Случай с капитаном

Сергеев заваривал чай, когда мы услышали с улицы, как кто-то во весь опор несётся к нам в отделение. Я не успел еще встать с табуретки, как шаги прогромыхали по маленькому коридору, и в дверях возник Борисыч, насквозь мокрый из-за дождя. Он дрожал и судорожно набирал ртом воздух, взгляд его метался от Сергеева ко мне. «Борисыч, чё случилось?» - резко двинулся к нему Сергеев. «Мужики, сдаваться пришёл» - выдохнул тот - «Мишку Савина застрелил». «Чё??? Ты че болтаешь-то?» - опешил Сергеев.
Я и сам слегка растерялся от его слов. Мишка Савин умер весной, месяца полтора назад. Я помнил, как мы вытаскивали его тело из бани, фельдшер сказал, сердце не выдержало от жара. Борисыч тем временем умоляюще смотрел на нас, мотая головой: «Ну вот как есть тебе говорю, щас только, лежит ещё». Тут он махнул на нас рукой и рухнул на стул у стены, закрыв лицо ладонью. «Господи, господи» - еле слышно бормотал он. Сергеев смотрел на меня. «Ну чё» - ответил я - «езжай, смотри, а я тут». Сергеев кивнул и, стянув с вешалки кожанку, ушел. Я слышал, как он открыл дверь отделения — стал слышен шум дождя — а потом снова стало тихо, только Борисыч тихо причитал, сидя на стуле.
Борисыч, то есть Антон Борисович Литвин, когда-то давно сам служил в милиции.
Однако много лет назад был уволен по причине своего безудержного пьянства. Тогда он устроился сторожем в коровниках при мясокомбинате, где и работает до сих пор. Несмотря на это, он частый гость у нас в отделении (не в качестве арестованного, разумеется). Он очень тяготился своим увольнением из рядов милиции, мы с Сергеевым понимали это и потому не гнали старика, когда он приходил к нам поболтать или покурить на крыльце. Со временем мы даже сдружились, ему было, что рассказать о своей прежней работе. Пару раз мы даже брали его на незначительные выезды. Было искренне жаль этого человека, загубленного собственной слабостью.
Я достал из ящика водку и налил немного в стакан. Борисыч залпом выпил предложенное, будто обычную воду. Приготовив лист бумаги, я попросил его рассказать всё, что произошло. Борисыч начал свой рассказ, говорил он сухим протокольным языком, словно бы весь этот официоз мог как-то оградить его от пережитого. Таким образом, мне оставалось буквально записывать его слова, изменяя формулировки лишь в некоторых местах, где того требовали нормы. Вот, что я записал.
«Вчера, 12 июня 2009 года, я, Литвин Антон Борисович, в 19:00 заступил на сторожевую вахту по своему месту работы в животноводческом комплексе «Луч». Моё рабочее место представляет собой деревянное строение площадью 30 кв.м с одной дверью и одним окном. В моём распоряжении имеется охотничье ружьё неизвестной мне марки и калибра, заряженное дробью. На протяжении дня я не находился под воздействием алкогольного или наркотического опьянения, что может подтвердить мой сосед Лоскутов Анатолий Борисович, с которым я провёл весь день на его земельном участке. С 19:00 по 01:45 следующего дня (здесь я спросил, откуда такая точность. Борисыч сказал, что «как раз кино кончили») вахта шла без происшествий. В 01:45 я услышал стук в окно. Я встал и спросил: «Кто там?».
Рассмотреть, что было за окном я не мог, так как в моей комнате горел свет, а на улице была ночь и шёл дождь. Мужчина (по голосу) снаружи сказал: «Борисыч, пусти меня, промок я весь». Голос говорившего мне был знаком, но определить его личность мне не удалось. В связи с тем, что голос показался мне знакомым, я сказал: «Заходи, кто там?». Через полминуты я подошёл к двери и открыл её, так как внутрь никто не зашёл. Я увидел мужчину (здесь я немного смутился, когда Борисыч заявил, что перед ним предстал сам Савин, поэтому я посоветовал ему немного изменить свои слова) высокого роста, около 30 лет, с тёмными волосами до плеч, одетого в пиджак и брюки чёрного цвета, белую рубашку и чёрные туфли.
Я определил мужчину как Савина Михаила Аркадьевича, механизатора, работавшего ранее в животноводческом комплексе, и скончавшегося 2 мая 2009 года (на этой фразе я представил, что со мной станет, когда этот протокол прочитает начальство). Мужчина смотрел на меня две или три секунды, затем сказал «Здравствуй, Борисыч» и двинулся в мою сторону. Так как я принял мужчину за Савина, я пришёл в волнение и отступил внутрь сторожевого поста. В это время я взял ружье, которое стояло у входа, и направил его на мужчину. Мужчина продолжал идти на меня со словами «Борисыч, да ты чё». Затем он быстро двинулся влево и попытался обойти направленный на него ствол ружья. Я успел произвести один выстрел из ружья. Мужчина получил ранение в левый бок и упал на спину слева от меня. Я бросил ружье на пол у входной двери и побежал в отделение милиции...»
Далее шли несущественные детали, приводить которые я не вижу смысла. Я дописывал протокол в смешанных чувствах. Отчего-то я не сомневался в искренности Борисович, несмотря на то, что мой рассудок отказывался принять эту историю. Да, Борисович пил, однако вопреки распространенному мнению, водки (даже местной, палёной) явно недостаточно, чтобы начать палить из ружья в своего восставшего из могилы товарища. Всё это вместе — удивительная точность и связность истории, перепуганный вид Борисович — придавало рассказанному очень нежеланное ощущение правдивости. По крайней мере он верил в то, что поведал мне сейчас.
Вернулся Сергеев. Озадаченный и недовольный ночной поездкой, он сказал, что в сторожке нет ничего: ни тела, ни крови, только ружье на полу валяется. Он накинулся было на Борисовича с упрёками, что тот нажрался до белой горячки, но я, взяв его за локоть, попросил помолчать. Мы вышли на крыльцо, где я рассказал ему, что, по словам Борисович, произошло. «Да чё ты, б***ь, его слушаешь» - завёлся он опять, но я оборвал его: «Ладно, давай домой, я на дежурстве остаюсь, разберусь». Сергеев, матерясь себе под нос, наконец ушёл. Когда я вошёл в отделение, Борисыч повернулся ко мне и сказал: «Капитан, извини, я сам вижу, что херня, но вот как есть тебе!» По правде говоря, я не понимал, что делать. «Ты домой щас?» - спросил я. Борисыч помолчал, а потом ответил: «Можно я тут останусь? Ты вона, в клетку меня запри, я посплю». «Ну те чё тут, гостиница?» - начал я, но потом глянув ему в глаза, не стал продолжать - «Ладно, чай будешь?»
Посидев еще с полчаса, мы обсудили происшествие и сошлись на том, что завтра вместе съездим в сторожку и во всём разберёмся. Немного успокоенный, Борисович отправился в обезьянник спать. Я дал ему старую фуфайку, чтобы хотя бы постелить на лавку — у нас, как я говорил, всё же не гостиница. Поворочавшись пару минут, он затих.
Было около четырёх часов ночи, когда я, тоже задремав, проснулся от щелчка — кто-то с улицы бросил камешек в оконное стекло. Не успел я придти в себя, как в окно влетел камень покрупнее, чудом его не высадив. На стекле осталась огромная трещина. Ошеломлённый от такой наглости, я вскочил со стула и рванулся к выходу. Мельком бросив взгляд на Борисович за решёткой, я увидел, что тот, как ни в чем ни бывало, продолжает спать - видимо, пережитое здорово вымотало старика. Побегав какое-то время в темноте с фонариком, я не встретил никого. Поймать малолетних идиотов (а кто же ещё это мог быть?) не представлялось никакой возможности. В принципе, я даже предполагал, кто именно разбил стекло, поэтому решил завтра просто пойти и навестить пару домов. Вернувшись на пост (Борисыч всё так же спал на лавке) я выпил ещё чаю и заснул. На этот раз до утра.
«Э, Лёх!» - голос Сергеева вырвал меня из сна - «Вставай, у тя тут Литвин умер!». Сон тут же сняло как рукой. Я, не веря своим ушам, посмотрел на открытую дверь обезьянника. «Я прихожу, он там спит» - торопливо заговорил Сергеев - «Дверь открываю, будить, за плечо его трясу, а он на пол. Мёртвый». Я вошёл в клетку, Борисыч лежал на полу. Сергеев звонил куда-то по телефону. Через полчаса приехал врач, тело увезли в райцентр. Я, конечно, расстроился из-за смерти Борисыча (врач заявил, что возможна остановка сердца), однако не из-за этого я не находил себе покоя в течение всего дня. Придя домой, я долго не мог уснуть. Жена была в городе у родителей, и я лежал один, слушая тиканье ходиков на кухне. Я не мог забыть историю Борисовича. Чудовищное «а вдруг» засело у меня в голове, и я продолжал напряженно думать и убеждать себя, что мёртвые не встают из могил. К обеду я смог уснуть, когда я открыл глаза, за окном уже было темно. Кто-то ходил у меня под окнами. От этой простой мысли меня, капитана милиции, кинуло в дрожь. Шуршание гальки и травы, наконец, прекратилось. Воображение мигом нарисовало ужасную картину, как голый Борисович, с раскромсанной в морге грудью, бродит у моего дома и слепо водит по стене своими белыми пальцами, на ощупь ища окно. Отогнав эту навязчивую идею, я тихо-тихо поднялся с постели, и на цыпочках отправился посмотреть на ночного гостя. Но пройдя пару шагов, я остановился как громом поражённый — с той стороны окна, из темноты, раздался тихий, хриплый, но до боли знакомый мне голос: «Капитан, холодно мне. Пусти.»
24-11-2011, 20:48 by katerina.prida85Просмотров: 789Комментарии: 3
+5

Ключевые слова: капитан покойник сторож

Другие, подобные истории:

Комментарии

#1 написал: Ничтожество.
24 ноября 2011 22:26
0
Группа: Посетители
Репутация: (0|0)
Публикаций: 61
Комментариев: 443
Вау! Какая хорошая история! Вообще супер! +++
   
#2 написал: narkoze
24 ноября 2011 23:52
0
Группа: Посетители
Репутация: (0|0)
Публикаций: 0
Комментариев: 1
#3 написал: wasdek
12 июля 2012 17:25
0
Группа: Посетители
Репутация: (0|0)
Публикаций: 0
Комментариев: 3
Концовка прикольная
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.