краем глаза движение там, где ничего не двигалось. А однажды вечером, когда мужчина находился в ванной перед зеркалом, протирая запотевшее стекло рукой, ему на мгновение показалось, что его отражение выглядит не совсем так, как должно. В зеркале он увидел себя, но немного другим. Лицо его было иссушённое жаждой, глаза впавшие. Это было именно то лицо, которое он видел в том бункере в своём видении.
Семён убеждал себя, что всё это всего лишь стресс и всё такое, и старался об этом не думать. Но что-то подсказывало ему, что дело не только в этом.
После очередного тяжёлого дня на работе Паранюшкин сидел дома и читал новости на том самом сталкерском форуме, где ранее узнал о злосчастном бункере. Там пользователи активно обсуждали какие-то заброшки и прочие секретные объекты, но Семёна внезапно бросило в жар, когда он наткнулся на тему: «Объект 13: Правда о секретных экспериментах».
С растущим волнением он начал читать. Пост был от пользователя, утверждающего, что работал в архиве и случайно обнаружил документы, связанные с бункером, который посещал Семён. Согласно этим документам, в восьмидесятых там проводились многочисленные эксперименты по разработке психотропного оружия, якобы удалось создать некие вещества и устройства, способные вызывать контролируемые галлюцинации, страх, панику, дезориентацию.
«Особенно интересны отчёты о Лаборатории 7, – писал автор поста. – Там разрабатывали то, что в документах называлось Протоколом Предвидения. Идея заключалась в создании средства, которое позволяло бы человеку предвидеть возможные опасные ситуации, переживая их в форме реалистичной галлюцинации, но без реального физического вреда».
Анакондыч почувствовал, как к горлу подкатил ком, ладони стали влажными.
«По сути, – продолжал автор, – это было устройство для тренировки разведчиков и диверсантов. Если испытуемый, к примеру, столкнулся с дверью или местом, за которым могла быть опасность, он получал дозу специального препарата, который вызывал галлюцинацию, где он переживал самый негативный сценарий развития событий, вплоть до собственной смерти. Всё это происходило за считанные секунды, хотя субъективно агент мог прожить дни или недели в своём видении. После этого он возвращался в нормальное состояние с полным воспоминанием о пережитом и мог принять более информированное решение – входить туда или нет».
Семён облизнул пересохшие губы. Он вспомнил табличку под надписью «Лаборатория 7» – «Экспериментальная зона психотропного воздействия». Всё сходилось.
«Однако, – читал он дальше, – были и побочные эффекты. В некоторых случаях грань между реальностью и галлюцинацией для испытуемых размывалась. Люди продолжали видеть элементы своего видения и после окончания эксперимента. Некоторые полностью теряли связь с реальностью. Другие становились параноиками. Третьи не могли избавиться от ощущения, что то, что они пережили в галлюцинации, каким-то образом прилипло к ним и следует за ними в реальном мире».
Семён закрыл ноутбук и откинулся на спинку стула. Он вспомнил шаги, которые слышал в пустой квартире, лицо в зеркале, движения на периферии зрения.
Он встал и подошёл к окну. На улице уже стемнело, и в стекле отражалась его комната, тонущая в полумраке. В какой-то момент ему показалось, что там, в отражении, за его спиной кто-то стоит. Но когда он резко обернулся, комната была пуста.
Мужчина глубоко вздохнул и потёр глаза, чувствуя, как напряжение сковывает плечи. «Это всё последствия стресса, – сказал он себе. – Просто глюки у меня, вот и всё».
Он вернулся к столу, снова открыл ноутбук и дочитал пост до конца.
«Проект был закрыт в конце восьмидесятых, – писал автор. – Официальная причина – недостаточная эффективность и слишком высокий риск побочных эффектов. Бункер законсервировали, всё оборудование оставили на месте. Возможно, планировали вернуться к исследованиям позже, но с распадом Союза этого не произошло. Интересно, что в некоторых отчётах упоминается, что даже после прекращения опытов и отключения оборудования в Лаборатории 7 продолжали фиксироваться случаи галлюцинаций у персонала. Как будто само место каким-то образом запомнило эксперименты и теперь воспроизводило их эффекты самостоятельно».
Паранюшкин закрыл форум и выключил компьютер. Он не знал, что думать. С одной стороны, всё это звучало как конспирологическая теория, но с другой – это слишком хорошо объясняло то, что он пережил.
Той ночью, лёжа в постели, Семён долго не мог заснуть. Он слушал тишину квартиры, ожидая, что вот-вот снова услышит шаги. Но всё было тихо, лишь иногда за окном тишину нарушали проезжающие мимо машины.
Проснувшись утром, мародёр принял решение вернуться в бункер. Он должен, просто обязан ещё раз увидеть ту дверь, убедиться, что всё это было реальностью, а не игрой его воображения. Только так он сможет понять, что с ним происходит.
На следующий день он снова был там, стоя перед входом в бункер. Всё выглядело так же, как и в прошлый раз, та же массивная металлическая дверь, частично скрытая под слоем опавшей листвы, тот же бетонный скос, поросший мхом и лишайником.
Семён достал фонарь и решительно шагнул внутрь, холодный затхлый воздух сразу обволок его. Он быстро миновал верхние уровни, направляясь прямо к лестнице, ведущей на третий уровень, где находилась «Лаборатория 7».
Когда спустился, он увидел знакомый коридор с кафельными стенами. Всё было точно так, как он помнил. Мужчина медленно пошёл вперёд, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее.
Впереди показалась та самая дверь с электронным замком. Семён остановился перед ней, освещая фонарём табличку: «Лаборатория 7. Доступ ограничен». А под ней, как он и помнил, меньшая табличка: «Внимание! Экспериментальная зона психотропного воздействия. Вход только в защитном костюме класса А».
Семён глубоко вздохнул. Он не знал, что ожидал увидеть, но почему-то чувствовал облегчение от того, что всё это действительно существовало. Значит, он не сошёл с ума. То, что он пережил, имело под собой реальную основу.
Он сделал шаг назад от двери, не желая рисковать снова пережить тот опыт. Но в ту же секунду что-то привлекло его внимание. На полу перед дверью лежал небольшой предмет, которого, он был уверен, не было здесь в его прошлый визит.
Семён наклонился и поднял предмет. Это был небольшой металлический жетон, похожий на те, что выдают военным. На одной стороне виднелась надпись: «Объект 13. Протокол Предвидения». На другой он увидел серийный номер и дату: «07.09.1987».
Он повертел жетон в руках, разглядывая его при свете фонаря. Откуда он здесь взялся? Семён был уверен, что в прошлый раз тщательно осмотрел всё вокруг двери и ничего подобного не видел.
Внезапно он услышал звук шагов, тихий, но отчётливый, который доносился откуда-то сзади, словно кто-то крался по коридору. Анакондыч резко обернулся и направил луч фонаря в пустой коридор. Никого.
В то мгновение бывший уголовник почувствовал, как волосы на загривке встают дыбом, а по спине пробегает табун ледяных мурашек. Это было слишком похоже на то, что он пережил в своём видении. Семён сжал в руке жетон и быстрым шагом направился обратно к лестнице, и впопыхах стал подниматься по ступенькам, совсем забыв про осторожность. Он не останавливался, пока не вышел из бункера на свежий воздух.
Только оказавшись снаружи, он позволил себе замедлить шаг и перевести дыхание, жадно вдыхая лесной воздух. Паранюшкин снова посмотрел на жетон в своей руке. Он казался совершенно реальным, холодный металл, чёткая гравировка.
Убрав жетон в карман, он направился к своей машине, припаркованной на обочине лесной дороги. По пути в город он размышлял о том, что узнал и увидел. Всё сходилось с тем, что писал автор поста на форуме. «Протокол Предвидения» действительно существовал. И каким-то образом Семён стал его невольным участником.
Но что теперь? Что делать с этим знанием? И, что ещё важнее, что делать с теми странными явлениями, которые начали преследовать его после посещения бункера?
Вернувшись домой, Семён достал жетон и положил его на стол, рассматривая при нормальном освещении. Он выглядел старым, с небольшими царапинами и потёртостями, как будто его долго носили или держали в руках.
Далее мужчина сел за компьютер и начал искать информацию о «Протоколе Предвидения». Но, кроме того поста на форуме, ничего не нашёл. Ни в открытых источниках, ни на специализированных сайтах, посвящённых секретным проектам времён СССР.
Паранюшкин вернулся к столу и снова взял в руки жетон. И именно тогда он заметил кое-что, чего не видел раньше. На ребре жетона была едва заметная надпись, выцарапанная мелким шрифтом: «Возврат невозможен».
Семён поднял взгляд куда-то в потолок и задумался, нервно постукивая пальцами по столу. Что это значит? Возврат чего невозможен?
Он отложил находку, откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Не прошло и минуты, как где-то в квартире послышался звук шагов. Семён открыл глаза и замер, прислушиваясь. Звук был совершенно реальным, как будто кто-то ходил в коридоре его квартиры.
Мародёр встал и осторожно подошёл к двери комнаты. Медленно открыл её и вынырнул в коридор. Пусто. Но звук шагов не прекратился и теперь доносился из кухни.
Мужчина прошёл через коридор и заглянул на кухню, где мерцал свет уличного фонаря из окна. Никого. Но звук переместился и уже слышался из ванной комнаты.
«Да ну, просто глюки, – сказал себе Семён. – Последствие той фигни, которая произошла в бункере. Это не реально».
Но когда он вернулся в свою комнату, жетона на столе не было. Паранюшкин обыскал всю комнату, переворачивая вещи как сумасшедший, но так и не удалось найти его.
Ночью Семён снова не мог заснуть. Он лежал в постели, прислушиваясь к тишине квартиры, которая время от времени нарушалась звуками шагов. Иногда ему казалось, что он видит движение в углу комнаты, будто кто-то там перемещается из одного угла в другой.
Утром он решил, что должен вернуться в бункер ещё раз. Ему необходимо найти ответы на свои вопросы и в конце концов понять, что с ним происходит.
Но когда мародёр приехал на место, где находился вход в бункер, он не смог его найти. Он обошёл весь участок леса, ориентируясь по координатам, которые записал в прошлый раз, продираясь через густые кусты и траву. Но бункера не было, как не было и того холма с неправильной формой, ни бетонного скоса с металлической дверью. Только лес, деревья, кусты с прочей растительностью и ничего более.
Семён потратил весь день на поиски, но безрезультатно. Когда начало темнеть, он наконец сдался и вернулся к машине. Сидя за рулём, он пытался осмыслить происходящее. Может быть, он просто заблудился и ищет не там? Но координаты должны были привести его точно к тому месту. Или, может быть, всё это время бункер был лишь плодом его воображения? Но как тогда объяснить жетон, который он нашёл?
«А был ли жетон? – спросил себя Семён, глядя на своё отражение в зеркале заднего вида. – Или он тоже был галлюцинацией?»
Вернулся он домой уже поздно вечером, измученный и растерянный. Паранюшкин уже не понимал, что реально, а что нет. Граница между действительностью и воображением размывалась всё сильнее.
Войдя в квартиру, он сразу заметил, что что-то не так. В воздухе стоял странный запах, знакомый, затхлый, как в давно закрытом помещении. Как в бункере.
Семён прошёл в гостиную и замер на пороге. На столе лежал жетон. Тот самый, который исчез вчера. А рядом с ним он увидел листок бумаги с надписью, сделанной его собственным почерком: «Возврат невозможен. Ты всё ещё там».
Он почувствовал, как его сердце сжалось от ужаса. Медленно подошёл к столу и взял листок в дрожащие руки. Это определённо был его почерк, но мужчина не помнил, чтобы писал что-то подобное.
Однако страх достиг своего пика в тот момент, когда мужчина услышал шаги за спиной, и на этот раз они были отнюдь не тихими, а наоборот – громкими, чёткими, реальными.
Семён медленно обернулся и увидел самого себя, стоящего в дверях комнаты. Но это был не совсем он. Человек был измождённым, с впавшими глазами и сухими, треснувшими от обезвоживания губами, именно такой, каким Семён видел себя в видении в бункере, когда умирал от жажды.
– Ты никогда не выходил из Лаборатории 7, – сказал его измученный двойник. – Возврат невозможен.
Семён отшатнулся, опрокидывая стул, за который держался. Он оттолкнул в сторону незваного гостя и с визгом бросился к выходу из квартиры, распахнул дверь и…
…оказался в коридоре с кафельными стенами, в конце которого виднелась та самая дверь с надписью «Лаборатория 7».
Бывший уголовник упал на колени, чувствуя, как реальность рассыпается вокруг него. Он понял, что никогда не выходил из бункера. Всё то, что произошло за всё это время – возвращение домой, поиски информации, даже второе посещение бункера – всё было частью галлюцинации, созданной «Протоколом Предвидения».
Он всё ещё был там, в Лаборатории 7, переживая бесконечный кошмар, из которого не было выхода.
«Возврат невозможен», – прошептал Семён, глядя на дверь в конце коридора, которая медленно открывалась, словно приглашая его войти снова.
И он понял, что будет ходить по этому коридору снова и снова, подходя к этой двери, снова и снова переживая свой страх и отчаяние, пока в конце концов не сойдёт с ума окончательно, если прежде не испустит дух. В этом и заключался настоящий ужас побочного эффекта «Протокола Предвидения» – не в том, что ты видишь свою смерть, а в том, что ты никогда не перестанешь её видеть.
Новость отредактировал Estellan - Сегодня, 18:02
Причина: Стилистика автора сохранена.
Ключевые слова: Лаборатория подземелье выход авторская история