Коряга на старом озере

Если ехать от Красноярска на юг, перед вами сразу встанут горы. Не Памир, конечно, и не Кавказ, но сразу же приходится лавировать, ехать причудливыми зигзагами. Потому что прямо из центра Красноярска на юг вы никак не проедете, горы вас не пустят. И вам придется сначала переехать на правый берег Енисея, сорок километров добираться до города Дивногорска, проехать его и снова переехать на левый берег – уже перед самой Красноярской ГЭС, знаменитой плотиной, изображенной на десятирублевых купюрах.

Если воды через шлюзы сбрасывают немного, а погода хорошая, вас ожидает красивое зрелище – солнце будет играть в струях, падающих с шестидесятиметровой высоты, зажигать в них разноцветные огни. И при этом вы еще сможете постоять на мосту и обменяться впечатлениями, потому что хотя падающая вода заставит вас кричать, но услышать друг друга вы услышите. Вот если шлюзы открыты на полную катушку, удовольствия от поездки через мост вы не испытаете, потому что весь мост, все машины и вы сами будете покрыты мельчайшей водяной пылью, мост будет неприятно дрожать от первобытной мощи водопада, наводя на неприятные мысли, а сказать что-то своим спутникам вы не сможете. То есть сказать-то вы, конечно, сможете, но они вас все равно не услышат…

А потом дорога серпантином пойдет в горы, и начнутся увалы, и еще много раз ваша нога с педали газа будет переходить прямо на тормоз, пока вы окажетесь наверху, в мире горной темнохвойной тайги. Так вам и ехать 70 километров мимо елей, кедров и пихт, темных от хвои ручейков, рассекать холодный воздух – как будто вы отправились вовсе не на юг, а оказались километрах в 300 к северу от Красноярска.

Потом дорога пойдет вниз новыми серпантинами, и у вас неприятно засосет под ложечкой, и с какой бы скоростью вы ни ехали, вам захочется ехать помедленней. И вдруг вы окажетесь на юге! Уже спустившись с хребта, вы окажетесь в напоенной солнцем, провеянной теплым ветром степи, словно бы и не имеющей отношения к Сибири.

Если вы проедете все пространство Хакасии до подножия Саянских гор, до Абакана и Минусинска (а на это уйдет у вас несколько часов, почти весь день, и громадность Сибири вы познаете на собственном опыте), это ощущение юга у вас очень усилится.

Всего три градуса широты от Красноярска – а солнце стоит непривычно высоко, все залито пронзительным светом; ассоциации скорее с Украиной, с югом России, с какими-то казачьими краями. А деревья огромные, гораздо выше, чем под Красноярском. Тополя – как баобабы, под кроной которых скрывается весь деревенский дом, я видел такие разве что под Киевом да под Воронежем.

На холмах бродят огромные тени облаков, и вид у этого вполне мирный… Пока не надвинется хмарь. Вот она надвинулась почти мгновенно, и непонятно даже – это от движения машины или сама собой идет мглистая стена непогоды. С ревом обрушивается сплошная стена дождя, водитель тормозит – и все равно дворники не справляются. Об машину, об стекло, об трассу колотятся капли, как будто взрываются от ударов, во все стороны с силой летят фонтанчики. Не сразу успеете вы закрыть окно, и удивитесь – дождевая вода здесь теплая, как не во всякой реке. Тоже яркая примета юга! Минут пять – и дождь уже прошел, стало парить. Потоки воздуха колыхаются, поднимаясь вверх вместе с водяным паром. Местность становится словно бы непрозрачной… Но скоро вы будете ехать там, где никакого дождя вообще не было.

А еще заметна близость гор. И реки мелкие, с каменистым дном. Только углубляется река, а внизу идет уже твердое каменное основание, и реки петляют по нему – порожистые, мелкие, извилистые, неспокойные.

В деревнях тоже три пролета в ограде – из дерева, а один – из плитняка. То ползабора из плитняка, то даже целая стена дома. Значит, камня много, и он дешев.

В маленьком городке Минусинске, где даже от самого центра видны деревянные частные дома, где от Красноярска (тоже не светоча цивилизации) расстояние такое же, как от Москвы до Петербурга, вы уже можете почувствовать себя в страшной глуши – если вы не привыкли.

Но ваш путь лежит еще дальше, опять надо ехать от Минусинска на север. Вот село Каратузское и деревни района – это и правда самая что ни на есть глубинка. Даже машины движутся тут медленнее, а уж люди ходят, словно под слоем воды. Никто никуда не спешит. В Минусинске много хорошо одетых, веселых ребят и девушек. У парней в карманах – радиотелефоны, они пружинисто бегут куда-то. Кипит деловая жизнь – мало знакомая приезжему, но очень похожая на ту, что протекает в Красноярске и во всех малых городах края.

Интересная деталь – даже в самом Каратузском нет магазинов, работающих в вечернее и ночное время. В Ермаковском таких магазинов несколько, тем более их много в Минусинске. И рынок в Каратузском невозможно сравнить с рыночками в других райцентрах – все тут гораздо меньше, беднее, примитивнее. Значит, картофельная линия в экономике здесь куда сильнее, чем валютная.

Здесь люди одеты без претензий, без желания понравиться. На фоне женщин в цветастых ситцевых, но наглухо закрытых платьях странно смотрятся девицы с голым животом. Впрочем, таких девиц немного, и макияж на круглых деревенских физиономиях смотрится дико. Чем более милое и приятное личико – тем более дико, кстати говоря. А мальчиков с радиотелефонами нет совсем.

Даже в Каратузском с его 9 тысячами жителей жизнь течет плавно, лениво. Проехала машина мимо пасущейся коровы. Зевая, прошел милиционер. Промчался мальчишка на велосипеде, за ним бегут еще трое. Все – тихо, провинциально.

Какая глушь! – воскликнете вы. И будете опять очень не правы. Это еще совсем не глушь. Тут есть автобусное сообщение, есть школы, больницы и фельдшерские пункты.
Вот там, где этого нет, – там глушь. Там, где нет ни промышленности, ни крупного, рентабельного сельского хозяйства – там совсем худо. В Каратузском районе особенно много деревень, брошенных на произвол судьбы, – ведь экономика района развалена. Особенно плохо там, где все создавалось вокруг леспромхоза. Теперь добывать лес «невыгодно». Нет средств на любые объекты социальной сферы, нет средств на транспорт.

Ближайший врач оказывается в тридцати, сорока, даже в ста километрах от деревни. Что делать, если внезапно заболел зуб? Вероятно, рвать самим. А что, если приступ печеночной колики? Или микроинфаркт? В июньскую жару, когда дождей почти не выпадает, у кого-то из деревенских стариков обязательно что-то да случится. Вопрос, прямо скажем, невеселый, потому что делать в этом случае нечего. Надеяться на железное здоровье, отлеживаться… А если дело серьезное – помирать. Связи ведь все равно нет.

В древние советские времена от любого леспромхоза и лесхоза до Каратузского три раза в неделю ходил если не автобус, то уж наверняка «будка», то есть, попросту говоря, леспромхозовский ГАЗ-66 с фанерной будкой в кузове и с сиденьями для пассажиров.

Но уже пять лет, как никакая «будка» никуда не ходит.

В те же древние времена каждый день во все даже самые маленькие деревушки ходила машина со свежевыпеченным хлебом, а очень часто и с другими товарами. Но те же самые пять лет назад магазины в деревнях «прихватизировали», а владелец за товарами ездит нечасто и о поездках никого не извещает.

Не говоря о том, что «будка» тоже не всем по карману.

Средневековая отрезанность от всего мира. Отсутствие электроэнергии (нет денег и на это). Полная предоставленность самим себе.


Судьба жителей таких «депрессивных» деревень невесела. Кто мог – давно сбежал и хорошо, если в город. Судьба остальных – отвыкать от благ современной цивилизации, от принадлежности к огромному народу и государству, да заодно и от труда. Может быть, самое страшное – даже не старики, умирающие от болезней, которые и болезнями-то не считаются уже лет сто, со времен земских врачей. Как хотите, сограждане, а я не в силах представить себе ничего страшнее, чем взрослый, здоровый мужик, которому нечего делать, негде приложить себя. В конце концов, даже подворье не забирает всех сил, да и не позволяет обеспечить семью. Люди выходят на трассу пешком или на редких попутках добираются до поселков покрупнее, до райцентра, выносят то ведро огурцов, то несколько пучков лука, то ведра жимолости или голубики. Прокормиться этим невозможно, но можно купить хлеба (ведь и это проблема). А проданное ведро голубики или клюквы позволит пить целую неделю.

Нет, правда, что должен делать обездоленный человек? Тот, кто в расцвете мужских сил не может прокормить семью собственным трудом? Как правило, он начинает пить.

– Мужики из таких деревень – никуда не годные работники, – говорят предприниматели, – они отвыкли работать. Им интереснее мелкие случайные заработки, а не постоянный напряженный труд.

Мне трудно судить, насколько это справедливо, но похоже, что нет дыма без огня. В обездоленных селах люди теряют свое будущее.

В этих местах, если забраться поглубже в тайгу, есть несколько озер, извилистых и глубоких. Это старицы реки, но река ушла от них так далеко, что уже никакой связи нет. Прямо в глухой тайге выходишь на вязкое место, под ногою все сильнее чавкает, и открывается озеро… Хоть даже оно уже открылось – подойдете вы к воде не везде, потому что местами совсем топко, и если не поберечься, можно и провалиться в трясину. К озеру ведут всего несколько тропок, и кончается каждая тропка одинаково: натоптанной площадкой на торфяной черной земле, вросшей в эту землю избушкой с крохотным окошком, зудом от бесчисленных эскадрилий комаров. Здесь же, у избушки, должна, по идее, лежать длинная узкая лодка, сделанная из цельного ствола осины. Но это только по идее, потому что местные жители на рыбалку не ходят.

Говорят, что в озерах ловили давно исчезнувшие тут коренные жители. Местные называют их почему-то «научным» словом «палеоазиаты». А из русских, по слухам, ловили люди только одной семьи: Васильевых. Потому что на этих озерах нехорошо, и православному, прямо скажем, делать на этих озерах нечего. А могучий старик Игнат Васильев, между нами говоря, знал…

В деревнях не говорили никогда: «он колдует» или «она ведунья». Так говорили о людях совсем нехороших, опасных для других. О людях вполне приличных, от которых нет вреда соседям, высказывались более емко и более просто: «он знает». Вот и кузнец Игнат Васильев знал. Это Игнат и его бесчисленные сыновья и зятья поставили тут, на этих трех озерах, избушки, привезли на подводах лодки. Выгодное это было дело – на озерах ловилась такая щука, как нигде больше. Впрочем, почему «ловилась»?! Она и сейчас ловится, да еще какая! Мои друзья из одного академического института познали это на собственном опыте…

Но был в использовании удивительных озер большой, неожиданный перерыв… Потому что после смерти основателя рода Игната Васильева как-то все меньше ходили на озера его сыновья и зятья, а внуки, так получилось, и совсем перестали ходить. Почему? Рыба в озерах иссякла? Ничего подобного! Как ловились щуки в рост человека, так и ловились. Между прочим, ничего, кроме щуки, не водилось в этих озерах. Местные их так и называли – чертовыми, потому что была в этом какая-то странность, и неприятная странность – что же это они едят, щуки?! То есть и местные подозревали, и потом научные работники им объяснили вполне определенно, что ели щуки собственный молодняк: каждый размер ел тех, кто их пока еще мельче, а самые крохотные щучки, только что вылупившиеся из икринки, ели водяных жучков и паучков. Это своеобразие озер делало их для местных еще неприятнее, и щуки, за их каннибальский нрав, нравились им еще меньше.

Но ловить щук, конечно же, перестали вовсе не из-за того, чтобы не есть гадких, неправильно питающихся рыб. И не из-за того, что стало до озер труднее добираться, наоборот: раньше надо было полдня ехать на лошади, телегой, чтобы вывезти «урожай» щук. Теперь можно оставить машину где-то в километре от избушки. Вроде бы и жилье надо было бы ставить тут на твердом месте, подальше от воды, где больше дров и несравненно суше. Но, видимо, у тех, кто осваивал озерные богатства, была какая-то совсем другая логика, и избушки поставили в сырости.

Факт остается фактом – щук на Чертовых озерах местные не ловят, а ловят только приезжие из Минусинска или из Красноярска, если им ехать на такое расстояние не жалко времени, сил и бензина. Но и приезжие появляются почему-то чаще всего на один день, приезжают утром, а вечером, по первой темноте, уже отправляются обратно. Естественно, самая крупная рыба ускользает во время такого гусарского налета, и привозят горе-рыбаки всякую мелочь сантиметров в сорок-пятьдесят длиной.

Вот и решили трое друзей, заядлых рыбаков, потревожить Чертовы озера. Места эти они знали, и неплохо, с местными общались постоянно, пока работали в экспедициях. Бывали и на Чертовых озерах, изучая их водную фауну. Даже написали двое из них в соавторстве статью, смысл которой был очень прост – пес его знает, каким это образом ухитряются щуки находить пропитание в озере.
Ну вот, и решили они приехать уже по-другому, не с научными целями, а с производственными: наловить побольше щук себе в запас и на продажу. Сказано – сделано! Взяли друзья, два Сергея и Миша, все необходимое – свечи, запас макарон, ружья, рыболовные снасти, сели в «жигуль» и поехали. Ехали весь день. И этот красивый, необычный путь я уже описал. Начинало смеркаться, когда приехали друзья в деревню, название которой я не стану называть, как и фамилии героев. Приехали к избе знакомой бабы Кати, попросились у нее переночевать. А за ночлег и если баба Катя позволит использовать избу, как постоянное пристанище, обещали ей большую щуку.

Жила баба Катя одна, пустила рыбаков охотно, тем более, что рыбаки достали бутылку с «огненной водой» и стали ей активно наливать, угощая пирогами, привезенными из Красноярска. Пригорюнившись, повествовала баба Катя, как стало жить население района (раньше все-таки не бедствовавшее) в эпоху «радикальных реформ». То вот одну знакомую семью доставили в районный центр в больницу с диагнозом «общее истощение». То у других – заворот кишок, непроходимость, сильные боли. Их давай опять же в больницу, на операционный стол. И выясняется – кишечник забит комбикормом. Они и питались комбикормом последние месяцы, и все сходило, потому что распаривали комбикорм они хорошо. А тут вот распарили хуже обычного, и разбух он уже у них прямо в животах…

В общем, много «веселых» историй рассказала друзьям баба Катя, и такие же «веселые» мысли были у друзей, когда они заваливались спать. Наверное, не раз они удивлялись – а что ж не пытались эти гибнущие люди поймать что-то в Чертовом озере?

Но вот что характерно: от любого обсуждения озер баба Катя сразу уклонялась и подтверждала только одно – даже самый изголодавшийся местный житель предпочитал питаться куриным комбикормом, нежели поймать нескольких здоровенных щук на Чертовом озере. Вроде бы для умного человека тут уже коренилась некоторая информация к размышлению… Но даже если друзья и осмысливали эту информацию, они никак не изменили своих планов. Назавтра день был теплый, ветреный, как раз подходящий для того, чтобы доехать до озер и расположиться на месте. Нарубили, привезли сухих дров к избушке, затянули полиэтиленом разбитое окно, прибрали в ней, надули насосом и спустили на воду большую резиновую лодку.


Первый раз проплыли по извилистому озеру шириной от силы метров пятьдесят, а длиной в несколько километров. Из черной воды местами всплывали пузыри, вверху, над прибрежными ивами, шумел ветер. А вообще-то полная тишина царила в этом узком, темном логу с темной водой вместо почвы. Только жужжали комариные полчища да глухо булькала вода под веслами. Самая погода для ловли щук! Сергей и Миша уплыли подальше, Сергей-второй остался у избушки, ловить с берега. Тут тоже много ив упало кронами в воду, и получился как раз такой водный ландшафт, который любят крупные щуки, – чтобы было неглубоко и в то же время чтобы в любой момент можно было спрятаться в кронах мертвых деревьев.

Сергей-второй несколько раз забросил блесну к тому месту, где кончались ветки крон. Был у него в ведре и живец, но сейчас он изучал ситуацию: на что клюет? С третьего заброса леску резко рвануло… Есть! Сергей-второй ловил на снасть с толстым, почти негнущимся удилищем, с толстой же леской. На такую снасть реже клевало, но зато если уж щука хватала блесну или живца, сорваться ей почти никогда не удавалось. Повозившись несколько минут, Сергей-второй вынул щуку – небольшую для этого озера, сантиметров семьдесят. Рыбина прикрывала янтарные глаза, открывала и закрывала жуткую пасть с несколькими рядами зубов. Сергей-второй оттащил ее подальше, прежде чем подхватить под жабры, вынуть блесну, а саму щуку насадить на ветку ивы (опять же подальше от воды).

Вот и почин! Сергей прикинул и на всякий случай выстругал себе кол длиной метра два – эдакое самодельное копье: кто знает, какую рыбину он на этот раз сумеет извлечь из-под деревьев… Но бог миловал от щуки длиной метра в два, попадались такие, что можно справиться и без копья, – в метр или в метр с небольшим.

Вечерело. Здесь, в окружении леса, темнело быстрее и гуще, да Сергей еще все время отходил от избушки вдоль берега, перемещался, раз за разом полосуя спокойную темную воду. Решил забросить еще раз, последний, и пойти разжигать печку в избушке – еще раз протопить перед сном, да заодно сварить и каши.

Не сразу Сергей-второй понял, что прямо перед ним, в нескольких метрах, появился какой-то новый предмет. Ух ты! Здоровенная коряга, а скорее даже обрезанный сверху пень. Сергей-второй скосил на корягу глаза, удивляясь только, как бесшумно вдруг она всплыла, но тут снова клюнуло! И не до коряги было Сергею-второму, пока он вытаскивал очередную щуку – на этот раз небольшую, сантиметров от силы восемьдесят. Вытащил, стукнул ее, вскинул на плечо, чтобы нести к избушке. Что такое?! Коряга тоже двинулась вдоль берега.

Тут только Сергей-второй уставился на эту корягу, и хотите верьте, хотите нет, увидел два глаза, в упор глядящих на него. У коряги были глаза, и она внимательно, в упор смотрела на Сергея-второго. И медленно, не быстрее его самого, плыла вдоль берега, параллельно движению Сергея.

Тут надо сделать оговорку, что Сергей-второй совершенно не трус, и уж никак не чрезмерно впечатлительный человек. Именно он учил меня, как вести себя в лесу, если доведется встретиться со слишком агрессивным зверем, и эти поучения звучали у него так:

– Ты сразу должен себе положить – он всего-навсего зверь, а ты – человек! А раз так, ты его не можешь не одолеть. Зверь как увидел тебя – тут же должен почувствовать, что ты ему не спускаешь, его не боишься и в случае чего его возьмешь…

Так что если Сергей-второй испугался – я верю, на то были причины. Коряга вроде ничего не делала, не проявляла агрессии, только тихо дрейфовала вдоль берега да в упор смотрела на Серегу. А Сергей-второй начал сразу же уходить от воды, хотя самый удобный путь был именно здесь, вдоль самого озера; даже что-то вроде бывшей тропиночки, почти совершенно заросшей, тут наблюдалось. Так он и продирался сквозь частый-частый нехоженый ивняк, ломился напролом с удочками в одной руке и со щукой на левом плече.

И как нетрудно догадаться, больше не пошел к воде в этот вечер, стал варить еду, разделал и повесил вялиться щук. Вскоре послышался шум на воде, плеск весел, устало-веселые голоса. Сергей хорошо знал, каково возвращаться с озера по темноте, тем более с такого вот озера, со старицы. Ивы отбрасывают тени до самого противоположного берега, и тьма словно поднимается от воды; человек как будто тонет в этой промозглой, сырой темноте, не в силах ничего сделать с потопом, нашествием захлестывающей мир тьмы. Голоса, впрочем, звучали бодро, и насколько мог судить Сергей-второй по звуку весел, лодка глубоко осела под тяжестью – явно не только под тяжестью людей.

Метров за триста от избушки, уже видя мерцание огня, друзья прокричали что-то типа «Э-ге-гей!» и продолжали двигаться по узкой кишке бывшей старицы. Сергей ответил таким же призывным воплем, проорал даже, что каша готова. А чуть позже голоса друзей изменились: Миша с Сергеем обсуждали, что бы это могло их держать? А потом лодку начало еще и дергать, постепенно оттягивая к противоположному берегу. Сергей обвинил в этом Мишу, Миша – Сергея, и они еще немного повыясняли отношения.
Да стой ты тихо!

– Сам стой, тут течение, а он!

– Сам ты делаешь это «течение»!

Примерно такие звуки доносились до Сергея-второго, пока он бежал к берегу, звал друзей.

– Да что ты можешь! Тут зацепило нас что-то и тащит… – отвечали друзья без особенной любезности, потому что устали и хотели каши, а тут всякие непонятки и возвращение откладывается. К тому же зов Сергея-второго особенно остро напомнил им, что они-то болтаются на воде, среди снастей и мертвых щук, а товарищ стоит на твердой земле, возле огня, и хоть сейчас может начать есть кашу. Ну и пусть себе стоит, они отцепятся и доплывут…

Тут опять всплыла из воды эта коряга – не коряга, пень – не пень: метрах в шести от Сергея-второго, на границе освещенного костром пространства, блеснули те же самые глаза – темные, без ободка и зрачка, не выражающие ничего. Но теперь Сергей-второй был уже опытный, и теперь товарищи были в опасности, так что Сергей-второй с угрозой произнес классическое:

– Я т-тебе…

Вскипела вода, из нее поднялся тонкий, блестящий от воды черный прут в несколько метров длиной. Поднимался всей своей длиной – по-видимому, лежал сразу под поверхностью воды, на несколько метров. А тут поднялся и со свистом устремился к Сергею (при этом ни выражение глаз, ни положение пня-коряги ни в какой степени не изменились).

На всякий случай Сергей-второй отбежал от воды; прут свистнул, упал опять на воду, скрылся. А друзья, оказывается, уже вопят, чтоб он наливал каши в миски, что сейчас они будут тут, что они отцепились.

Коряга-пень задвигалась. Мягко, не поднимая волны, тронулось непонятное создание куда-то во тьму.

– Серега! Серега-второй! Ты что там, с берега свалился?!

А! Это они слышали плеск, который издал прут-щупальце, когда опять уходил в воду… Сергей затруднился ответить: не так просто проорать подплывающим друзьям в темноту, что знаете, я тут побеседовал с одной корягой, а потом она, коряга с глазами, стала хлестать воду своим то ли прутом, то ли корнем…

Но если ответа и ждали, то недолго.

– Опять! Что за напасть!

Опять что-то подцепило и держало лодку на месте. Сергей и Миша метались по скользким щучьим тушам, ползали по еле выступающим над черной водой надувным, тоже скользким бортам, гребли то в одну, то в другую сторону – авось прицепившееся «нечто» сорвется. Непростое занятие, потому что попробуй вообще хоть как-то маневрировать в переполненной щуками лодке. Сергей-второй не видел друзей из-за излома озера. Вывернись они из-за поворота, лодка сразу оказалась бы освещенной бликами костра.

Снова вопли:

– Держи!

– Не могу, тянет!

– Да сползает же, держи!

Громкий всплеск.

– Ты что, не видел, сползает?!

– Сам попробуй! Тянуло ее!

– Какое «тянуло»! Прижал бы!

– Я же сказал тебе, как дернуло ее!

Отношения выяснялись еще несколько минут, но стоило одной (Миша уверял, самой большой) щуке соскользнуть с лодки в озеро, и ничто больше не держало лодку. И как бы ни ругались друзья из-за последней щуки, утянутой за борт какой-то неведомой силой, Сергей-второй сразу понял: улов огромен. Штук двадцать рыбин – от таких, каких он поймал с берега, до полутораметровых, акулоподобных, почти с человека. Добрых два центнера рыбы. Уже один улов с лихвой окупал поездку сюда – если даже ничего не продавать, если просто вернуться с рыбой к семьям.

Смертельно уставшие Миша с Сергеем ели кашу и пили чай, заваливались спать, а Сергей-второй все никак не мог решить, что лучше – лечь спать или посидеть у костра… В конце концов, не знает он, умеет эта штука ходить по суше или не умеет!

И даже решив ложиться спать, Сергей положил под нары топор и спал урывками, как спят животные, чувствуя рядом опасность. Правильно сделал! Потому что не успел прогореть костер, как вскоре послышался странный перестук: словно бежал маленький деревянный человечек, стучал деревом по дереву. Топ-топ-топ! И через краткий промежуток: топ-топ-топ! Что бы это все значило?! Вряд ли по избушке вдоль и поперек разбегались деревянные карлики…

Стук повторялся, навязчиво-дробный, с гнилой доски, положенной перед входом, перешел на пол самой избушки. А ну-ка… Сергей чиркнул спичкой. В коротком ненадежном свете вроде мелькнуло что-то длинное, блестящее, уже виденное сегодня. Ага! Сергей зажег свечку, поставил на пол. Все верно – длинная черная лоза, мокрая от воды, протягивалась снаружи. Конец лозы постукивал по полу, продвигался то вправо, то влево: тут-тук-тук! Похоже, что лоза что-то искала. Или кого-то? Конец лозы явственно продвинулся к свечке – хотя вряд ли он видел свет; Сергею подумалось, что скорее уж он реагировал на тепло.

Ладно. Топор сам лег в руку… Бабах! Друзья подскочили на нарах, конец лозы отскочил от остальной ее части.

– Что тут случилось?!

– А вот… – глупо улыбался Сергей, показывая на отрубленный кусок лозы. Теперь этот кусок лежал совершенно неподвижно и уже ничего не напоминал – ни удилища, ни щупальца. Так, кусок тальника, и только.

– Ты это сюда притащил и теперь рубишь?!

– Оно само приползло…

Волей-неволей пришлось рассказывать все. Сюрреалистическое было, наверное, зрелище: сырая неуютная изба, около часу ночи, сохнут обувь и носки, свалено снаряжение и одежда, и среди этого безобразия смертельно уставшие мужики в тельняшках выясняют, что именно привиделось товарищу. Долгих споров и бесед не получилось: не до того, да и не нужно.

– В общем, так, – подытожил Михаил (в таких случаях он был у них за главного). Раз пришли – дела так просто не бросим, делать будем, как и решили… А осторожность удвоить. Что не спал, – обратился Миша к Сергею-второму, – молодец, зря сразу нам все не сказал. Ты уж тогда и дальше не спи, до утреннего клева.
Но только зря сидел Сергей, привалившись к избушке спиной, напрасно он стискивал ружье и топор, вглядываясь и вслушиваясь в темноту. Никто не показался в пределах освещенного круга… А может, дело и было как раз в том, что горел костер, своим огнем оберегал людей от вторжения чуждых сил? Во всяком случае, ничего не произошло до того, как стали перемигиваться звезды, не настала пора собираться на утренний клев.

Решили, что на этот раз у избушки останется Миша – самый положительный из друзей, а рыбаки далеко не поплывут, самое большее с километр. Два Сергея ловили часа два, до повторения вчерашнего: лодка кренится под тяжестью рыб, класть уже некуда, да и клев кончился, светает.

И тут бабахнул выстрел из карабина. Не сговариваясь, Сергеи навалились на весла, погнали лодку к Михаилу. Товарищ был цел и невредим, только озадачен чем-то, даже обескуражен. Так он и расхаживал вдоль берега с карабином, пожимая плечами и бормоча что-то сквозь зубы.

По его словам получалось так, что все правду Сергей-второй говорил: не успел он третью щуку вытащить, всплыла перед ним то ли коряга, то ли пень, уставилась на Мишу своими глазищами. Света мало, но все-таки видно, что всадил он пулю в эту штуку, а она так тихо погрузилась, будто пули из карабина вовсе и не получила… – Может, все-таки промазал?

– С пяти метров?!

В ясном свете утра многое видится не так, как в туманном свете ночи или вечера. Самые правильные решения принимаются по утрам.

– Ну, уезжаем, мужики? Жизни нам эта штука не даст…

– А что плохого она делает? Ну всплывает, ну смотрит… Жарко нам от этого? Или холодно? Никакого вреда.

– Пока вреда нет, а в любой момент может и быть… Оно зачем к нам ночью лезло?

– И в тот раз только схватило и подержало, а что, если начнет переворачивать?!

– А вот сейчас не держало…

Долго судили и рядили мужики, и порешили они обмануть «черта». На вечерний лов не ходить – возвращаться ночью не стоит, ходить только на утренний, и притом на разные озера. Так, чтобы отловиться – уже светает, а в случае чего – впереди целый день. И жить не на озере, а в деревне. «Горючки нажжем…», – стонал Сергей. Но все понимали – лучше все-таки «нажечь горючки», накрутить лишних двести километров по пересеченной местности, чем торчать ночью возле самого озера.

И что характерно: получилось!

Две недели друзья вторгались во владения коряги. Две недели вставали они в три часа, чтобы в четыре уже забросить удочки, и все таскали здоровенных щук, а к шести уже клев прекращался. Раза два что-то цепляло днище лодки, но достаточно было сказать что-то типа «мы т-тебе…» и все проблемы сразу решались. К семи друзья уже были в деревне, и оставалось только потрошить, развешивать для провяливания щук, спать да готовить еду. Достались щуки и бабе Кате, и старым знакомым, – как ни старались они как можно дольше остаться в больнице, а их, конечно же, выписали, и им опять угрожало «общее истощение».

– А сколько рыб вы привезли?

– Не считали, но больше двухсот. Я так понимаю, что мы вычерпали все три озера; самых крупных щук там если и оставили, то всего нескольких. И себе привезли, и родственников и знакомых угостили, все расходы окупили несколько раз.

– Сережа, а что это может быть, твоя коряга с глазами?

Сергей пожимает плечами. Здесь, в здании академического института, трудно говорить на такие темы, даже поедая вяленую щуку под разговор. Да и правда, кто знает? Водяного изображают совершенно иначе, в другом облике. Что на местных коряга производила колоссальное впечатление, это понятно. Но что это? Я никогда не слыхал ни о чем подобном. Сергей при всем его опыте – тоже.

Единственное, что я могу посоветовать заинтересовавшимся, – это поехать и разведать самим. Место, где лежат три озерца, старицы реки, я охотно покажу кому угодно.

Новость отредактировал Faceless Killer - 11-11-2011, 07:55
11-11-2011, 07:55 by СмотрительПросмотров: 2 838Комментарии: 11
+4

Ключевые слова: Озёра щуки жуть

Другие, подобные истории:

Комментарии

#1 написал: Jon Black J.R.
11 ноября 2011 09:04
0
Группа: Активные Пользователи
Репутация: (0|0)
Публикаций: 186
Комментариев: 1 145
много букв....но интересно....+
        
#2 написал: kana
11 ноября 2011 09:55
0
Группа: Друзья Сайта
Репутация: (1|0)
Публикаций: 278
Комментариев: 3 596
Читал у Буровского уже, но плюсану. Интересно+
             
#3 написал: olqa.weles
11 ноября 2011 19:24
0
Группа: Друзья Сайта
Репутация: (10|0)
Публикаций: 819
Комментариев: 4 952
понравилась история...+...
                             
#4 написал: Энма
11 ноября 2011 21:27
0
Группа: Посетители
Репутация: (921|0)
Публикаций: 22
Комментариев: 5 094
у Буровского всегда много букв. Вот, когда они совместно с Бушковым писали, было лучше. Я тоже плюсую +
             
#5 написал: Google Maen
2 декабря 2011 19:34
0
Группа: Посетители
Репутация: (0|0)
Публикаций: 18
Комментариев: 37
++++ Но зачем СТОЛЬКО много? Конечно +++
#6 написал: ЛедиБлонд
13 декабря 2011 23:41
0
Группа: Посетители
Репутация: (3|0)
Публикаций: 4
Комментариев: 2 363
устала читать, тут редко такое встретишь! Понравилось, плюсую
     
#7 написал: dgomilko
13 марта 2012 19:13
0
Группа: Посетители
Репутация: (0|0)
Публикаций: 0
Комментариев: 475
++++++++++++++++++++++
 
#8 написал: Jaide
14 марта 2012 20:01
0
Группа: Посетители
Репутация: (35|0)
Публикаций: 93
Комментариев: 3 586
ух, долго я читала, но интересно+
         
#9 написал: Кровавый Мармелад
16 марта 2012 11:04
0
Группа: Посетители
Репутация: (21|0)
Публикаций: 186
Комментариев: 5 247
-
               
#10 написал: Lemur
18 февраля 2015 12:11
0
Группа: Посетители
Репутация: (4|0)
Публикаций: 107
Комментариев: 2 583
В тексте слишком много ненужных подробностей. Я бы выбрала из этой статьи только куски связанные с таинственной силой прилипшей к рыбакам. Если честно читала кусками, пропуская громадные куски неинтересной дребузни типа описания как надо ехать к этому аномальному месту. Плюс ставлю только за интересные фрагменты с мистикой, а не за всю чересчур длинную статью.
         
#11 написал: Black Bagira
10 декабря 2016 20:25
0
Группа: Посетители
Репутация: (665|0)
Публикаций: 2
Комментариев: 1 194
Очень понравилась история. И описание природы в начале истории просто классное. А это чудо в озере мне напомнило спрута, только как он мог попасть в это озеро? И по суши ведь они не ходят... А ведь он мог и перевернуть лодку и утопить рыбаков! ПЛЮС!
   
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.